ЛитМир - Электронная Библиотека

И я узнал о том, что один из них, наособицу почитаемый Учитель Шакьямуни родился в царской семье в Хинде и первый период жизни провел как царевич, что мне поневоле пришлось соотнести и с моим личным опытом в мирской жизни, ведь и мне было доступно все то, что надлежит отпрыску знатного рода - от возможности развлечения слоновой охотою и гибкими танцовщицами до обязанностей военачальника отряда, искореняющего мятежников на северо-востоке Девапаластана, в предгорьях, над которыми властвует, как десница бога, заснеженная сияющая вершина Денали. Когда же Учитель осознал, что все радости круговорота бытия имеют природу страдания по причине соотнесения с человеческой, несовершенной формой воплощения, отказался он от жизни во дворце и стал следовать аскезе, пока в Бодх-Гае ему не открылся путь достижения своего просветления. И постигнув его, Шакьямуни поочередно совершил три знаменитых поворота колеса Учения - в Варанаси Будда учил о Четырех благородных истинах в расчете на слушающих-шраваков; в Гридхракуте он учил об отсутствии самосущего бытия всех явлений, в расчете на наделенных великим умом и познаниями исповедующих махаяну. В последний же период, в Вайшали, он повернул в третий раз колесо Учения, научая о разграничении явлений, существующих истинно и не истинно, проповедуя приверженцам махаяны, которым великая мудрость недоступна была, благодаря чему число живых существ, имеющих возможность достичь просветления, многократно увеличилось. Венцом же деяний Шакьямуни стала снизошедшая на него Нирвана, в которую он впал еще при жизни его. Он пришел в этот мир ради существ, блуждающих в круговороте бытия и ради поворота колеса Учения, и осуществил намерения свои во благо живущих.

Надобно признаться теперь тебе, о благородный господин мой, что в те времена я не был вполне подготовлен даже к практикам малой колесницы, не говоря уже о большой, да и в малой - хинаяне - я мог соотнести себя не более, чем со слушающим-шраваком, но не с пратьекабуддой - пробужденным, по каковой причине и не представлял себе в реальности достичь просветления, ведь самого запаса времени для этого у меня явно недоставало. Однако же я со всем возможным усердием внимал раскрываемому предо мною усилиями гуру моего своду этических правил жизненного содержания, но, будучи личностью скептического настроя по природе своей, осознавал наличие в себе твердого намерения выйти из круговорота бытия, но недостаточность душевного и физического запаса, потребного для того, чтобы на основе этого взрастить в сердцевине своей единство безмятежности - саматхи и устремленного к пустоте особого постижения випашьяны, что должно было избавить меня скверн и от их семян, чтобы скверны не могли произрасти вновь и достичь. Но я понимал, что этот путь закрыт для меня, ибо нет во мне надлежащих качеств просветленного - я понимал учение умом, но закрывал от него сердце и средоточие свое.

Будучи просвеьленным хотя бы в том, что не переоценивал себя ни в малом, ни в великом, я и помыслить не смел о переходе к практикам большой колесницы - махаяны, единственно способной открыть путь к достижению состояния Будды, неотстраненной нирваны, высшего освобождения, потому что мне потребовалось бы практиковать те же пути, что и в хинаяне, но на более высоком уровне и ведомый иными движущими мотивами, дополненными шестью способами совершенствований и четырьмя способами обращения учеников, поелику мне не дано было - видимо в результате внутреннего несовершенства и отягощенности кармы греховностью предрождений - даже и некая небольшая часть колесницы малой. Оттого, по некоторому размышлению, искал я свой путь в тантраяне, полагая по недомыслию и наивности, что явленные мне практики дисциплинирования ума самодостаточны и способны предоставить мне просветление, и вкусил от тантра крии, и от тантра чарьи, и от йоги, и от ануттара-йоги, и все они весьма благотворны были для меня, и настало время, когда я мог с успехом медитировать на благотворном объекте, не допуская зарождения дурных мыслей и сосредоточиваясь на важных точках своего тела без необходимости отвлекаться на окружающее меня, однако же и на этом пути наступил для меня момент откровения в том, что хотя удавалось мне обрести плод силой веры, все-таки пути эти обязаны обретаться прежде всего силой размышления, в чем я ощущал недостаток в силу терзавшего меня скептического сомнения, а когда мне говорили - верь гуру своему, или верь в мантру Будды того или Будды этого, я пытался, насколько мне позволяла искренность и убеждение в необходимости сего, но наступал час, и я признавался себе - и на этом пути я нашел камни преткновения в виде неразрешимого противоречия, которое не способен преодолеть просто приказав себе не размышлять о предмете сем. И моя убежденность в восхождении на универсальный путь самосовершенствования ускользала от меня, как утренний туман покидает цветущие персиковые деревья, и там, где я только что видел раскинувшийся предо мною райский сад, населенный гуриями и героями, мигом спустя открывался взору моему вульгарный вид на бахчу да на крепко унавоженные огуречные гряды.

