ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

"Я знаю, — сказал олень. — Я пытался туда пробраться тайком, но меня остановил забор".

"Далеко отсюда?".

"К утру будем".

"Тогда в путь, — сказал медведь. — Ждать нельзя".

Животные затрусили по обочине пустынного шоссе. По дороге к ним присоединилась цапля. Она летела чуть впереди, проверяла, нет ли опасности. У самого заповедника в колонну влились две мыши-полевки.

Впереди был забор. Белая надпись: "Заповедник".

Медведь носом нажал на кнопку звонка.

Звери волновались. Как их примут?

Заспанный человек подошел к двери. Удивился, увидев в тумане зверей.

"Мы в заповедник, — сказал за всех медведь. — Нам уже нечего есть. Мы устали прятаться. Если вы нас не укроете, через неделю на Муне не останется ни одного дикого зверя".

"Заходите, — сказал человек. — Нет, не к кормушке. Сначала в изолятор".

Звери послушно прошли в большое желтое здание. Когда дверь за ними была закрыта и заперта на засов, человек побежал к домику, где его помощник сидел за столом и ел кашу.

"Грулад! — крикнул человек с порога. — Нам повезло!"

"Что случилось? Ты достал пищу для нашего козла? Или придумал, чем накормить львенка? Или знаешь, что мы скажем ревизии в конце месяца?"

"Ты настоящий ученый, Грулад, — сказал человек. — Ты даже не догадываешься, как нам повезло. Множество зверей добровольно пришло в заповедник. Даже один медведь. Мы теперь спасем от голода львенка и сами будем два месяца сыты. Звери просят убежища".

"А где они сейчас?" — спросил в волнении Грулад, опрокинув блюдце с кашей.

"Я их загнал в изолятор".

"Великолепно!"

Они стояли перед дверью в изолятор. Вдруг Грулад сказал:

"Жалко только, что они — последние звери на Муне. И они нам доверились. Больше зверей не будет".

"Но ты забыл, что мы два месяца будем есть настоящее мясо? И ни один ревизор нас не уличит. Мы даже откормим львенка. Он будет жив к следующей ревизии".

И, рассеяв таким образом последние колебания, они вошли в изолятор, где их с надеждой ожидали звери, и перебили их из автоматов".

— И это все? — спросил Павлыш.

— Да. А что же еще? Только девиз: "Люби слабого". Это иронический девиз.

— Раз уж у вас земные медведи, то можно взять соответствующее библейское выражение, — сказал Павлыш. — "Люби ближнего своего".

— Правильно.

Патриций записал девиз.

— И еще замечание. Я на вашем месте вернул бы мунские названия зверей. Все равно понятно, что действие происходит у вас: и имена, и названия.

— А если все имена поменять на земные?

— На Земле же этого не может быть. Получится ненастоящая аллегория. Ложная.

— Ладно, — сказал патриций. — Согласен. А в остальном пойдет?

— Пойдет, — сказал Павлыш. — Хоть рассказ и в самом деле печальный.

8

До обеда оставалось совсем мало времени. К своему рассказу возвращаться уже не было смысла. Павлыш вспомнил, что у него есть еще одна непрочитанная рукопись — та, что обнаружилась днем на столике. Он ее и прочел.

"ВСТРЕЧА С АБОРИГЕНАМИ

Найти цивилизацию нелегко. Проходят десятилетия, прежде чем разведдиск сообщит: там-то и там-то обнаружены следы жизни. И даже в таком случае в девяноста девяти процентах оказывается, что до создания разумной жизни на этой планете очень далеко.

Но мы ищем. Мы видим в этом наш долг, нашу миссию. Нам удалось ранее других выйти в космос. Мы обязаны найти и помочь тем, кто этого еще не сделал.

Мало кто даже в Галактическом центре может похвастаться тем, что присутствовал при первой встрече с другим разумом.

С такими встречами связаны различные интересные истории и казусы. Об одном из них рассказывал мне отец, который был известным путешественником.

Планета, на которую попал корабль отца, была покрыта пышной, богатой растительностью. Страшные чудовища бродили в чащах планеты, ящеры и змеи, огромные, но начисто лишенные разума, населяли ее водоемы и реки. Исследовать планету, нанести ее на карту оказалось крайне трудным делом.

