ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Императорская Россия в лицах. Характеры и нравы, занимательные факты, исторические анекдоты
Еда и мозг. Кулинарная книга
Э(ро)тические нормы
Вредная девчонка исправляется
Ласточкино гнездо
Родина
Полная книга по астрологии: простой способ узнать будущее
Последние парень и девушка на Земле
Секреты успешных семей. Взгляд семейного психолога

Мальчишка хотел было смыться, но его окликнула Шурик:

- Я немного подслушала… ты ненадолго домой, так? – малец кивнул, заставив рыжую на пару секунд задумчиво поджать губы. Затем она обратилась к Соне: – А ты с ним пройтись не хочешь?

- Хочу, но… – дочь просительно посмотрела на меня, – если папа отпустит.

- Папа отпустит, – убедительно заверила девушка.

Я удивлённо приподнял брови: что-то тут нечисто.

- Класс! – воодушевилось моё дитё и, прошмыгнув мимо нас, прямо-таки слетело со ступенек.

- Мы вернёмся через десять минут, – заверил Никита и спустился следом.

Я вопросительно поглядел на Шурика: что за шуточки?

Она вместо оправданий кивнула на входную дверь. Пропустила вперёд, а когда два раза щёлкнул замок и я поставил коробку с сумками на пол, попросила помочь разуться.

При желании, Шурик могла запросто перевоплощаться в дамочку, которой каждый второй оборачивается вслед.

- Проклятая обувка, – проворчала. – Неустойчивая, да и замок заедает, хоть сидя на полу разувайся.

- Не парься, сейчас разберёмся, – заверил, приседая на одно колено. – И всё-таки, с чего ты Соньку выпроводила? Хай бы малой шёл один.

Быстро расстегнув пряжки на босоножках, я, не поднимаясь, посмотрел на девчонку снизу вверх. Она, всё ещё улыбаясь, стала ступнями на пол, но улыбка выглядела такой… приклеенной. Возможно, другие не заметили бы – Шурик умеет талантливо разыгрывать хорошее настроение – но не я, человек, знакомый с ней довольно близко и довольно долго. И постепенно уголки губ начали плавно опускаться вниз – будто кто-то насильно сдирал маску веселья.

- Сашка, – она мужественно подавила всхлип.

Подбородок задрожал, заставив её сжать зубы. Моя храбрая рыжая девчонка почему-то медленно-медленно опускалась на колени, а я понятия не имел из-за чего весь сыр-бор.

- Хей, ну что стряслось? – протянул руки, сгребая Шурика в объятия.

- Сашка, – она прямо на коленях придвинулась ближе, судорожно сжала мой свитер и, по-прежнему не давая себе разреветься, положила лоб на моё плечо. – Саш, – голос готов сорваться. Я почти взволнован, но больше удивлён происходящим, – я хочу… сдохнуть.

========== Глава 7: Траблы ==========

Я терпеть не могу, когда умирают во имя любви. Ссорятся во имя любви, расстаются во имя любви, дерутся во имя любви – пожалуйста, а умирают… Неэстетично, неэтично, неэпично. Умирать нужно ради чести, а ради любви – жить.

Большинство моих знакомых почему-то так не считают. Они разводят сопливые драмы: вот, на этой неделе мы расстались, думал – всё, жизнь кончена.

Когда меня спрашивают на этот счёт, я могу только помочь с выбором: утопиться или повеситься. Как по мне, лучше сразу разобрать себя по органам и отдать их умирающим детям. А то они слишком часто умирают в бесконечных очередях на пересадку.

А как мне стало ясно, что все сопли из-за любви? Да по-другому и быть не может.

Но это я разошёлся. Шурик, видимо, совсем расклеилась, раз дошла до мыслей о суициде.

Даю ей время успокоиться. Она не плачет – ткань свитера сухая. В принципе, чтобы этот неугомонный рыжий энерджайзер разревелся – нонсенс.

Тихо выдыхаю, путаясь пальцами в её непослушных кудрях. Она, прижимаясь, совсем повалила меня на пол и, считай что, улеглась сверху.

- Эй, – шепчу, немного отстраняясь, – сейчас дети придут. Что они о нас подумают, тут же полноценная прелюдия.

Находит в себе силы коротко рассмеяться:

- Вечно ты всё опошлишь. Дрянной прагматик.

- Калечная истеричка, – не остаюсь в долгу. – Давай, поднимайся, расскажешь, что стряслось, и тогда мы решим, стоит ли тебе бесславно подыхать.

Моё плечо приглушает её и без того негромкий смех. Недолго медлит, однако приподнимается на локтях. Лукаво, но с ощутимой признательностью щурится:

- Я тебя люблю.

Ответные слова легко слетают с губ:

- И я тебя.

