ЛитМир - Электронная Библиотека

Ай да янтарь! — крикнул я. — И электричество, значит, от янтаря называется электричеством! Как здорово много знать! И чем больше знаешь, тем больше хочется узнать, правда, дедушка? Я жил, и сосна жила. Теперь я не просто живу. Я много знаю о сосне. Хорошее дерево. И чего только из нее не добывают! Сколько смолы надо, чтобы скипидар да канифоль получать? Так все деревья загубят!

Много смолы надо, — согласился дед, постукивая посошком по сосновому пню. — Но для этого не обязательно деревья рубить. Живицу можно добывать из древесины. А лучше всего из старых, никому не нужных полусгнивших сосновых пней. Из пней получают смолу самого высокого качества. Раньше это называли «курением в ямах».

Здорово! Правильно, дед. Пусть сосны растут. Они такие красивые, и правда, настоящие ЖЕМЧУЖИНЫ ЛЕСА.

Да ты, я вижу, — философ! Дыши, знай! Убивай в себе всякие микробы. Сосновый лес — одно полезное удовольствие. Здесь одни приятные здоровью запахи. Кстати, ученые подсчитали: сосны и ели с одного гектара леса выделяют в сутки пять килограммов фитонцидов. Их хватило бы, чтобы убить всех микробов на улицах и в домах большого города. ДЕРЕВЬЯ — это ЛЕГКИЕ ЗЕМЛИ.

Мы для дыхания употребляем кислород, а выделяем углекислый газ. Растения же, наоборот, за счет углекислого газа растут, а выделяют чистейший кислород. Чем больше растений, тем больше чистого воздуха.

Вот теперь, дедушка, я расскажу Сашке не только про коричневую кашу — сургуч. Я ведь теперь столько знаю о лесе!

МАЛИНА И МУРАВЬИ

Разговаривая, мы с дедом подошли к зарослям малинника.

— Сильная малина. Ягод нынче много будет! — воскликнул дед. — А крапивы-то, гляди, сколько!

Посреди малинника возвышается старый пень. Пень весь источенный и трухлявый. Коричневая кора отваливается кусками, с одного бока к пню прижался муравейник. Один за одним бегут куда-то, спешат муравьи.

— Да ну их! — сказал я деду, засовывая конфетину в рот. — Не люблю муравьев, того гляди, укусят, пошли.

— И надобно тебя муравьиной кислотой пугнуть, чтоб лес не засорял! — нахмурился дед. — Вот ты фантик бросил и пошел. А она, эта бумажка, пролежит в лесу не менее трех лет, пока природа ее «переварит». Или, к примеру, консервные банки — лет пятнадцать — двадцать проваляются. Не думают об этом люди: бутылки, битое стекло в лесу бросают. А ведь осколки могут солнечные лучи собрать в кучку. И сработают эти стекляшки как увеличительные стекла. Затлеет, вспыхнет сухая хвоя. Вот тебе и лесной пожар.

Я вернулся, поднял фантик, положил в карман. Мне стало стыдно за свой поступок. Чтобы скрыть неловкость, спросил у деда:

— А правда, что жители одного муравейника за один только день уничтожают сто тысяч вредных насекомых?

— Верно, — задумчиво молвил дед, шагая по лесной тропе. — В моем лесничестве много муравейников. Приедешь, посмотришь на их терема. Муравей — сила. Интересное животное. А сколько таит в себе еще загадок! Ученые давно наблюдают за муравьями и другими насекомыми. Например, вожак саранчи созывает свою прожорливую стаю «песней», пчелиная матка — повелительным жужжанием. Муравьи, даже не видя друг друга, находясь на большом расстоянии, как-то переговариваются между собой.

Оказывается, у муравья есть особые железы, которые непрерывно выделяют капельки пахучих веществ — феромонов. Капельками он и замечает дорогу, как бы «роняет слова». Их «прочитывают» другие муравьи. А слова-то разные. Обидели муравья — он выделит капельку феромона «тревоги». Почувствовав запах тревоги, заволновался муравейник, из подземелья наружу повалили воины, раскрыв воинственно свои клещи. Другие «слова» подсказывают муравьям обмениваться пищей, строить муравейник, служить матери-королеве, ухаживать за потомством.

