ЛитМир - Электронная Библиотека

Предлагаемое сочинение представляет собой запись лекций, опубликованных в журнале "Православный Собеседник", издававшемся при Казанской Духовной Академии, за 1899 г. (с января по декабрь).  "От редакции. Предлагаемые лекции читаны были студентам I курса Петербургской Духовной Академии доцентом Академии Архимандритом Михаилом (Грибановским) в 1888/9 учебном году и с разрешения Преосвященного Ректора Петербургской Академии Антония (ныне Митрополита Петербургского и Ладожского) тогда же были отлитографированы в количестве 45 экземпляров. По смерти автора (скончавшегося 19 августа прошлого 1898 года в сане епископа Таврического и Симферопольского) экземпляр означенных лекций передан был наследниками почившего Преосвященному Ректору Казанской Духовной Академии Антонию, епископу Чебоксарскому, в полное его распоряжение. Благодаря заботливому вниманию к нуждам редакции Преосвященного Антония, предложившего лекции преосв. Михаила для напечатания в Православном Собеседнике, и Высокопреосвященнейшего Арсения, Архиепископа Казанского и Свияжского, давшего средства на это издание, редакция почитает возможным поместить все лекции на страницах своего журнала в течение настоящего 1899 года".  Разумеется, лекционный стиль накладывает свой отпечаток на характер текста и заметно отличает его от той законченности, которую можно было бы придать книге: отсутствуют точные ссылки, встречаются повторы, разговорные выражения и т.п. Наше издание воспроизводит текст без научной редакции и комментариев (это задача будущих исследователей творчества владыки), с минимальной редакторской правкой (некоторые обороты, затемнявшие смысл, заменены на более ясные) и, конечно, в новой орфографии.  Однако, несмотря на отсутствие научного аппарата, лекции еп. Михаила представляют собой незаурядное для этой дисциплины явление. Сочетание чрезвычайно глубокой, чтобы не сказать гениальной, продуманности фундаментальных философских вопросов с горячей и живой верой создают замечательную гармонию и с неотразимой силой убедительности покоряют ум и сердце читателя, если, конечно, последний сам пытался когда-нибудь решать эти первоочередные вопросы человеческого бытия. В наше время широкого распространения всевозможных псевдодуховных практик, пропаганды дешевых чудес и исцелений, веры в заговоры, сглазы и т.п., становится особенно актуальным трезвый и ясный, отчетливо сознательный и продуманный, научный в самом хорошем смысле этого слова подход владыки Михаила к самым основным богословским и жизненным вопросам которые должны волновать всякого думающего и здравомыслящего человека.  Все семь затрагиваемых в книге тем раскрыты по необходимости кратко (в сравнении с их масштабом), но, повторяем, с редкостной глубиной и силой мысли. К каждой из тем владыка подходит продуманно и почти выстраданно, в каждой высказывает оригинальные блестящие мысли, часто - как бы небольшие открытия, каждую излагает на высочайшем уровне, требующем от читателя всецелого внимания и мыслительного труда. Нередко за беглыми, как бы вскользь брошенными фразами скрыты многослойные пласты смыслов, целые мыслительные миры и эпохи.  Вдумчивое чтение предлагаемых лекций, несомненно, углубит понимание читателем христианского богословия, верующему поможет сознательнее и ответственней отнестись к своей вере, расширить свой кругозор и увидеть поистине неисчерпаемые перспективы, которые христианство открывает верующему разуму.

Библиография

Труды епископа Михаила:  1. Истина бытия Божия. Опыт уяснения основных христианских истин естественной человеческой мыслью. Богословские труды. М., 1990. Сб. 30.  2. Над Евангелием. СПб., 1994. То же. М., ПСТБИ, 2002.  3. Письма. "Православная община", М., 1994, № 6 (24), 1(25), 1995.  4. Лекции по введению в круг богословских наук. "Православный Собеседник", 1899 (январь - декабрь).  5. Посмертные сочинения Д.Г. Льюиса. "Мысль", 1882, январь.  6. Развитие представления "я" в человечестве. Там же, март.  7. Религиозно-философское мировоззрение философа Гераклита (кандидатская диссертация). 1883.  8. В чем состоит церковность. "Церковный вестник", 1886, № 51-52.  9. Наши страдания и их главная причина. "Церковный вестник", 1887, № 4-5.  10. Еще о так называемом монашестве ученом. "Церковный вестник", 1889, № 40-41.

О нем:  1. Протоиерей Владимир Мустафин. От редакции. Богословские труды. М., 1990. Сб. 30.  2. Ягупова С. Духовный просветитель Михаил Грибановский. "Берега Тавриды", 1996, № б.  3. Пшенева И. Епископ Таврический Михаил (Грибановский) - выдающийся религиозный мыслитель, http://orthodox.sf.ukrtel.net/TAVRIDA/2001/08/list7.htm.  4. Пшенева И., Филимонов С. Епископ Таврический Михаил (Грибановский) на страницах полного собрания сочинений А.П. Чехова, http://orthodox.sf.ukrtel.nct/TAVRIDA/2002/01/list_ep.htm.  5. Александр Копировский. Краткое жизнеописание епископа Михаила (Грибановского) http://www.stphilaret.ru/fa-vor/mih48.htm

