ЛитМир - Электронная Библиотека

Дебаты были прерваны только уже глубокой ночью, когда напряжение достигло таких пределов, что еще немного, и феодалы готовы объявить войну друг другу прямо здесь и сейчас. Стража Трона вошла в зал, объявив, что сегодняшнее собрание закончено, и продолжить можно только на следующий день. Взвинченные и нервничающие дворяне, все еще что-то вполголоса обсуждающие, не способные сразу оторваться от разгоревшихся споров, покидали свои места и расходились по выделенным для них комнатам в королевском дворце. Правила, по которым дебаты не могли продолжаться без перерыва, вводились для того, чтобы спор действительно не перерос в бесконтрольную агрессию, когда люди способны на самые глупые поступки, вроде того же беспричинного объявления войн или же отказа от взаимовыгодного сотрудничества из-за сильного эмоционального напряжения и внезапно вспыхнувшей вражды. Перерывы были необходимы, чтобы люди могли успокоиться, разобраться в своих чувствах и требованиях, спокойно осмыслить все услышанное и обдумать свои дальнейшие действия. Однако до тех пор, пока король не будет выбран, ни один феодал не имеет права покинуть королевский дворец, сохраняя свои связи с внешним миром ровно настолько, чтобы сохранять контроль над своим феодом.

- Так что скажете по поводу сегодняшнего дня? - спросил Эдвард у графа Фларского, когда они уже выходили из зала. Граф выглядел совершенно истощенным в физическом и в моральном плане после того напряжения всех своих сил, что пережил в течение этого дня. Казалось, что его можно выжимать от пота. Крупные капли стекали по лицу, и приходилось время от времени протирать лоб носовым платком, но он все же улыбался. - Мне кажется, мы смогли достигнуть определенных успехов.

- Барон Гельский, можно сказать, практически выбыл из игры, - кивнул Рокфор, подходя к ним, и, в отличие от многих, буквально светившийся энергией. Дебаты вернули ему хоть какое-то чувство цели в будущей жизни, и вся его деятельность теперь была направлена, чтобы сорвать планы Гористаров и посадить на престол Делая, обставив графа Розмийского. - У него слишком слабы шансы, а после поражения его эскадры у Самриских верфей потерял доверие как человек, способный командовать войсками. И остезейцы от него практически откололись! - Он вспоминал последний час обсуждения, когда остезейские бароны неожиданно начали переходить на сторону графа Фларского, поддерживая предложенную им политику постепенных реформ, способную в будущем серьезно изменить внешний вид и внутреннюю структуру Рейнсвальда.

- Зато промышленники Хальса готовы держаться за графа Розмийского до последнего, - заметил граф Фларский, обреченно вздохнув. - Я все же надеялся, что они оценят систему реформирования дорожного сообщения, из-за которого у них есть немало проблем с перевозками товаров. Видимо, предложения Гористаров устраивают их гораздо больше... Хотя вы правы, сегодняшний день можно назвать удачным, - он пожал плечами. - Если у вас будет такая возможность приходите часа через три в мою комнату, я хочу собрать совещание и обсудить, как необходимо действовать дальше. А с вами, друг мой, - он положил руку на плечо Эдварда, - у нас отдельные планы. Как вы думаете, как поступят Гористары, узнав о случившемся? Я имею в виду, относительно собрания. Представьте, какой резонанс может вызвать сообщение, что барон Тристанский нарушил нейтралитет первых часов! Почему мы только сразу об этом не подумали... - он покачал головой, разочарованный собственной недальновидностью. - Я могу оправдать вас и даже в какой-то мере поддерживаю, но что скажут остальные феодалы? Это же действительно очень серьезное преступление.

- Если результат будет не в нашу пользу, то вы просто откажетесь от моей поддержки, - сказал Эдвард прямо. - И публично обвините меня в нарушении признанных обычаев. Де-факто наше с вами соглашение силу не утратит, но после таких публичных заявлений у остальных не останется никаких сомнений в вас и в вашей благонадежности, - барон просто пожал плечами, словно говорил о каких-то обыденных вещах. - Нам сейчас нужен только действительный результат, а не мнение об этом результате...

