ЛитМир - Электронная Библиотека

До сих пор такого не бывало, но не откладывать же из-за этого торжество! Практиканты превосходно справились со своими ролями и заявили, что наблюдать праздник как бы со стороны необыкновенно интересно. Дядюшки Яна все еще не было видно, но его незримое присутствие ощущал каждый. Ведь это ему принадлежал текст ролей, он сочинил стихи, его рукою были выбраны подарки.

Умиротворенные старики разошлись по своим комнатам на несколько часов позже обычного. Опытные сестры знали, что многие спрячут подарки под подушку. Так повторялось из года в год.

Дальнейшие события развивались совершенно неожиданно. Прошло два, потом три дня, а беглец все не объявлялся.

Его ждали пять дней, а затем вызвали полицию.

Полиция не обнаружила дядюшки Яна ни в одном из тех мест, где он бывал прежде.

Скоро в доме престарелых появился следователь, а еще через день двое полицейских, которые перерыли все сверху донизу. Его нашли в котельной. Мертвого. Он скорчился, прислонившись к задней стенке котла.

Уголь хрустел и осыпался под каблуками полицейских, когда они подняли старика и положили на полу. Лицо дядюшки Яна, обычно такое открытое и добродушное, было сведено гримасой. Собравшимся во главе с директрисой сестрам (стариков не допустили в котельную) стало ясно: в последнюю минуту дядюшка Ян смертельно испугался чего-то. Одна из сестер неизвестно почему вспомнила, что полгода тому назад дядюшка Ян ущипнул ее, точно молодой, и сказал:

— Ах, если бы вы знали, сестричка, как это здорово, когда забываешь о старости.

И тут все поняли, что произошло на самом деле. Бедняга и впрямь позабыл о старости. Он истово поверил в приход Синтерклааса и, опасаясь, что вместо подарков и сластей его ожидают розги, забился в дальний угол котельной.

КОСМИЧЕСКОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ

Однажды человечество покинет свою земную колыбель и отправится в путешествие к неведомым мирам. Хотите верьте, хотите нет, нам предстоит глубокое потрясение, ведь мы увидим там существа, которых не способно измыслить самое буйное наше воображение. Кто из нас не задавался вопросом: есть ли на других планетах люди? Отвечаю со всей определенностью: нет, и еще раз нет.

Я знавал женщину, которая за всю свою жизнь не бывала дальше амстердамских улиц Хартенстраат и Хёйденстраат, но обожала рассуждать об «амстердамцах» в Канаде или «амстердамцах» в Китае. Как выяснилось, в ее понимании «амстердамец» означало просто человек. Не уподобляемся ли мы этой доброй женщине, рассуждая о людях на Марсе?

Можете ли вы представить себе, как выглядела наша планета в глубокой древности? Девственные леса гигантских папоротников кишели первобытными монстрами — если б не найденные палеонтологами скелеты, мы бы и представить себе не могли таких чудовищ, более фантастичных, нежели плод самого изощренного воображения, чудовищ более невероятного вида, чем на полотнах сюрреалистов, и, наконец, более странных, чем те, каких можно бы вырастить в экспериментальных лабораториях. И все лишь потому, что климат на Земле в ту эпоху был чуть более влажный или сухой, чуть более теплый, чем в наши дни.

А теперь представьте себе совершенно иную планету, на которой все, абсолютно все условия не имеют ничего общего с земными. Каких только инопланетян не встретим мы в своих космических странствиях! Среди них наверняка попадутся такие, кому не чужда наука чтения и письма, а некоторые из них, быть может, пишут лучше нас с вами. Вероятно, попадутся и такие, кому умение писать вовсе ни к чему. Но каковы бы они ни были, это не люди. Как нет амстердамцев без Амстердама, так нигде во Вселенной нет и не может быть людей, кроме как на Земле.

А что, если существа, населяющие Вселенную за пределами нашей Земли, представляют собой отходы выродившихся цивилизаций?

Подобная мысль вполне могла бы прийти в голову и какому-нибудь инопланетянину, а читатели на другой планете точно так же признали бы ее справедливость.

Мечтая о космических перелетах, мы покуда ограничиваемся их технической стороной, забывая о духовной стороне межпланетных контактов, которая столь же важна, как и техническая.

