ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

«Что же скажет читатель, пробежав рассказ? Очень мило, интересно и не без пикантности.

И мы согласны с этим отзывом. Но при чем тут тина? Что было неотразимо обаятельного и чарующего в еврейке? каким волшебством отрывала она мужей от жен и женихов от невест? Г-н Чехов ничего не разъясняет. <…> Итак, возникает целый ряд соображений, которые основываются на чрезвычайно скудном фактическом и психологическом материале. Они не помогают добраться до смысла рассказа, а только более и более запутывают любознательного читателя. Чем старательнее вникает он в смысл произведения, тем труднее ему ориентироваться. В конце концов остается успокоиться на том заключении, что автор сам не знает внутренней подкладки происшествий, о которых рассказывает» (К. М—ский. Жертва безвременья. — «Русский вестник», 1896, № 8, стр. 279, 283—284).

В итоге своего рассмотрения автор рецензии отмечал, что Чехов чужд грубой тенденциозности, но, как приверженец будничных тем и настроений, «старается изображать жизнь как можно проще», что не всегда целесообразно. «Однако эта простота не помогла делу, и мы уже знаем, к какой неразрешимой загадке привел в данном случае читателя г. Чехов. Я думаю, он смешал простоту, иначе говоря, искренность отношения художника к жизни с несложностью житейских явлений, будто бы проистекающих всегда от действия очень нехитрых и очевидных факторов» (там же, стр. 292).

П. Н. Краснов считал «Тину» показательной для характеристики обрисованной Чеховым ужасающей пошлости общества и ставил ее в один ряд с такими шедеврами, как «Именины» и «Палата № 6»: «При чтении их сердце сжимается ужасом и холодом — до чего всё мелко, низко, пошло и как эта пошлость всё давит собою, охватывает, поглощает!» (П. Краснов. Осенние беллетристы. — «Труд», 1895, № 1, стр. 207).

И. А. Бунин включил «Тину» в перечень лучших, по его мнению, произведений Чехова (ЛН, т. 68, стр. 677. Из произведений 1886 г. здесь названы: «Святою ночью», «Тина», «На пути», «Хористка»). «Меня поражает, — писал Бунин в воспоминаниях о Чехове, — как он моложе тридцати лет мог написать „Скучную историю“, „Княгиню“, „На пути“, „Холодную кровь“, „Тину“, „Хористку“, „Тиф“… Кроме художественного таланта, изумляет во всех этих рассказах знание жизни, глубокое проникновение в человеческую душу в такие еще молодые годы» (ЛН, т. 68, стр. 642). Бунин приводит переписку Чехова с М. В. Киселевой по поводу «Тины», полностью становится на сторону Чехова и заключает: «Через пятьдесят лет, после выхода в свет моих „Темных аллей“, я получал подобные письма от подобных же Киселевых и приблизительно некоторым из них отвечал так же» (там же, стр. 648).

В письме к И. Я. Павловскому от 5 декабря 1894 г. Чехов рекомендовал «Тину» в числе шести своих рассказов («Тина», «Поцелуй», «Дуэль», «Дома», «Страх», «Именины»), по его мнению, «наиболее подходящих для французского читателя» — «для Лангена» (издатель из Мюнхена).

При жизни Чехова рассказ был переведен на немецкий, словацкий и французский языки.

Жилец

Впервые — «Осколки», 1886, № 44, 1 ноября (ценз. разр. 31 октября), стр. 4. Заглавие: Жилец № 31. Подпись: А. Чехонте.

С изменениями напечатано в «Журнале для всех», 1898, № 11, ноябрь, стр. 1283—1286. Подпись: Антон Чехов.

Печатается по тексту «Журнала для всех».

О сотрудничестве Чехова в «Журнале для всех» см. в примечаниях к рассказу «Муж» (стр. 641).

Готовя рассказ к напечатанию в «Журнале для всех», Чехов внес в текст существенные изменения.

Недобрая ночь

Впервые — «Петербургская газета», 1886, № 302, 3 ноября, стр. 3, отдел «Летучие заметки». Подпись: А. Чехонте.

Сохранилась вырезка из «Петербургской газеты» с авторской пометой: «NB. В полное собрание не войдет. А. Чехов» (ЦГАЛИ).

Печатается по тексту газеты.

Калхас

Впервые — «Петербургская газета», 1886, № 309, 10 ноября, стр. 3, отдел «Летучие заметки». Подпись: А. Чехонте.