      - Да демону не позволительно так поступить! - возмутился Рокфор, слышавший каждое их слово. - Эдвард! Я не позволю тебе хоронить себя с такой же легкостью на радость Гористарам. Ты не должен так легко отказываться от всего того, что добился твой отец, даже если это в память о моей девочке. Я официально признаю вину за нападение на Росс, скажу, что это были мои приказы твоим войскам, стоявшим на Аверии, в союзный гарнизон там входят и части Тристана. Если для этой войны нужны жертвы, то пусть жертвой стану я, а не ты, - прежде чем тристанский барон успел что-то сказать, Рокфор ткнул ему в грудь пальцем. - У меня есть наследник, пусть ему всего лишь семь лет, но мои вассалы помогут стать ему настоящим бароном. А ты последний из своего рода, и я не позволю спустить тебе честь всего Тристана в помойную яму.

- Святые Небеса! Рокфор! - отмахнулся Эдвард, - О какой чести вы говорите здесь, на Рейнсвальде! Это всего лишь, демоны их раздери, слова! О чести здесь забыли еще до вашего рождения, ей лишь прикрываются, чтобы решать свои личные дела! Все остальное вранье и ложь! Хоть кто-нибудь обвинил Гористаров в том, что произошло с Изабеллой? Хоть один из тех шакалов, что сидели в зале собраний, сказал хотя бы слово о том, что этот поганый род специально, день за днем, ночь за ночью, натравливал на меня Респира, как охотничью собаку приучают к запаху дикого зверя? Хоть кто-нибудь? Здесь нет больше дела чести, здесь есть лишь личные мотивы! Я хочу перебить всех Гористаров, от первого барона до последнего младенца! И не вам заставлять меня отказываться от подобного!

- Значит, у меня, мотивов, хочешь, сказать, нет? - рявкнул Рокфор, неожиданно крепко заломив руку Эдварда, чего уже никак нельзя было ожидать от такого старика. - Если у кого-то и есть причины ненавидеть Гористаров, то это у меня! Что бы дальше не было, но ты должен сделать то, чего я не смогу. Ты должен расквитаться с ними за все, что произошло. За все! Понимаешь? - он обернулся к графу, стоявшему рядом с видом человека, боявшегося вмешаться в столь яростный разговор. - Граф! Как будущий король, прикажите ему не принимать столь поспешных решений. Карийский баронат будет верен вам, несмотря ни на что, но Эдвард нужен вам как никто другой. За ним пойдут люди, вы видели это. Ни за мной, ни даже за вами, но он может стать тем, кто принесет вам Рейнсвальд, - Рокфор говорил горячо и поспешно, но к его словам нельзя было не прислушаться.

- Друзья, я, конечно, понимаю, что не имею права советовать в подобном споре, поскольку Изабелла не была мне так дорога, как кому-либо из вас, - показал головой граф. - Но то, что говорит Рокфор, выгоднее с политической точки зрения. Он отец, потерявший дочь, и его поступок будет выглядеть гораздо лучше в любом свете, с какой стороны не посмотри. Многие из феодалов, что сейчас в зале, имеют детей, и его чувства для них будут понятны, в то время как любовь... - он развел руками. - Это чувство описать намного сложнее. А действия Рокфора... их можно даже использовать для того, чтобы обернуть ситуацию в свою пользу, попытавшись выставить Гористаров виноватыми во всем произошедшем.

- Граф! - Эдвард чуть было не ударил его в лицо, но в последний момент все же спохватился. - Вы вообще понимаете, что вы сейчас говорите! Я не позволю сделать вам из гибели Изабеллы свой политический трюк! Не позволю смешивать ее имя со всей той грязью, какой является рейнсвальдская политика! - он выдохнул и сел на стоявший в коридоре диван. - Это... это... Святые Небеса! Неужели нет другого выхода?

Он всегда старался контролировать свои эмоции, пытался мыслить логически, но теперь логика ему была противна до самого мозга костей. Поскольку именно на логике основывались услышанные от графа Фларского слова. Рокфор, даже напав на Росс, будет выглядеть сам жертвой, как обезумевший от горя отец, не находящий иного способа отомстить убийцам своей дочери. Сплетни всегда ходили по Рейнсвальду, и немало их ходило о Респире и том, как его поддерживают Гористары, как помогли пройти на помолвку Эдварда, и чем все это закончилось. И все же, просто так подставить отца своей, пусть всего лишь на несколько минут, жены, было одним из самых бесчеловечных поступков в его жизни, какой никогда не смог бы себе простить.

113
{"b":"586626","o":1}