Одним словом, говорят муравьи химическим языком. И обидчика поражают жгучей муравьиной кислотой. Люблю муравьев, — закончил дед, — уж очень трудолюбивые, дружные да храбрые!

ЕЛОЧКИ

Елочки-дюймовочки,

Зелененькие челочки!

Как родились, нарядились,

Но ничуть не загордились,

По лесам приметливы,

С солнышком приветливы.

У крошечной елочки маленькие еловые лапочки. И сама елочка пушистая, маленькая.

— Откуда я взялась? — спросила как-то елочка-дюймовочка свою соседку. Соседняя елочка росла рядом и была такой же крошечной.

— Не знаю! — ответила малышка. — Спрошу и я свою подружку.

Вторая елочка спросила третью, третья четвертую.

Оказалось, что таких маленьких елочек — целый лесок. И никто из них не знал, как они тут появились.

Откуда мы? — зашумели зеленые елочки и замахали крошечными пушистыми лапками.

Откуда, откуда! Оттуда! — весело и деловито просвистел молодой клест-еловик, махнув крылом в сторону темного елового леса. — Там ваши родители растут.

Родители? — еще больше удивились и заволновались молоденькие ели. — А кто они?

Как кто? — в свою очередь удивился клест-еловик. — Известное дело — елки. Ели — ваши родители. Я-то уж, поверьте мне, знаю. Все наше большое семейство клестов-еловиков пасется там на еловых шишках. В шишках семена, мы их и достаем. Видите, какой у меня клюв? Специально для еловых шишек. Еловые семена — это очень вкусно. Вот только ветер иногда развеет их но свету, семена-то крылатые. И нам тогда достаются пустые шишки.

Вот почему мы здесь, а родители там! Значит, мы улетели? — замахали крошечными лапками елочки. — Это далеко?

Не так уж и далеко, — продолжал словоохотливый клест. — Только вы не улетели. Вас вырастили из семян ребята, пионеры из школьного лесничества, в специальном питомнике, а потом сюда пересадили. В старом еловом лесу тесно. А здесь вам хорошо, светло. Сидите вы рядками, не толкаетесь. Правильно растете. Мой товарищ, клест-сосновик, специалист по сосновым шишкам, рассказывал, что в Заозерье эти ребята сейчас сеянцы сосен высаживают. Много-много молодых сосенок, целый сосновый лес будет. Их тоже в питомнике вырастили.

Как интересно! — замахали лапками маленькие елочки.

А когда мы взрослыми станем? Когда и у нас семена будут? — спросила самая маленькая из елочек.

— Не скоро, — просвистел клест-еловик, — лет тридцать-сорок пройдет...

— Как долго! Пока ждешь — и умрешь, — вздохнула крошечная елочка.

— Глупости! — сердито просвистел клест. — Ели живут долго, более двухсот лет. А тебе всего-то три года. Моей приятельнице кормилице-елке— сто пятидесятый год пошел. А какая красавица! Высокая, стройная. А шишек-то на ней! Гроздьями висят. Не шишки — загляденье! Не шишки — объеденье!

— Эта наша мама? — наперебой заговорили елочки.

— Может быть. Все может быть. Там таких елей много-премного.

— Клестик, миленький! — хором зашумели елочки. — Передавай елям привет от нас. Скажи, что зеленеем на славу! Растем хорошо и дружно!

— Передам, елочки! Обязательно передам! — весело просвистел клест-еловик, улетая в сторону старого елового леса.

САМАЯ БОЛЬШАЯ ЯГОДА

— Я — самая большая ягода, — сказал большой арбуз маленькому.

— Да? — удивился маленький арбуз. — А я и не знал.

Я — плод стелющейся лианы, у которой есть усики. Ими она цепляется за почву.

— Да? — снова удивился маленький. — А я и не знал.

Я родом из пустыни Калахари, что в Южной Африке. Я — засухоустойчивое растение.

— Да ну! — снова удивился маленький. — Я ведь тоже арбуз.

— А ты думал, — спросил большой арбуз, — почему мы круглые и почему в нас сладкий сок?

— Нет, не думал, — промолвил маленький арбуз. — Я еще зеленый.

39
{"b":"586824","o":1}