ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Наконец, взрывы затихли. Звук реактивных двигателей стал ослабевать, а самолеты удаляться. Крейг осторожно поднял голову. В воздухе раздавались визгливые крики Гайгана, но ход боя контролировался теперь Ангирусом.

Пока Крейг щелкал одно фото за другим, Ангирус потащил яростно отбивавшегося Гайгана к берегу. Гайган сопротивлялся и брыкался, зловеще сверкая красным глазом. Но Ангирус продолжал подтаскивать это существо к плескавшимся у берега волнам Каспийского моря, несмотря даже на то, что из дюжины его ран лилась черная кровь.

Четвероногий зверь держал Гайгана за горло и не отпускал. Одним из своих металлических когтей Гайган безостановочно бил по твердому панцирю Ангируса. Над водой разносился грохот, подобный звону колоколов, но похоже, Ангирус почти не чувствовал этих ударов.

На другом когте Гайгана отсутствовал острый конец. Монстр размахивал своей ставшей уже бесполезной покалеченной передней лапой, а в это время из его незащищенной изувеченной клешни лился серебристый поток какой-то внутренней жидкости. Вой Гайгана, похоже, стал с каждой минутой ослабевать, а Ангирус тем временем безжалостно и неумолимо тащил раненого киборга в море.

Наконец, после долгой борьбы все закончилось. Ангирус задом заполз в воду, пока зеленые ее волны полностью не поглотили это существо. Гайган, уже слабо рахмахивая руками, бесшумно открывая и закрывая свою пасть, похожую на клюв, оказался утащен под воду с головой, словно подыхающая мышь в пасть хищного кота.

Каспийское море еще несколько минут сильно пенилось, а затем успокоилось. От нашествия монстров на нем не осталось и следа.

Крейг Уиди поднялся на ноги, уставившись на воду. Он находился под сильным впечатлением от столкновения первобытных чудовищ, свидетелем которого он только что стал. Он задавался вопросом, уцелел ли в схватке Ангирус. Он был почти уверен, что Гайган выжить не смог.

Пока он смотрел на море, до него донесся звук приближавшихся вертолетов. Смутно приходя в себя, Крейг Уиди понял, что скоро он будет спасен…

В Восточно-Китайском море…

Годзилла изо всех сил сопротивлялся змeиным кольцам, грозившим задушить его. Голова Манды покачивалась у него перед глазами, которые с каждой секундой, казалось, тускнели и застилались туманом. Годзилла пытался выдохнуть свой огонь, но он почему-то застревал у него в горле.

Края его массивных челюстей были покрыты красной пеной, окрасившей двойной ряд его зубов малиновым цветом. Годзилла судорожно открывал и закрывал пасть, хватая ртом воздух.

Наконец, Годзилле удалось вцепиться одной из своих огромных, раздирающих врагов когтистых лап в шею самой Манде. Гигантской своей лапой Годзилла впился в мохнатые волосы, окружавшие голову дракона.

Годзилла начал сдавливать эту шею. Манда упорно вцепилась в горло Годзилле и не сдавалась. Но Годзилла вытянул другую свою лапу и схватил Манду за одну из ее коротких ног.

И теперь, когда Годзилла обеими своими могучими лапами стал тянуть от себя свернувшееся в кольцо тело Манды, дракон начал слабеть. И вдруг Манда выпустила его из своей мертвой хватки. Тварь попыталась ускользнуть в море и скрыться, но Годзилла не дал ей уйти.

Вместо этого Король Монстров вытащил дракона из воды и поднял его над ней, держа его на расстоянии вытянутой руки. Годзилла открыл глаза и посмотрел в глаза Манде.

Манда шипела и плевалась, а Годзилла тем временем обрушил на нее всю ярость своего радиоактивного дыхания. На дракона обрушились горячие, испепеляющие лучи. Манда, как показалось, шарахнулась в сторону от этого мощного потока, но Годзилла по-прежнему крепко держал ее за шею.

Манда бешено замолотила хвостом, когда начала гореть, и Годзилла вдруг выпустил тварь из своих лап. Манда ударилась о воду с невероятно мощным всплеском и кипящим шипением. Причалы вновь утонули в волнах кипящей морской воды. Годзилла, широко раскинув руки и взбивая хвостом волны позади себя, поднял глаза и посмотрел в небо.