Печатается по тексту газеты.

Рассказ «Калхас» в начале января 1887 г. был переделан Чеховым в одноактный драматический этюд «Лебединая песня (Калхас)».

Мечты

Впервые — «Новое время», 1886, № 3849, 15 ноября, стр. 2, отдел «Субботники». Подпись: Ан. Чехов.

Включено в сборник «В сумерках», СПб., 1887; перепечатывалось в последующих изданиях сборника.

Выпущено отдельным изданием Московского общества грамотности, М., 1898, с подзаголовком «Рассказ» (подпись: А. Чехов) и указанием на титульном листе: «Особым отделом Ученого комитета Министерства народного просвещения рассказ признан пригодным для ученических библиотек средних и низших учебных заведений и для бесплатных народных библиотек».

Вошло в издание А. Ф. Маркса.

Печатается по тексту: Чехов, т. III, стр. 214—224.

При подготовке рассказа для сборника «В сумерках» и для собрания сочинений правка в тексте была небольшой.

Восторженный отзыв о рассказе был получен Чеховым от Д. В. Григоровича (см. примечания к рассказу «Агафья»).

А. С. Лазарев-Грузинский также высоко оценил рассказ «Мечты» и связывал его в воспоминаниях с началом своего знакомства с Чеховым, «когда звезда его начала восходить ослепительно ярко после ряда великолепных беллетристических „субботников“, появившихся в „Новом времени“, — „Агафья“, „Ведьма“, „Мечты“» (Чехов в воспоминаниях, стр. 151).

«„Мечты“, — отмечалось в журнале „Наблюдатель“ (1887, № 12, отдел „Новые книги“, стр. 68), — мастерская характеристика бродяги, не помнящего родства».

По мнению К. К. Арсеньева, Чехову особенно удаются рассказы, «когда избранная им тема не требует широкого развития, когда она укладывается легко и свободно в небольшую рамку». Образцом таких рассказов он считал «Мечты», где автору удалось воспроизвести мгновенные душевные настроения, понятные «без углубления в прошедшее действующих лиц, без всестороннего знакомства с ними». Критик видел сильную сторону таланта Чехова и в его описаниях природы: «Он обладает искусством олицетворять ее, заставлять ее жить точно человеческою жизнью…» («Вестник Европы», 1887, № 12, стр. 772, 774).

Гуманистический пафос рассказа отмечен в ряде статей. По мнению критика «Петербургской газеты» (1887, № 248, 10 сентября), гуманность — отличительная черта таланта Чехова. «Рассказы его проникнуты сердечной теплотой. В последнем бродяге г. Чехов умеет открыть и изобразить сторону глубоко человеческую, вызывающую симпатию и сострадание».

М. Белинский (псевдоним И. И. Ясинского) именовал Чехова «русским Боккачио», рассказы которого — «Мечты», «Беспокойный гость», «Ведьма» и «Кошмар» — «изобилуют <…> нежными и грустными красками, обличающими в авторе не только наблюдателя, но и поэта, не только мыслителя, но и гуманного человека» («Труд», 1892, № 2, отдел «Новые книги», стр. 479).

В некоторых статьях подчеркивалась общественно-гражданская значимость рассказа. Так, Ф. Е. Пактовский считал, что такие рассказы, как «Мечты», «Беда», «Злоумышленник», «Темнота», «ярко освещают громадной важности вопрос, который едва ли может разрешаться только тюрьмой, ссылкой и каторгой, который важен не столько для обыкновенного читателя, сколько для присяжных представителей нашей юриспруденции» (Ф. Е. Пактовский. Современное общество в произведениях А. П. Чехова. Казань, 1901, стр. 33).

При жизни Чехова рассказ был переведен на венгерский, немецкий, польский, сербскохорватский и чешский языки.

Тссс!

Впервые — «Осколки», 1886, № 46, 15 ноября (ценз. разр. 14 ноября), стр. 4. Подпись: А. Чехонте.

Включено в сборник «Невинные речи», М., 1887.

Вошло в издание А. Ф. Маркса.

Печатается по тексту: Чехов, т. I, стр. 280—283.

В сборнике «Невинные речи» рассказ напечатан без изменений. При подготовке собрания сочинений текст был стилистически выправлен и несколько сокращен.

124
{"b":"5866","o":1}