И мне пришлось покинуть место мое под арчевым деревом и покинуть ту местность, и когда я уходил, никто не удерживал меня, и гуру, отверзший глаза мои на действительный образ мой и состояние мое, не сказал мне ни единого слова, потому что, не восприяв учения его, я стал для него как бы мертвым, о котором положено проявлять заботу совсем иным людям, а не учителям. Ко всему, в этом ашраме под деревом обреталось изрядно учеников, внимавших каждому слову учителя, и если они и не продвинулись в постижении истин далее, чем я, а я в том вполне убежден, то ведь и не пытались подвигнуть его на размышления о возможности некоего иного пути, и не указывали ему на то, что универсальное не отразить словом. А потому, настал день, и я встал с насиженного мною места за все время обучения моего, и сказал гуру - Благодарю тебя, а еще поклонился неглубоким поклоном в сторону гуру и в сторону учеников его, и вышел за пределы ашрама, а потом и за пределы селения, и вскоре превратности путешествия затмили мои воспоминания о проведенных там днях и часах.

19

Страна же Хинд весьма протяженна что с севера на юг, что с запада на восток, отчего, в совокупности с неспешностью моего странствия, блуждания по ней отняли очень многое время, достаточное для того, чтобы завести многочисленное семейство, или основать богатое торговое дело, следуя Артхашастрате в видимом и осязаемом, или же для совершения дворцового переворота и отстранения от власти узурпаторов из числа дальних родственников, не имеющих иной способ к власти той приблизиться, но все это, что изложено, то совершали совсем другие люди, я же был вполне доволен выпавшей мне судьбою и свершал неторопливое свое паломничество далее.

Помнится мне, как пересекая воды полноводного Ганга, почитаемого в тех краях священным, и не без основания, поскольку служит он там единственным местом для пропитания, утоления жажды, возделывания полезных в быту растений и просто для жительства, и для сообщения между народами, в великом множестве довелось мне наблюдать человеческих останков, которые народонаселение, проживающее на берегах и в плавучих селениях на связанных между собою лодках, имеет обыкновение погребать в водах реки, не мудрствуя и отпуская их на волю волн, наивно полагая, что пребывание в священной воде приближает их к переходу в лучший иной мир, поскольку самое существование их и в самом деле скудно и весьма примитивно. Оные останки потребляются в качестве пропитания зверьем водным и птицами летающими, а по временам - так и гиенами и прочими хищниками, обезумевшими от бескормицы, поскольку все пространство на значительном отдалении от берегов плотно заселено людьми, занято полями и постройками, и никакой дичи там уже давно не сыщешь, потому что истреблена она многие годы тому. Люди же принуждены для пропитания своего вылавливать в Ганге рыбу, которой там все еще во множестве, и чрез посредство тех рыб как бы питаются телами своих умерших, потому что сами рыбы иного пропитания почти что и не имеют; и даже более того, население и воду для питья потребляет тоже из Ганга, ибо иных источников в достатке не имеется, так что тем самым не только ест, но и жажду утоляет покойниками. Просветление этого народа кажется весьма насущным, однако же при прохождении по землям их я хотя и встречал учителей, ни один из них не осмеливался призвать людей к некоей доле чистоплотности и опрятности, а может, и сами учителя о том не разумели.

62
{"b":"586800","o":1}