ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Сто лет одиночества
Глиняный мост
Буря мечей
Аня де Круа 2
Чудовищ.net
Видок. Чужая месть
Твоя случайная жертва
Материнская любовь
Комиссар Гордон. Дело для Жаби

И то, не «ложишься» – падаешь в обморок, принципиально не признавая подушек в качестве места для головы, а утром, как заведённый, встаёшь ровно в шесть, чтобы после душа и лёгкого завтрака перед школой выгулять твою-не-твою псину. Чтобы занять себя чем-то позарез нужным и не думать, не думать, не забивать голову. Ни одной фразы не произнести про себя.

Ты пробовал заняться самовнушением, вечера напролёт твердя: «Это пройдёт, эта уродина исчезнет, ещё немного и…»

Вот только есть одна небольшая проблемка.

Ты сам – уродец.

А образина, сколько не убеждай себя, – всего лишь неотделимая твоя часть.

И её не вытравишь никакими заговорами и отречениями.

*

Блёклым утром неизвестная сила оторвала твой расфокусированный взгляд от очередной толкиниевской фантазии. Сначала ты не понимал зачем, поэтому образина среагировала быстрее, предусмотрительно плюнув кислотой в твои оборонительные баррикады из теперь невидимых одеял и подушек.

И ты увидел его.

Не понимая, что на тебя нашло, силился оторвать взгляд.

Поздно.

Какое безумие – проследить его путь до самого поворота и застыть изувеченной ледяной статуей, с глубинным отвращением чувствуя, что сейчас, именно сейчас кто-то посмел отгрызть от тебя кусок.

Неприятно поморщившись, ты поздней осенней пылью стряхнул с себя остатки помешательства и попытался «вчитаться» обратно. Упорствовал до тех пор, пока, с раздражением рыкнув на образину, не отправился домой.

А затем пожиратель спокойствия повторил свой маршрут снова. Снова и снова.

Ледяная статуя в твоём обличье грозила треснуть по швам, и в какой-то момент ты отчётливо убедился в необходимости проснуться.

Но коварно сбежавшая с поводка образина поступила по-своему. Празднично расправив лохмотья и вооружившись толстым рыцарским романом, с не вполне безвредным девизом в устах, мол, аля гэр ком аля гэр, она отправилась знакомиться. И пока ты отходил от шока, пытался выпутаться из цепей, которыми когда-то намертво приковал эту тварь, она успела натворить дел.

Заключённая обратно, корчила рожи, издевалась, мерзко хохотала, оставив тебя ошпаренно гарцевать, выбираясь из горячей точки.

Тот Его взгляд – до горечи пламенный, прожигающий до кости, ты не сможешь не запечатлеть, чтобы потом, воспроизводя, зажимая паузу, откручивая назад и снова кликая в сознании плэй, просыпаться по утрам в поту. Ты захочешь коллекционировать такие взгляды, собирать в свою картотеку, чтобы уже из них конструировать собственный пазл.

Чтобы больше не кричать про себя: «Слишком близко!», цепенея и талантливо изображая натренированное ежедневными недопытками спокойствие.

Но пока, Он, сам того не замечая, перетряхивает тебя до тла, рушит недостаточно прочную песчаную крепость, будто это не цитадель, а детская песочница, построенная под издевательски красным в белый горошек мухомором. Сначала грубыми мозолистыми руками вытаскивает опорные булыжники, а затем парой слов окончательно сжигает инженерное чудо.

– Хочешь кофе или…

И ты распадаешься на атомы.

Образина хохотала, насмехаясь, сверкала пустыми глазницами и пыталась неизвестно на кого навести порчу. Но заново прикованная, могла бесноваться только в своём углу.

А тайной от неё-себя твёрдое обещание: её пир не начнётся.

Если бы.

*

Расслабленно умостившись в кресле, гляжу, как Никиша самозабвенно штудирует очередную книжонку. Он, как всегда, не замечает ничего вокруг, и я со странным любопытством разглядываю мальчишку.

Иногда он выглядит до жути беззащитно, а иногда бросает такие взгляды – чистый лёд и бронированная заминированная стена. Ещё и задаёт время от времени такие вопросы – хоть сам добровольно на эту стену и залезай, но ответь.

Было, например, в конце февраля:

– И кто они, герои нашего столетия? Сплетники, лжецы, звёзды ю-туба. Те, кто, рассиживаясь у компьютера, набили себе побольше левл в РПГ, те, кто курят на переменах, матерятся, сидя перед учителем за школьной партой. Те, кто отрицает знания как данность и думают, что для получения любого результата достаточно нажать пару кнопок. А что будет через десять лет, через сто? Может, то, о чём писали Брэдбери и Хаксли, не такие уж глупости? А я… мне нужно было родиться на пару столетий раньше, когда ценили учёных, а за свою честь платили кровью.