Не пора ли нам отказаться от освященной историей традиции победоносного шествия по завоеванным землям? Не говоря уже о далеко идущих замыслах присоединения целых колоний маленьких планеток, которые так легко столкнуть с их орбит при помощи известных нам неисчерпаемых источников энергии и заставить следовать по нашей, земной орбите. Впечатляющая картина: наша Земля плывет по своей орбите, окруженная десятками небольших планет, словно в связке воздушных шаров. Нет уж, пора преодолеть наш геоцентризм, нашу привычку мерить все земными мерками. Пора поставить себя на место жителей другой планеты.

И если уж преодолевать свою земную ограниченность, почему не начать прямо сейчас? Нам придется расстаться с мыслью об исключительности Земли и поставить ее в один ряд с другими планетами, на которых возможна жизнь. Тогда любой предмет или живое существо, дерево, корова, мы сами, наконец, в представлении тех, кто населяет другие планеты, превращается просто-напросто в отходы вырождающейся цивилизации. Тогда и Поттер[126] со своим «Быком» и Леонардо с его «Моной Лизой» не более чем обычные экспериментаторы. Впрочем, и все творение в таком случае — результат грандиозного эксперимента.

И еще одно. Каким бы необычным ни казался нашим предкам облик тех людей, которых они встречали в своих путешествиях по самым дальним уголкам Земли, все же яванские красавицы, гибкие индианки и негритянки могли внушить им любовь и привязанность. Было бы опрометчиво рассчитывать на нечто подобное в будущих межпланетных путешествиях. Сколь бы захватывающим и поучительным ни оказалось духовное общение с обитателями других галактик, никогда дитя Земли не загорится любовной страстью к существу с другой планеты. Обратное, конечно, также исключено. Что касается чувственной стороны жизни, она назначена нам лишь на Земле. Подумайте, разве привычное выражение «земные радости» не наполняется теперь иным, глубоким и возвышенным смыслом?

МУРАВЕЙ-ТРУДЯГА

Появление в доме новой служанки сравнимо лишь со взрывом бомбы на вражеском складе: взрывной волной вещи сбрасывает с мест, люди теряют голову. Если же обратиться к научным сравнениям, как не вспомнить переливание крови, перед которым никто в спешке не позаботился о совместимости групп крови. Новые клетки — то бишь служанка — извне проникают в чуждую, отторгающую их среду. Продолжая наши медицинские сравнения, заметим, что родственные связи новой служанки (не может же она быть круглой сиротой) мы воспринимаем столь же настороженно и вместе с тем осознавая их неизбежность, как, должно быть, больной воспринимает донора.

Ничего этого не было и в помине, когда в дом Варнеров пришла Хемке. Она очаровала всех с первого взгляда. Существо такой неземной чистоты еще не ступало на порог этого дома. Почти детским, ангельским выражением она напоминала Грейс Келли в 17 минуту, когда режиссер велел ей думать о чем-нибудь возвышенном. Только Хемке казалась еще наивнее, еще неискушеннее. Несмотря на то что была замужем, Хемке причесывалась на девичий манер, повязывая волосы бантом. Одевалась она с той же безыскусной простотой, которая отличала крестьян еще до Великой французской революции. Присутствие этой девушки придавало дому особый шик в глазах гостей. А ведь притом она оказалась воплощением скромности, ее сковывала прямо-таки болезненная застенчивость. Нечего было и думать, чтобы заговорить с ней запросто, в небрежном тоне.

Если к ней обращались с вопросом, она затихала, словно советуясь с каким-то внутренним «я», и лишь после этого отвечала. Но это никого не раздражало, а даже, наоборот, самым естественным образом создавало милую нашему сердцу дистанцию между прислугой и хозяевами.

Мало сказать, что Варнеры были довольны ее сноровкой. Они находились в непрерывном изумлении. Та нескончаемая домашняя работа, для которой, собственно, и наняли Хемке, делалась ею совершенно незаметно. Она даже стеснялась, если ее невзначай заставали за работой. Вытирая пыль, она как бы скользила по комнате, быстрыми, ласковыми движениями касаясь мебели именно там, где лежала пыль. Как разительно отличалась она от суетливого племени своих товарок, которые умудряются в один миг превратить уютную дотоле комнату в рабочий цех, а весь дом в нежилое помещение!

вернуться

126

Поттер, Паул (1625–1654) — голландский живописец и офортист.

97
{"b":"586613","o":1}