ВВЕДЕНИЕ. Определения науки введения в круг богословских наук

Предметом наших чтений будет "Введение в круг богословских наук". Задача этой науки - систематически показать все основания, по которым христианская религия, понимаемая в духе православной веры, есть истинная религия. В науке, подобной нашей, - Основном Богословии, - задача эта формулируется так: показать божественность христианской религии. Эта задача совершенно верна, но несколько внешня. Если вдуматься, что такое божественность христианской религии, как увериться в ней, мы придем к тому заключению, что прежде чем признать ее божественность, надо сознать ее истинность. Не то для нас истинно, что носит название божественного, но то божественно, что переживается нашим духом как истинное. В Основном Богословии все признаки божественности христианской религии были разделены на два вида: внутренние и внешние. Внутренние состоят в том, что положения христианской религии не должны противоречить нашей нравственной природе, нашему разуму, нашей нравственной деятельности, а в отношении к идеалу Божественному - не должны противоречить нравственной природе Бога, Божественному разуму, Его промыслу, и т.д., т.е. тут божественность измеряется истинностью - истинностью не рационалистической, основанной на соображениях рассудка, а истинностью непосредственного нравственного сознания. Это же нужно сказать и по отношению к внешним признакам - пророчествам и чудесам. По-видимому, эти признаки совершенно ясно доказывают божественность христианской религии помимо субъективного убеждения в ее истинности: они считаются самыми очевидными, понятными для всех свидетельствами христианской религии; но если всмотримся в эти признаки, увидим, что и здесь возникает дальнейший вопрос - об истинности. Мы знаем, что не только христианская религия приписывает себе внешние признаки своей божественности, но и все другие религии претендуют на это же; как же мы можем отличить истинное пророчество и чудо от ложного? Опять-таки, для этого надо обратить внимание на ту же внутреннюю сторону, т.е. эти пророчества и чудеса должны иметь нравственную основу, самая форма совершения этих чудес должна быть согласна с законами нашей природы, должна не противоречить божественным законам и т.д. Все другие внешние признаки, напр., историческое подтверждение чудес, - эта почва нетвердая, потому что до сих пор историческая критика находится еще в младенческом состоянии; неопровержимого свидетельства чудес и пророчеств никогда быть не может: всегда возможны подозрения всяких исторических свидетельств. Таким образом, в основе как внешних, так и внутренних признаков божественности Откровения покоится уверенность в том, что эта религия имеет своим основанием согласие с нашей нравственно-разумной природой, т.е. в основе ее покоится убеждение в ее истинности. Истинное пророчество и чудо только тогда показывается в настоящем своем свете, когда они суть необходимые явления гармонически возвышенного и благодатного настроения. Почему пророчества ветхозаветных пророков должны нам казаться истинными, а пророчества, напр., индийских пророков - ложными? Не потому, что история показывает, что пророки жили в известное время, книги их написаны тогда-то, а об индийских пророках она этого не говорит, а из того, что все ветхозаветные пророчества вытекали из возвышенного настроения, из ощущения присутствия Бога и были в полном согласии с нравственной и разумной природой человека; они были совершенно естественными (в смысле первозданной нормальности человека и неестественности греха) явлениями, ибо были нормальным обнаружением человеческого духа в соединении с божеством, а другие пророчества были односторонними проявлениями человеческой сообразительности, экстаза или практической сметливости, но не всесторонней гармонической настроенности духа под влиянием Божественной благодати. Когда мы в своей внутренней природе находим убеждение в том, что известное пророчество или чудо было выражением переполненного благодатью человеческого духа, то это и есть самый очевидный и достоверный признак истинности этого пророчества или чуда; все пророчества и чудеса христианской религии носят этот отпечаток: мы не находим здесь ни одного чуда, которое хотя бы немного коробило наше нравственное чувство, было бы несообразно с идеалом нравственного порядка, которое было бы противно нашему разуму. В силу этих соображений мы и формулировали задачу нашей науки - показать не божественное достоинство, но истинность христианской религии. По-видимому, здесь дается произвол нашему субъективизму; по-видимому, определение задачи нашей науки как показания божественности христианской религии отличается большею твердостью, большим объективным достоинством, а вопрос об истинности христианской религии ставит нашу науку на почву субъективных убеждений, - но это только по-видимому. Божественность христианской религии должна сводиться к истинности по отношению как к внешним, так и внутренним признакам; следовательно, и здесь субъективизма нельзя избегнуть. С другой стороны вопрос об истинности христианской религии может быть построен на более объективной почве. Как вообще решаются вопросы об истинности чего-либо? Мы сперва наблюдаем известный предмет, затем даем ему ту или другую рассудочную или разумную форму, приводим его в связь с нашими доводами и другими своими мыслями и, наконец, проверяем его на опыте; и когда все факты, несомненно истинные, подтвердят известное убеждение, тогда только оно признается звеном той или другой науки. Этот же метод должен быть и в нашей науке. Различие только то, что здесь опыт не может быть таким внешним, как в других опытных науках. Вместо внешнего наблюдения в основе доказательств истинности христианской религии должен полагаться внутренний опыт. Если наши физические ощущения полагаются в основе всякой научной теории, имеющей дело с внешним миром, то наш нравственный опыт должен быть полагаем в основе всякой философско-богословской науки. Этот нравственный опыт должен быть замкнут в известную формулу, которая вытекала бы из законов нашего разума и была бы сообразна с ними Потому известная религиозная истина должна быть проверена опытом, но не внешним, как в других науках: там мы имеем дело с внешними данными, а здесь - с внутренними; следовательно, и проверка должна быть здесь основана на нравственном законе. Следовательно, религиозное положение только тогда может быть признано истиной, когда оно будет согласно с опытом людей, посвятивших себя приложению его к жизни. Как в области каждой науки нельзя руководиться сомнениями на основании каких-либо односторонних соображений, так и в области нашей науки нельзя прилагать к какой-нибудь истине один рациональный метод.

2
{"b":"586631","o":1}