Звериная голова Годзиллы поднялась вверх. И тогда Король Монстров открыл пасть и испустил зычный, оглушительный торжествующий рев.

Манда, раненная, а, возможно, и умирающая, исчезла под волнами Восточно-Китайского моря…

Четверг, 14 декабря 2000 г., 00:25 ночи, На борту «Дестини Эксплорер», у берегов Чили.

Лина Симс закрыла потрепанный рукописный журнал и откинулась на своей койке. В голове у нее носились сотни мыслей. Она читала записи Александра Кеммеринга уже несколько дней.

Она пришла к выводу, что Кеммеринг, вероятно, был гениальным ученым. Но Лина также была уверена, что он вместе с тем был самовлюбленным, с манией величия, и полон решимости доказать миру, что весь мир ошибается, а он прав.

Хотя Лина по-прежнему страдала от страха перед полетом, сильная паника у нее уже прошла. Хуже становилось, когда она пыталась заснуть. Когда она начинала дремать, она испытывала внезапный очередной приступ паники — типа страха перед падением на землю, только в сто раз хуже. Она обнаружила, что если она много перед этим работала, то эти страхи исчезали. И если она работала до изнеможения, она могла иногда заснуть и вовсе без этих тревожных проявлений.

Лина с удивлением осознала, что она несколько успокаивалась, зная, что мир рушится. Она чувствовала себя странно свободной. Внезапно ей становилось безразлично, будет ли работать ее микропроцессор или нет — и какая из компаний «Intel», «Apple» или «IBM» предложит ей больше денег за авторские права на разработанный ею процесс его создания. Осознание того, что она не в силах ничего сделать, замкнута, как в ловушке, на борту дирижабля, который, вероятно, движется к неминуемой гибели, в конечном итоге ее успокаивало.

Свободная от призраков своего прошлого и воспоминаний о своем отце — компьютерном гение, который умер два года назад, еще до того, как Лина добилась успеха — Лина вместе с другими стала пытаться разгадать загадки бумаг Александра Кеммеринга.

Но пока она с трудом продиралась сквозь малопонятные ссылки на всё, начиная с Библии и заканчивая индуистскими священными текстами с труднопроизносимыми именами и названиями, Лина не могла не задуматься о Зои Кеммеринг. Дочь пропавшего гения почти не упоминалась в этих журналах — упоминалась она лишь когда обнаруживала какой-то необъясненный факт, или же когда прибиралась в лаборатории, или же помогала разбить лагерь. Мертвый археолог, казалось, использовал свою дочь в качестве своей бесплатной помощницы, окружив ее со всех сторон своими теориями и научными поисками.

Однажды, в третьем журнале, Кеммеринг отозвался о своей дочери как о гение. Лина подозревала, что это случилось лишь потому, что она верила в выдвигавшиеся им теории.

По какой-то причине Лина Симс ощутила некую связь с пропавшей девушкой, которая, несомненно, была мертва. Александр Каммеринг таскал за собой свою дочь по всему свету, заставляя ее жить лишь его собственными навязчивыми идеями. Возможно, Лина поняла, задумавшись в какой-то момент о самой себе, что ее ситуация была почти такой же, как у Зои Кеммеринг. Отец Лины нещадно на нее давил, обучая ее основам внутренней работы компьютеров, когда она была еще совсем ребенком.

Лина боготворила своего отца. Она часто благодарила его за эту помощь, когда она делала какое-то свое открытие или добивалась чего-то. Иногда, в начале переговоров с производителями процессоров, Лина говорила о своей новой микросхеме как о «нашем изобретении» и о чем-то, что они «вместе придумали», имея в виду помощь своего покойного отца в своих исследованиях.

Наконец, один из юристов Лины отвел ее в сторону и попросил ее прекратить использовать множественное число. «Эти типы, воспитанные в корпоративном духе, будут думать, Лина, что ты не в состоянии с этим справиться. Они подумают, что это была идея твоего отца, а не твоя».

Лина понимала его доводы, но ей пришлось преодолевать саму себя, чтобы не использовать множественное число, когда речь заходила о «ее» новой разработке.

49
{"b":"586857","o":1}