ЛитМир - Электронная Библиотека

Такой метод откроет путь к ликвидации, помимо воли человека, части его воспоминаний и, разумеется, будет незамедлительно взят на вооружение противоборствующими политическими партиями. Впредь незачем будет убивать своих политических противников или гноить их в тюрьме, куда проще удалить из их мозга все убеждения. Огромный шаг вперед по пути гуманизма!

В странах, где господствует диктатура, данный метод будут применять в массовом масштабе, чтобы вытравить из памяти народа всякую мысль о предшествующем, более либеральном режиме правления.

Итак, наряду с избавлением от тягостных воспоминаний возникает, с другой стороны, угроза для ценных элементов духовной жизни людей — для политических взглядов и, как знать, может быть, даже и религиозных. Вот какое положение сложится в 1995 году.

К 2000 году — мы расскажем о тех событиях этого года, которые Беллами[99] по небрежности упустил из виду, — относится пересечение вышеназванной линии развития с еще одной, покуда не упоминавшейся.

С давних пор ученые занимаются изысканием способа поддерживать жизнедеятельность животных тканей и органов, изъятых из соответствующего организма и помещенных, скажем, в стакан или в колбу, и уже достигли в этой области изрядного успеха. В среде, благоприятствующей обмену веществ в клетках, некоторые ткани могут жить годами: например, извлеченное из лягушки сердце может намного пережить живую лягушку.

Живи и давай жить другим! — таков девиз этих ученых. Их усилия направлены отнюдь не только на то, чтобы изолировать от хозяина все более сложные органы все более сложных организмов, нет, они хотят, меняя условия, еще и увеличить жизнестойкость этих тканей, сделать ее значительно выше природной. Что хорошо для одного органа, вредно для другого, и природа в силу этого вынуждена искать средний путь, который нам, однако, ни к чему. Уж если мы взялись за сердце, то печень, селезенка и все прочее нас не интересуют — так мы говорили.

Так вот, в двухтысячном году наука изыскала способ длительной консервации живых мозговых клеток, как известно наиболее чувствительных из всех тканей человеческого организма.

Это дало мощный импульс дальнейшему развитию нейрохирургии, и в 2005 году впервые удалось оперативным путем, не нарушая внутренних взаимосвязей, удалить у пациента комплекс мозговых клеток, пронизанных одной определенной мыслью, и при том сохранить взаимосвязи с его окружением. Таким образом мнемоэкстирпация уступила место мнемоэктомии.

Само собой разумеется, специалисты-гистологи не преминули подвергнуть срезы мозговой ткани тщательнейшим исследованиям. Теперь перед ними встала одна из величайших проблем, основополагающая для всей науки вообще: зависит ли физическое поведение экстрагированной ткани от ее психического содержания?

Прошло немного времени, и вдоль стен лабораторий выстроились шеренги сосудов с надписями: «Первая жена» — Б. Д., 35 л. (м.); «Крыса в колыбели» — В. Б., 12 л. (ж.); «Алгебра» — П. Б., 17 л. (м.); «Выкидыш» — Й. Р., 40 л. (ж.); «Потеря бумажника» — А. С., 61 г. (м.).

Никого теперь не удивляло, если, например, лаборанту говорили: «Будьте добры, отнесите профессору „железнодорожную катастрофу“ — или уборщице: „Гритье, почему вы сегодня не стерли пыль с горшочков, где у нас удары молнии?“»

Врачи-психосоматики с неустанным вниманием следили за ходом этих исследований. Ведь от их результатов зависели радость и горести жизни.

В 2040 году гистологи сумели настолько повысить жизнестойкость мозговой ткани, что стала возможной ее пересадка в другой мозг.

В нашем мозгу есть ряд участков, где ничего не происходит, они как бы слепые, и неизвестно, то ли они созданы на будущее и ждут часа освоения, то ли состоят из уже неактивной субстанции, соотносящейся с теми функциями, которых мы более не выполняем, а значит, являются остатками нашего плавающего, крылатого и четвероногого прошлого.

Если на этот участок имплантировать клеточный комплекс из такой вот лабораторной колбы, то оказывалось, что он не только сохранял жизненные функции, но и за три-четыре недели — несомненно, благодаря беспрерывной подаче сигналов типа SOS — устанавливал контакт с «обжитым миром» и вскоре полностью включался в совокупность воспоминаний экспериментального объекта.

