ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Рассказывал мне Ким Тонси и о том, как ему довелось схватиться с тигром:

«Сколько я за свою жизнь убил тигров — не счесть. Вот было дело, когда государь Сечжо[311] проездом остановился в Онняне[312]. Приходит вдруг один чиновник и говорит: „Прошлой ночью женщина шестнадцати лет сидела в комнате на женской половине дома, как вдруг распахнулось окно и в комнату впрыгнул тигр, схватил женщину и унёс в зубах. Уповаю на совершенную мудрость государя в отмщении за такую несправедливую обиду!“ Государь Сечжо тут же приказал воинам найти и убить тигра и мне тоже велел отправиться с ними. Мы отправились к дому той женщины, разузнали подробности о том, что случилось, а затем поднялись до середины ближайшей горы. Там на ветке дерева висела красная от крови женская рубашка, изорванная в клочки. Проехали верхом ещё немного и на берегу горной речки увидели мёртвое тело. Женщина была уже наполовину съедена. Через некоторое время меж сосен раздался рык. Глянули мы туда — огромный тигр пристально смотрел на нас жадными глазами. Не в силах сдержать гнев, я погнал своего коня на тигра, всадил в него стрелу, а когда повернул назад, запутался в сосновых ветках и слетел с коня. Тигр набросился на меня, вцепился зубами в руку и потащил. Тут мы с ним сцепились, но подоспели охотники, стали стрелять в тигра и убили его. Страшная опасность миновала. Я сбросил одежду — на руке были раны от зубов тигра».

Скупой

Перевод Д. Д. Елисеева 

Первый министр Чи Пэ, который жил во времена династии Корё, был человеком бережливым и очень скупым.

В первый день нового года и в День холодной пищи постоянно посылал он своих слуг собирать между могил бумажные деньги, которые потом снова использовал как бумагу. А если Чи находил пару брошенных соломенных сандалий, непременно велел закопать их в огороде и пользу от этого имел немалую — получал урожай вкуснейших тыкв.

Устраивались за воротами столицы проводы друзей, все люди выставляли множество разных вин и закусок. И только один Чи ничего не приносил, лишь прятал в рукаве небольшую чашку и, встав на коленки перед чужими закусками, пренебрежительно восклицал:

— Всё такое невкусное. Просто есть невозможно!

Как-то пришел Чи на чужие поминки и пожертвовал всего один ковшик риса. А явился-то с десятком слуг. Поднявшись к храму, все они до отвала наелись, да ещё и с собой еды прихватили. На полпути домой стал Чи собирать со слуг по одной ложке риса, а один слуга что-то замешкался и не дал ему ложку. Чи поинтересовался, чего это он.

— Да я не ложку риса прихватил, — повинился слуга, — а целую миску припрятал!

— Вот хорошо-то! — рассмеялся Чи. — А я как раз и хотел получить целую миску!

Испугался тигровой шкуры

Перевод Д. Д. Елисеева

Хан Поннён славился как очень хороший охотник. Он в совершенстве владел луком и тем известен был даже самому государю Сечжо. Хотя сила его лука была невелика, однако, встретившись со свирепым тигром, он смело бросался вперед, до отказа натягивал тетиву и первой же стрелой убивал зверя. И сколько он за свою жизнь убил тигров, просто не счесть!

Однажды во дворце государя проводили ритуал изгнания злых духов. И вот один из участников-актеров, обряженный в тигровую шкуру, неожиданно выскочил из укрытия, а Поннён должен был сделать вид, будто убивает тигра. А вооружён он был маленьким ритуальным луком и имел единственную стрелу, и ту сделанную из стебля травы. При виде «тигра» Поннён в ужасе стремглав выскочил из помещения. При этом он вывихнул ногу и, свалившись с лестницы, сломал руку!

— Против настоящего тигра герой, — смеялись люди, — а против чучела — трус!

Как-то в доме князя Ёнсуна был устроен пир. Присутствовали все придворные чины и литераторы. Государь Сечжо велел пригласить и Поннёна, сам пожаловал ему чашу вина.

— Ты хотя и низкого звания, — говорили Поннёну гости, — однако служишь самому государю, отмечен его милостью!

