ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

- Разошлись! - крикнул Босяра.

Я послушно присел на траву, а он поспешил на помощь своему подопечному. Юрка стоял, обхватив руками живот, и пытался поймать порцию воздуха.

- Гля, че это он? - не понял Витек.

- Не знаю. Наверно, случайно куда-то попал.

- А здорово ты через него сиганул!

Я ничего не сказал, просто сидел и думал о том, что в недавно законченной жизни, мы с Напреем ни разу не подрались. Вот как-то не довелось. Нам осталось быть одноклассниками чуть больше недели. Первого сентября, всех, кто живет за железной дорогой, тупо переведут в новую школу. Если, конечно, оно настанет, это первое сентября. И для меня, и для этой псевдореальности, где слишком много несовпадений.

Мой соперник, тем временем, вполне оклемался.

- Драться сможешь? - спросил у него Босяра.

Юрка кивнул и глянул на меня исподлобья:

- Ну, сука, убью!

Он попытался сразу же ринуться в бой, но Славка не дал, и отвел его в сторону для короткого инструктажа.

Витек, на правах секунданта, тоже вставил свои пять копеек:

- Ты, - говорит, - Санек, лодочкой ладошку согни и постарайся ему попасть между ухом и шеей. Это будет двойной удар.

Вот, сколько раз приходилось мне выходить один на один, Витька всегда одно и то же советует. Хоть сам я ни разу не видел, чтобы он этот прием на ком-нибудь применил.

- Готовы? - снова спросил Босяра. - Сошлись!

Напреев не зря проходил инструктаж. Мой соперник больше не лез на рожон. Он спокойно стоял в позе, похожей на стойку, и выжидал. Наверное, Славка ему посоветовал поработать вторым номером и попытаться меня подловить на сильный удар.

Я попрыгал вокруг него, спровоцировал пару атак. Юрка отстреливался одиночными. Бил он как-то не по-людски. Вместе с правой рукой, выносил вперед и плечо. В один из таких моментов, я просто шагнул вправо и снова воткнул кулак в его голое пузо.

- Разошлись!

В этот раз, Напрей оклемался намного быстрей.

- Что делаешь, падла? - выдавил он. - Куда ты все время бьешь?! А если я тебя так?

- Ну, попробуй, кто ж тебе не дает?

- Хорош, пацаны! - вмешался Босяра. - Мы уже полчаса тут валандаемся, а вместо драки одно название. Один за живот держимся, другой на траве отдыхает. Давайте договоримся бить только по роже.

- И до первой крови, - добавил Витек. - Согласны?

Я кивнул. Мне было все равно. Юрка пробурчал, типа того, что он тоже не возражает. В общем, мы снова сошлись.

Предыдущие два раунда ничему Напрея не научили. Он по-прежнему топтался на месте, изредка, наудачу, выбрасывая вперед правую руку. Она у него становилась все тяжелей. Я легко уходил вправо и бил раскрытой ладонью по его потному лбу. Не сильно, но так, чтобы щелкнуло. Можно было, конечно, пустить ему кровь, но совесть протестовала. Слишком уж не равны были силы.

Наконец, мой соперник врубился, над ним просто-напросто издеваются, и рассвирепел. Ему уже было наплевать на защиту. Главное дело - попасть, заехать хоть раз в мерзкую рожу врага. Он махал своими клешнями, покуда не выдохся окончательно. Глаза Юрка действительно закрывал, и это сыграло с ним злую шутку. На развороте его занесло, он споткнулся, упал и сильно порезал ладонь донышком битой бутылки.

Я думал, Напреев от злости заплачет. Нет, вид собственной крови успокоил его. Он осторожно поднялся, держа на излете руку, чтоб не испачкать штаны.

- Разошлись! - запоздало скомандовал Славка.

Через пару минут мы уже хлопотали над раненым. Витька схватил пустую бутылку и побежал в депо за чистой водой. Я отыскал подходящий лист подорожника, развернул узелок с конфетами и разорвал платок на три лоскута. Босяра руководил.

Рана была неглубокой. Ее промыли водой, наложили повязку.

Потом мы сидели на склоне оврага и поминали Лепеху. Ели конфеты с печеньем, запивая водой из бутылки.

Никто не смеялся, а Юрка вообще потух.

- Ни хрена себе, веники! - сказал он в раздумье. - Пята, получается, меня отхреначил. Вот уж от кого не ожидал!