Опирается на руки, давая возможность встать мне, и тогда уже я помогаю ей подняться, а заодно снять обе куртки. Под ними тонкая безрукавка – Шурик, видать, с концами решила отморозить себе все конечности.

- Иди сюда, – поддаваясь накатившему порыву, подзываю девчонку к ближайшему светильнику, а когда она подходит, с хмыком сжимаю её запястье. – Смотри, – провожу пальцем по наиболее заметной вене аж до локтя. – Есть туева куча способов себя угробить. Есть болезненные, есть – не очень, есть такие, что закроешь глаза и всё – нет человека. Поэтому, – невесело усмехаюсь, – чтобы при мне об этом даже не заикалась, чёртова суицидница.

Напряжённо кивает, понимая, что я прав. Она ничего не знает об Ане, особенно про её смерть – ни я, ни Сонька не проболтались, поэтому, видимо, не понимает, как неприятны для меня те глупые слова: «Я хочу сдохнуть».

Гашу некоторое раздражение как раз вовремя – в дверь стучат.

- А что бы ты делала, если бы они не ушли? – любопытствую.

- Закрылась бы с тобой в туалете, врубила бы воду на полную катушку для заглушки и домогалась бы тебя по-чёрному, – криво усмехается и тут же громко произносит: – Открыто, входите.

- Ты прямо всё продумала заранее, – искренне оцениваю её «гениальный» план.

Без сомнений, всё бы так и произошло, если бы дети ненадолго не слиняли. А так они вошли, притянув с собой сухой шоколадный торт. Глядя на них, я подавил желание глубоко задуматься, не было ли это лёгкое раздражение попыткой заставить себя что-то почувствовать. Потому что в груди постепенно, год за годом вязкой паутиной расползается жуткое безразличие. Безразличие к себе, окружающим, родным и даже к… Нет, невозможно, это всего лишь мои глупые фантазии. Как говорят: «У страха глаза велики».

Насильно избавившись от мрачных мыслей, объявляю, мол, иду готовить чай. Обмениваюсь с Шуриком понимающим взглядом: разговор придётся отложить на потом – и краем глаза ловлю сложный нечитаемый взгляд Никиты. Не понимаю и не хочу разбираться, что он означает.

Время до вечера проходит незаметно: сначала детка, сгорая от любопытства, распаковала презент – стало сразу ясно, почему бандура оказалась лёгкой. В ней хранился громадный заяц. Пушистый, бело-жёлтый – чую, Шурик у меня ещё не раз приедет, чтоб его постирать – с громадными ушами и выражением лёгкой издёвки на морде. Заяц из преисподней, мля. Когда я сообщил об этом мелочи, девчонки на пару заявили, мол, я ничего не понимаю, Никита мужской солидарности не проявил и поддержал их, но молча.

В сумке лежала игрушечная собака и пара тонн отвратной детской косметики. Из последнего комплекта я, несмотря на все вопли, разрешил оставить только духи – остальное неизменно вызывало справедливые подозрения насчёт безопасности. Ну, испытывали их на собаках, и что? Гринписовцы, услышь это заявление, четвертовали бы меня с особой жестокостью, но, блин, сравнили, где - люди, мало того, дети, а где - псины.

Потом мы болтали о пустяках, смеялись до хрипоты, играли в твистер и откопанную в недрах одного из шкафов приставку.

Часов в шесть мальцу позвонили некие мифические приятели и он, извиняясь, слинял. Вау, а я думал, у мальчишки их совсем нет – вечно же рядом ошивается.

До пол одиннадцатого по заказу Шурика смотрели одну юмористическую мелодраму и отправили Соню баиньки – она заснула ближе к середине кино прямо на диване, и мне пришлось относить её в кровать.

- Останешься или пойдёшь со мной? – на непонимающий взгляд поясняю, что хочу поехать развеяться.

Колеблется, обняв руками согнутые в коленях ноги. При слабом освещении настольной лампы и выключающегося телевизора, она кажется ещё более растрёпанной, рассеянной и несчастной.

- С тобой, – решается. – Мы так и не поговорили.

- Тогда собирайся, поедем на байке, – поднимаюсь с дивана. – И надеюсь, ты не станешь накидываться на меня с воплями о самоубийстве.

- Не дождёшься, – фыркает.

А что-то во мне облегчённо «умывает руки».

Парковка работает допоздна, и мы успеваем забрать мою тарантайку до закрытия. Без приключений доезжаем до другого, ещё незнакомого мне клуба и когда слезаем, Шурик начинает рассказ.

12
{"b":"586699","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Всепоглощающий огонь
10 аргументов удалить все свои аккаунты в социальных сетях
Все романы в одном томе
Как убежать от любви
Дорогой сводный братец
Красавец для чудовища
Слон
Астрономия на пальцах. В иллюстрациях
Академия невест. Последний отбор