ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Одной любви недостаточно. 12 вопросов, на которые нужно ответить, прежде чем решиться на брак
Вес твоих аргументов
Математические основы машинного обучения и прогнозирования
Эпоха викингов. Мир богов и мир людей в мифах северных германцев
100 рассказов из истории медицины
Боец
Чертик
Античный мир «Игры престолов»
Сила воли. Как развить и укрепить

Последнее, между прочим, зря. Кофе оказался жгуче-горячим и немного ожёг язык. Про себя выругавшись, я чуть не подавился и насилу удержал чёртову жижу во рту. Тут же её проглотил и, словно ошпаренный, влил в себя по меньшей мере литр холодной воды из графина. Закашлялся.

Следивший за моими метаниями Никита, с досадой приподнял правый уголок губ: эта кривая усмешка шла ему гораздо больше вежливой гримасы «на каждый день». Хотя, может, я делаю поспешные выводы.

- Самоуправство для второго визита, – весело прокашливаюсь.

Он ни капли не смущается:

- Прости. Не думал, что он получится таким горячим.

- Ничего страшного. Кстати, ты до сих пор не куришь? – с любопытством кладу кисти рук на стол.

- Нет. Три дня прошло, – скептически фыркает, уплетая оставшиеся апельсиновые дольки.

- Жаль, – в театральной скорби поджимаю губы.

Он смеётся, чисто мальчишеским жестом откидывая назад волосы с глаз, и на какую-то секунду, пока они опять не улеглись, я замечаю небольшую родинку возле правого глаза – ближе к веку, чем к уху. Это смотрится почти трогательно и по-детски мило. А Никита, похоже, старательно прячет её за занавесью волос.

- Нет, всё-таки пошли на балкон, – решаю, поднимаясь. Он хочет возразить, но я перебиваю: – Ты не куришь, слышал. Но постоять-то можешь. Хочешь, марлю дам – противогазов, к сожалению, не держим.

Прыскает от смеха, однако соглашается. Мы заходим на лоджию, где я пару раз чиркаю зажигалкой и подношу огонёк к заранее вытащенной сигарете.

Не то, чтобы у меня зависимость – обычный способ расслабиться.

Открываю два соседних окна – слева пристраивается Никита. На улице довольно темно, но я вижу, как он морщится от запаха никотина. Неужели так противно?

- Предки точно не хватятся? – интересуюсь между затяжками.

- Нет, – с любопытством осматривается. – Я обычно гуляю допоздна.

- Понятно.

- А тебе не пора? Я, кажется, навязываюсь…

- Забей, – перебиваю.

Внизу во дворе дети возраста постарше Сонькиного играют в салки. Темень их не смущает совершенно, а громкие звонкие голоса, готов поспорить, слышно чёрт знает где.

Вспоминаю, о чём хотел спросить сразу:

- В каком ты классе?

- Выпускник, – Никита тоже разглядывал ребятню.

Освещение в лоджии я не включал – хватало света, падающего из соседней комнаты и улицы. Где-то недалеко надрывно загудела сигнализация.

- А кем мечтаешь стать? – честно говоря, это не слишком меня интересовало, но не хотелось прерывать разговор.

Мальчишка ненадолго задумался и, поставив локти на подоконник, ответил:

- Гонщиком – типа того.

Едва не давлюсь дымом: на гонщика малец не похож совершенно – вот ни на грамм. В итоге выдаю:

- Какая-то приземлённая у тебя мечта.

- Мне не нужны мечты, мне нужны цели, – заявляет и резко переводит взгляд с асфальта внизу на моё лицо. Будто цепляется за него, что-то прощупывает, и у меня не получается отвести взгляд. В темноте его глаза кажутся почти чёрными, точно вырезанными из чистейшего обсидиана. – Я мог бы сказать, что в детстве хотел стать музыкантом, продавцом или адвокатом, но это глупо. Я знаю, чего хочу.

Качаю головой, словно потешаюсь, но на самом деле пытаюсь разорвать эту дьявольскую магию взглядов. Не получается: я даже забываю сделать затяжку, и сигарета вяло тлеет в пальцах.

- А что родители?

Сам легко разрывает контакт. Надеюсь, он не услышал моего тихого облегчённого выдоха.

- Они не понимают, чего я добиваюсь, хотят сдать в мед. Говорят, за этим будущее, а гонки – слишком рискованно. К тому же, в своё время папа хотел поступать, но не прошёл.

Пытаюсь казаться невозмутимым, однако судорожно раздумываю: что это, чёрт возьми, только что было. Тем не менее, продолжаю неторопливый разговор:

- Хах, мои меня так не напрягали.

Они терпеть не могли тех, кто пытается реализовать себя в детях.

Но насчёт этого я умолчу.