Однажды мой отец и его спутник, по имени корона Егг, ехали на вездеходе по лесу. Тяжелые мягкие ветви стегали по иллюминаторам вездехода, листья прилипали к стеклам. Лучи солнца пробивались сквозь густую тень.

Внезапно они заметили тропинку, протоптанную в чаще. Это могла быть звериная тропа, но тем не менее они повернули вездеход вдоль нее. Через несколько сот метров машина затормозила. На мягкой земле отчетливо отпечатался громадный след вмятин от когтей. Мой отец высказал предположение, что недавно по тропе прошел дракон, — эти крупные звери были очень опасны, и лишь прямое попадание из ручного оружия могло их уничтожить. Драконов члены экспедиции недолюбливали: один из них напал на ботаников, другой, безмозглая тварь, разломал метеоавтомат.

Следы привели в лощину, поросшую колючими кустами. Словно гейзеры, вылезали из кустов деревья. Мой отец сказал, что в свое время, когда разумные существа зародились на нашей планете, им приходилось бороться не на жизнь, а на смерть с такими хищниками. Корона Егг пошутил, что убежал бы, встретившись с этим чудовищем, несмотря на то, что он во много раз превосходит дракона разумом.

Вездеход перевалил через речку и поднялся по склону противоположного берега. В скале путешественники заметили вход в пещеру, и мой отец высказал предположение, что через много столетий эту пещеру, может быть, выберут в качестве жилья разумные обитатели планеты. Корона Егг согласился с отцом, но тут же воскликнул:

— Смотрите, аборигены!

И тут они увидели аборигенов. Это были странные существа, ничуть не похожие на корон. У них было по две длинных ноги и по две пары верхних конечностей, также весьма длинных. Головы их были похожи несколько на головы людей или обитателей Муны, однако жесткие волосы, растущие вверх, образовывали подобие гребня. Аборигены были обнажены, и лишь плохо выделанные шкуры прикрывали частично их тела.

Аборигены не заметили корон. Вездеход стоял, укрытый кустами, и стрекотание камер, включенных немедленно моим отцом, до них не долетало.

Мой отец негромко высказал опасение, не попались бы аборигены в лапы дракону, который бродит поблизости. Ведь у них практически нет никакого оружия.

Словно подслушав неосторожно сказанные слова моего отца, дракон выскочил из-за кустов справа и большими, легкими для такого чудовища прыжками бросился к аборигенам. Обе головы дракона раскачивались, будто не в силах были удержаться на тонких шеях.

Корона Егг сделал единственное, что было в его силах. Он включил сирену, желая предупредить аборигенов. Ручное оружие на вездеходе не было готово к бою.

Аборигены слишком поздно увидели дракона. Они бросились бежать к купе деревьев, но очевидно было, что им не успеть к укрытию. Дракон их настигал.

Корона Егг выжал скорость, и вездеход, подпрыгнув, будто сам был драконом, помчался вниз по склону. Мой отец выпустил ракету из ручного оружия, но в спешке не мог должным образом прицелиться и выстрелом отрубил дракону хвост. Дракон с изумлением обернулся. И тут отец добил его второй ракетой.

Вездеход остановился возле запыхавшихся аборигенов. Корона Егг спрыгнул на траву и, чтобы показать миролюбие своих намерений, широко развел в стороны руки.

Аборигены и не думали убегать. Один из них подумал немного и также развел руками… Всеми четырьмя. Другой сказал что-то на совершенно непонятном языке.

Корона Егг произнес отчетливо свое имя и указал на себя пальцем. Абориген также сказал что-то и ткнул пальцем себе в грудь. Мой отец с трудом удержался от смеха. Зрелище и в самом деле было не лишено комизма. Корона Егг повторил, что его зовут Егг. Видно, мыслительные процессы в аборигенах были еще не развиты должным образом: абориген сказал то же самое слово, хотя оно далось ему с трудом. Получалось, что аборигена тоже зовут Егг.

5
{"b":"586764","o":1}