Охотника усадили на одно из почётных мест, красивые певички, изящно одетые и нарумяненные, окружали его со всех сторон. Казалось, их песни взволновали даже небо! А Поннён так застеснялся, что не мог вымолвить ни слова и сидел низко опустив голову. Гости наперебой угощали его вином, и в конце концов он совсем захмелел. Сидя на складном китайском стуле, Поннён принялся размахивать руками, грозно вытаращил глаза и истошно заорал, изображая, как он стреляет в тигра из лука. А все вокруг едва не лопались от смеха!

Прогнали начальника

Перевод Д. Д. Елисеева

Правитель одного из уездов Хонама[313] был очень суров и круто расправлялся с подчинёнными. Никто из них не был спокоен за свою службу.

И вот однажды собрались все чиновники управы, и один из них сказал:

— Начальник наш слишком уж суров и жестоко нас наказывает. День в управе поистине стоит десяти лет! Скоро из всей провинции люди разбегутся. Что ж тогда будет?

И они стали думать, как бы избавиться от своего начальника.

— А что, если сделать так-то и так-то? — предложил один чиновник.

— Этот план великолепен! — одобрили все.

В один из дней, после того как правитель принял утренние приветствия своих подчинённых, случилось так, что не было никаких дел. Начальник сидел один и читал книгу. Вдруг к нему вошёл мальчик-посыльный и ударил его по щеке! В гневе правитель отшвырнул ногой стол, открыл окно и крикнул слугам, чтобы они арестовали посыльного. Однако слуги лишь переглядывались, и никто не выполнил его приказания. Тогда он позвал чиновников, но те тоже не повиновались начальнику.

— Как посмел посыльный ударить по лицу своего начальника?! — кричал правитель, швыряя вещи и бранясь.

Издавая какие-то бессвязные звуки, он метался по управе, как сумасшедший.

— Наш начальник заболел, и работать с ним опасно! — сообщили чиновники его секретарю.

Секретарь вместе с сыном и дочерью правителя пришёл в управу. Правитель то садился, то вскакивал, метался по комнате, стучал кулаком по столу… Словом, вел себя очень подозрительно. Он принялся рассказывать, как посыльный ударил его по щеке, а чиновники отказались ему повиноваться. Говорил он бессвязно, пот с него лил ручьями, а глаза налились кровью, и с губ капала слюна. Ни секретарь, ни дети больше не сомневались, что правитель сошёл с ума, и, конечно, не поверили его рассказу.

— Батюшка, умоляем вас, успокойтесь, посидите смирно. Ведь никто не видел, как вас ударил посыльный, — нельзя же его наказывать. Вы, верно, немного захворали! — обратились дети к отцу.

— Не дети вы мне больше! — орал ещё более разозлённый правитель. — Вы что, хотите оправдать этого посыльного?! Убирайтесь отсюда и на глаза мне больше не показывайтесь!

Тогда сын правителя позвал лекаря проверить у отца пульс и дать ему лекарство. Но правитель, оттолкнув лекарства, рявкнул:

— Чем я болен? Не нужно мне никакого лекарства!

Он выгнал лекаря и весь день вёл себя как помешанный. Все окончательно уверились, что правитель заболел, и никто больше не слушал его. Так продолжалось день-два. Он совсем растерялся, стал отказываться от еды и в самом деле будто помешался.

В уездном городе, да и во всех окрестных деревнях, не было уже человека, кто бы не знал о болезни правителя, а когда молва дошла до губернатора провинции, тот немедленно доложил государю. Губернатор вызвал правителя к себе.

— Слышал я, будто ты заболел? — спросил его губернатор. — А теперь как ты себя чувствуешь?

— Да ведь я не болен! — возразил правитель и рассказал губернатору, в чём дело.

Подняв руку, губернатор воскликнул:

— У тебя снова появились признаки болезни! Живо уходи отсюда.

вернуться

311

Сечжо — седьмой государь династии Ли, правил в 1455–1468 гг.

вернуться

312

Оннян — современный уезд Асан в провинции Южная Чхунчхондо.

вернуться

313

Хонам — старое название современных провинций Южная и Северная Чолла.

41
{"b":"586642","o":1}