- А я тебе давно говорил, - завелся Босяра, - будешь во время драки глаза закрывать, скоро и Витя Григорьев навешает тебе звиздюлей. Дело даже не в том, что у тебя первого кровища пошла. Ты ведь ни разу в него по-хорошему не попал. А он мог бы тебе раза четыре сопатку разбить. Но почему-то не стал. Мне кажется, Пята, потихаря, где-то занимается боксом. Нет, как он через тебя перепрыгнул!

И Славка залился колокольчиком. Так смеяться умел только он.

Прощаясь, мы с Юркой обнялись, и пожали друг другу руки. Это тоже из дуэльного кодекса. Драки один на один не плодили врагов, если все было по-честному.

Витек провожал меня до двора. Нам было по пути.

- Слушай, - спросил он, - как же Лепеха умудрился тебе приварить?

- Шел, в небо смотрел, и в спину его случайно толкнул. А он не заметил, что это я.

- Научишь меня?

- Драться, что ли?

- Ага.

- Научу, - согласился я, - если скажешь мне одну вещь.

- А я ее знаю?

- Всегда говорил, что знаешь.

- Ну, спрашивай.

И тут я решил проверить одну из своих гипотез:

- Сколько будет семью восемь?

- Сорок восемь! - отчеканил Витька на автомате, и покраснел. - Ой, нет, погоди, сейчас посчитаю...

Он думал, что я засмеюсь и приготовился психануть. А мне просто стало грустно. Таблицы умножения мой маленький друг не знал и очень стыдился в этом признаться. Я обнял его за плечи.

- Спасибо тебе, корефан, что не соврал.

- Так научишь? - Витька смотрел на меня исподлобья, ожидая подвоха.

- Без базара! - Я чиркнул, для верности, ногтем большого пальца по верхним зубам. - Завтра же и начнем. Только сначала ты мне расскажешь все, что ты знаешь про умножение на один.

- На один?! Ха! Да я хоть сейчас могу!

- Нет, завтра. Послезавтра расскажешь на два, ну, и так далее. Спрашивать буду вразброс. Если не выучишь, тренировки не будет.

- Какой-то ты Сашка стал не такой, - возмутился Витек, - вредный, как мой пахан. Ну, где я тебе найду эту таблицу? Тот учебник давно уже в печке сгорел.

Я достал из портфеля чистую тетрадь в клеточку, ткнул пальцем в последнюю страницу обложки:

- А это тебе что?

Витька долго и основательно следил за моим пальцем. Наконец, разродился своей знаменитой фразой, почерпнутой им у отца:

- Крову мать!

На том мы и разошлись. Перед тем, как войти во двор, я немного еще посидел у калитки, послушал, как лает Мухтар. На смоле у сторожки жгли грязную паклю, просквозил на своем газончике дядька Ванька Погребняков. И все. На улице было пусто.

Жара. Пацаны, наверное, все на речке.

Погода моего детства радовала теплом. Без рукотворного Кубанского моря климат был совершенно другой. Купальный сезон у нас, пацанов, начинался в конце зимы. Февральские окна - это десять дней полноценного лета. Глубокие рытвины на разбитой грунтовке, которую бабушка называла не иначе, как "прохвиль" наполнялись талой водой. Под солнечными лучами они исходили паром. В субботу и воскресенье у лесовозов был выходной, и вода в колее отстаивалась до нормальной прозрачности. Для мелюзги самое то! В самых глубоких местах можно было даже нырять.

А больше по этой дороге никто не ездил. Частных машин на нашем краю было всего две: убитая "инвалидка" безногого дядьки Мишки и невыездной "Москвич" дядьки Сашки Баранникова по кличке "Синьор Помидор". Это было не средство передвижения, а, скорее, предмет роскоши. Помидор являл его миру лишь в погожие летние дни. Естественно, все пацаны сбегались взглянуть на этот спектакль.

Хозяин открывал кирпичный гараж. Выкатывал на руках свою дорогую игрушку. Приближаться не позволял, а уж руками трогать - ни-ни! Потом Помидор доставал из салона чистые тапочки. Переобувшись, садился за руль и заводил двигатель. Некоторое время погазовав, он проделывал то же самое, но уже в обратном порядке. Дядька Ванька Погребняков называл этот процесс "боевым проворачиванием механизмов".

8
{"b":"586848","o":1}