Он улыбался иронично, подперев сомкнутыми в замок руками подбородок, и явно ждал моего ответа. Смолчать – нельзя, такие уж правила. Ответить пространно – нарваться на более пространные и философские темы, ибо кое-кто умеет растекаться мыслью по древу куда лучше меня.

Оставалось ответить более-менее рационально:

– Ты преувеличиваешь. Честь, долг и верность всегда в цене. Пусть иногда они проявляются в немного извращённой манере. Я не знаю, кто такой Брэдбери, да и книг не читаю, но с возрастом кое-что становится понятнее.

Никита молчал недолго. Склонил голову, о чём-то размышляя, и медленно спросил:

– А ты знаешь таких людей? Которые честны, верны и так далее?

Вспомнив парочку, я позволил себе усмехнуться.

Кстати, к нам плавно подползает начало марта. Илья на подработке – без понятия где: мне не случалось поинтересоваться, он тоже не много болтает.

Сонька внизу на ковре, поднимая-опуская лодыжки, рубится в PSP. Она тоже недавно отколола. Подошла как-то вечером, оторвала от ноута и прямо спросила:

– Пап, мы скоро переедем?

Я поперхнулся воздухом: оказывается, моё догадливое дитя уже в курсе.

Кисло улыбнувшись, выдал ей свои соображения:

– Скорее всего. Но не раньше апреля.

Дитё кивнуло:

– Жалко. Здесь мальчики хорошие.

– Угу, – на автомате выдал, через секунду спохватившись: – Что за мальчики?

Моя мелочь живо перечислила:

– Никита – это раз. Мы же с ним часто вместе гуляем, и домой он к нам приходит. Потом, Вадик, он с пятого класса, но хорошо играет в теннис и футбол, и нас никогда не обижает. Игорь на воротах стоит…

– Подожди, – перебил, почесав лоб, – а девочки? Ты их, что ли, как вид не признаёшь?

– Девочки? – удивлённо так переспросил ребёнок. Недолго молчал, никак вспоминая школьные подвиги, и окончательно задумался. – С Лизой мы на математике за одной партой сидим, но она вредная: мою ручку с котиками просит, а сама тёрку или карандаш никогда не даёт. Леся дразнит – не меня, а мальчиков, но она так противно пищит и вечно ябедничает. А Юля - чуть пятнышко на шортах посадит, – сразу ревёт…

– Ладно, ладно, я понял, – мне пришлось примириться с истиной: – Женщины – зло.

Чтобы чем-нибудь себя развлечь, разгадываю кроссворды. Единственное, что дорешал до конца, – судоку, и то там всё черкано-перечёркано. Остальные – выше уровня моего интеллекта, и вообще - долгие и нудные.

Купить, что ли, и себе приставку?

Погрузившись в воспоминания, спохватываюсь – если не подводит память, где-то должна была пылиться позабытая всеми восьмибитка. Это же в неё мы с Анькой рубились по выходным, после очередного проигрыша меняя картриджи с «Чип и Дейла» на «Марио», «Контру», «Танчики»…

Если только этот музейный экспонат ещё жив.

– Эй, – щёлк. Пальцами возле уха мальчишки, чтобы передислоцировать сигнал с космоса на землю.

Ах да, за это время я всё-таки умудрился много о нём узнать. По-моему, слишком много для человека, с которым я вроде бы никак не связан. Хотя также о многом мне ничего не известно.

Оказалось, он на дух не переносит сладкое, разве что мармелад и сдобренную орехами халву. Не любит, когда ему лгут, и иногда удивительно чётко это просекает, хотя сам, бывает, недоговаривает, а то и вовсе молчит. Ему безразлично, какая погода на улице: мороз или жара – до сих пор не пойму, как он умудряется практически не реагировать на значительные перемены температуры, но бывают моменты, когда мальчишка весь дрожит и часами не может согреться, а руки у него – как у жабы.

Никиша не раз и не два оставался у меня ночевать, и, уж так получалось, что, кое-как чухаясь на работу или поднимая Соньку в школу, я, бывало, заставал его сонного, полусобранного за чашкой сваренного вездесущим Ильёй какао. Да, кстати, какао он тоже любит.

33
{"b":"586699","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Английский язык. 10 класс. Базовый уровень. Книга для учителя с ключами
Дачный детектив
Кишка всему голова. Кожа, вес, иммунитет и счастье – что кроется в извилинах «второго мозга»
Королева отшельников
История ворона
Космический принц и его заложница
Сесилия Гатэ и тайна саламандры
Теоретик
Ромашка для Снежного принца