Дальше – тишина. Если за неё можно посчитать посторонние звуки снаружи.

Докуривая сигарету, спрашиваю:

- Ты, кстати, зачем-то пришёл или просто так?

Кивает, скорее самому себе:

- Хотел кое-что сказать.

- О как, – без энтузиазма отзываюсь.

Может, он эмоциональный вампир, или как их там называют?

- Да, – снова внимательный взгляд. – Но, думаю, в следующий раз. Я всё-таки пойду.

- Топай, дверь прикроешь, – пожимаю плечами.

- Как скажешь, – на секунду замирает и тут же выходит, скрываясь в дверях.

Странный. Никак не могу понять, что он за человек… Но сейчас о чём-то разглагольствовать бесполезно.

Спать охота.

Порыв ветра остервенело колышет деревья и гонит невидимой плёткой белых пушистых небесных овец. Они почти не различимы из-за отсутствия солнца, но умудряются закрывать звёзды и бледные отзвуки серебристо-золотой луны.

Выходной, ага…

Не мудрствуя лукаво, достаю из кармана следующую на очереди сигарету.

========== Глава 5: За живое ==========

Я не хотел заводить животное. Совсем. Зато хотела Соня. А когда Соня чего-то хочет, к ней из любимых сказок прилетает добрая фея и ради Сонькиного же блага превращает её из принцессы в чертёнка. На некоторое время.

В итоге фея с чистой совестью дезертирует обратно на книжные страницы, а я остаюсь разгребать неприятности.

Ребёнок очень хотел попугайчика. Или собачку. Или кошечку. Или рыбок. Или морскую свинку… Короче, ей очень хотелось, чтобы в доме жил кто-то третий.

Не знаю, что стукнуло дитю в голову, но выходные я провёл очень весело. А вечером воскресенья перед сном дочь объявила голодуху. Можно сказать, басту тотального масштаба: или дома будет живность, или Соня перестанет меня кормить. Дочитывая ей «Холодное сердце», я проникся и пообещал, что в знак уважения к протесту обязательно пропущу пару завтраков и обедов.

Она не поверила и обиделась.

В понедельник выяснилось наличие ещё одной проблемы.

- Я не хочу, чтобы она меня забирала, – категорически заявило дитё, пока я, присев на одно колено, застёгивал пуговицы на её терракотовой рубашке.

- А что ты предлагаешь? – спокойно спросил, приканчивая последнюю пуговицу. Оставался галстук. – Одну не пущу, – заранее предупредил, едва Соня открыла рот.

Она тут же его закрыла и насупилась.

- Никита может. Вы же теперь знакомы, – наконец выдала, приподнимая подбородок, чтобы дать мне возможность прилично завязать хитроумный узел.

- Никита, радость моя, тоже школьник, – напомнил. – У него своих забот хватает.

- Всё равно, – заупрямилась дочь. – Тут идти пять минут, а ему от нас – четыре. Он недалеко живёт. Пожалуйста, пап.

Наши глаза находились на одном уровне – смотря в дочкины, не проникнуться невозможно.

Заканчивая с галстуком, ответил:

- Я подумаю, если Никита точно не против. Но эту неделю ты ходишь домой со Светой. Ясно, дитё? – она сначала просияла, однако затем наморщила нос. Со вздохом я поцеловал дочь в лоб и поднялся. – Не серди меня на этот счёт. Ты знаешь, злиться я умею.

Мы встретились взглядами, и она понятливо кивнула. Иногда чувство меры в ней всё-таки просыпалось вместе с ощущением самосохранения. До рукоприкладства у нас дело никогда не доходило, но Соня имела представление, что это такое и с чем его едят.

Я отвёл её в школу и уехал на работу. Мой первый день прошёл неплохо, но был немного омрачён волнением за Соню. Зная дочь, я отдал ключи Свете, чтобы та вручила их ребёнку у дверей подъезда. На случай же, если Света окажется не очень честной женщиной, в доме, на моё мнение, воровать нечего – девяносто процентов денег на кредитке, а сходить за дочкой я упрашивал её при свидетелях.

И всё-таки… да, в таких делах я довольно доверчивый. А разве есть другой выход?

Ах да, мне удалось пристроить байк: цену запросили сносную, взамен избавив меня от множества волнений за свою драгоценную тарантайку. Честный взаимообмен.

Проще говоря, понедельник прошёл относительно хорошо, чего не скажешь об остальной части недели: проклятие доброй феи не спало, оставив Соню порождением преисподней.

7
{"b":"586699","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Жила Лиса в избушке
Академия четырёх стихий. Лишняя
Ошибка
Похищенная, или Красавица для Чудовища
Женщины непреклонного возраста и др. беспринцЫпные рассказы
1970
Дверь в Лето
Игра престолов
Стеклянные пчелы