Разработанная профессором Ариенсом Капперсом теория воссоединения блестяще подтвердилась и увенчала все предшествующие труды. Цель, к которой столько лет — сознательно или бессознательно — стремились ученые, была достигнута. Родилась мнемотрансплантация.

Отныне стало возможным приобщить память и знания другого человека к своим собственным. Перед хирургами открылось новое поле деятельности: они теперь не просто удаляли из мозговых клеток все вредное или нежелательное, они могли восполнить пробелы, обогатить духовную жизнь пациентов, сделать их счастливыми путем пересадки мозговых клеток других людей.

Сейчас у нас 2050 год, и таким образом мы достигли высочайшей вершины, ибо весь наш рассказ, вся наша дорога воспоминаний — это вроде как колесо обозрения на большой ярмарке. На первых порах все движется еле-еле, утомительно долго, с мучительным скрежетом зубчатых колес, и тем не менее неуклонно поднимается вверх, над крышами, открывая все более широкие, необозримые горизонты.

Торговля воспоминаниями шла полным ходом. В Амстердаме даже открыли «Центральную нидерландскую биржу воспоминаний», и повсюду, вплоть до самых маленьких провинциальных городков, можно было найти маклеров по сбыту и покупке воспоминаний.

Как только вышеописанные научные результаты стали достоянием широких кругов общества, тотчас выяснилось, что на приятные воспоминания существует громадный спрос. Вот когда стало очевидным, насколько люди неудовлетворены своей жизнью, а попутно оказалось, что эта неудовлетворенность гораздо меньше проявляется там, где присутствуют воспоминания, связанные с радостными, блаженными эмоциями.

Новая возможность прямым путем создавать свое счастье и даже, несмотря на материальные жертвы, еще больше увеличивать его сулила многим столь радужные перспективы, что воспрепятствовать торговле воспоминаниями не удалось. Вопреки предостережениям, доносившимся из лагеря гуманистов, куплю-продажу воспоминаний упорядочили и узаконили. Такие понятия, как личность и индивид, решительно ушли в область преданий. И ни одна из двух яростно полемизировавших сторон не сознавала, что тут-то и крылась причина их бед. Весьма примечательная черта той эпохи.

Купить счастье невозможно, если его не продадут. Но какой сумасшедший продаст свое счастье?

Нельзя сказать, чтоб народ сплошь свихнулся, но все же пагубные сделки заключались ежедневно. Речь шла, собственно, о продаже не счастья как такового, а воспоминаний, которые могут сделать того или иного человека счастливым. И вскоре выяснилось, как по-разному реагируют люди на один и тот же образ, ведь чуть ли не каждое воспоминание делало одного несказанно счастливым, а другого — невыразимо несчастным.

Эти обстоятельства можно сформулировать следующим образом: все беды мира проистекают оттого, что большинство людей явно не располагают соответствующими воспоминаниями. И тут им на помощь приходит «Биржа воспоминаний», выполняющая важную социальную функцию, но и она вскоре была провозглашена врагом человечества номер один.

К примеру, возьмем военную службу: один ее ненавидит, другой о ней мечтает. Что может быть лучше, если первый, уйдя в запас, продаст свой служебный комплекс тому, кто жаждет выполнить воинский долг, но отвергнут медицинской комиссией! Точно так же и с материнским комплексом: одна к нему рвется, другую он тяготит. Воспоминания, связанные у кого-то с мучительными угрызениями совести, могут другому доставить радость. Покопавшись в отходах терапевтических операций, иной находил себе там кое-что по вкусу. На примере военной службы легко показать, как далеко зашло уже в то время обезличение человека. Частенько случалось, как и теперь, что где-то на перроне или в ресторане отставной служака хлопнет кого-нибудь по плечу и воскликнет: «Здорово, брат, как делишки? Где пропадал целую вечность?» А тот, к кому он обратился, совсем его не знает и даже готов поклясться, что никогда в жизни не встречал. Но он и не подумает отделаться от незнакомца, как нынче, ничего не значащими словами вроде: «Вы, верно, приняли меня за другого…» — нет, он сразу смекнет, что один из его старых сослуживцев продал свои воспоминания другому человеку, и как ни в чем не бывало заведет с ним разговор о старых армейских делах.

вернуться

99

Беллами, Эдуард (1850–1898) — американский писатель, приобретший известность социально-утопическим романом «Взгляд в прошлое» (1888), рисующим созданное путем мирной эволюции социалистическое общество в США.

68
{"b":"586613","o":1}