ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Нам нравилось сидеть на кухне и чаёвничать. Каждая из нас ценила эти минуты тишины и покоя. Бормотало радио, гудел холодильник, а мы с бабушкой сидели напротив друг друга, иногда разговаривали, а иногда молчали. Но молчание не было тягостным. Каждая думала о чём то своём , ведь с родным человеком п риятно не только делиться радостями и горестями, но и молчать.

Но сегодняшнее чаепитие умиротворения не приносило. Придя в себя от странного наваждения, я вспомнила слова белоб рысого. Неужели я и впрямь могла заинтересовать Ковалёва? Что ему от меня нужно? Вопросы множились, роились, закручивались в пёстрый разноцветный клубок, распутать который не представлялось никакой возможности. От очередной мысли, пришедшей мне в голову, перехватило дыхание. Я чуть было не дала согласие непонятно на что ! А всё из за какого то прикосновения к руке. Ну ни дура ли? Нет, нужно обязательно встретиться с Валеркой, и пусть у нас всё произойдёт, как и должно произойти между мужчиной и женщиной, а то я уже на первого встречного бросаться начала. И с хождением по тёмным улицам в одиночестве пора завязывать, да и вообще, в ближайшее время одной по городу шататься не следует, чтобы не привлекать внимание белобрысых маньяков. То, что этот Ковалёв чокнутый, никаких сомнений не осталось. Просто буду осторожнее, буду стараться не попадаться ему на глаза, и не стану ломать голову над тем бредом, который он сегодня нёс. От этих мыслей мне стало значительно легче, и я тепло улыбнулась бабушке.

Глава 4.

Я проснулась от неприятного чувства тревоги, от которого слегка подташнивало и скручивало живот. З олотистый лучик холодного ноябрьского солнца пробивался в щель между неплотно задёрнутых занавесок и отражался на пожелтевших обоях в мелкий синий цветочек. Обыкновенная суббота, которую я проведу с бабушкой, мы напечём ватрушек, наведём порядок в квартире. День будет тихим, мирным без потрясений, без вторжения чужих людей. Так от чего же так муторно на душе, что мне мешает расслабленно раскинуться на тахте, вспомнить свой недавний сон, таких ярких снов я уже давно не видела, и отправиться на запах бабушкиных блинчиков? Стоило мне задуматься о природе своей тревоги, как последние остатки сна улетучились, и я осталась наедине со своим страхом перед сегодняшним днём. Обидно! Как обидно! Теперь весь день буду, словно на иголках. Ни вспоминать сон, ни читать книжку уже не хотелось. Я решительно встала, набросив халат.

На столе завибрировал телефон.

- Да.

- Ты не передумала? – спросила трубка голосом Валерика.

- Нет, - ответила я.

- Отлично, я буду ждать.

Слова, как слова, разговор, как разговор, но мне чего – то не хватало, что то настораживало. Может быть отсутствие радости? Тепла в голосе? Нежности? Мне всегда казалось, что влюблённый мужчина говорит как –то иначе. Но ведь я почти пол года избегала близости с ним, боялась остаться наедине, таскала мужика по музеям, театрам, кино и выставкам, в глубине души, понимая, что все эти походы интересны только мне. После посещения очередной выставки, спектакля, кинокартины, мне хотелось обсудить увиденное с Валерой, поделиться впечатлениями, узнать его мнение, поспорить. Но мой спутник отвечал хмуро и односложно, а порой в его голосе звучало раздражение. Все эти свидания в людных местах он расценивал, как попытку избежать секса с ним, от части, так оно и было.

Познакомились мы через фирму «Влюблённые сердца». Наташка уговорила меня зайти в помещение с пошлой вывеской, на которой красовалось сердце, пронзённое стрелой. Внутри офис был таким же карамельным, розовая стойка с милой длинноногой девушкой за ней, розовые пуфики и диванчики и огромные мохнатые подушки виде сердец.

Девушка протянула мне анкету, которую мне следовало заполнить. Мы с Наташкой долго спорили, что написать в графе: « В мужчинах мне нравится…»

- Сильный характер, ответственность и материальный достаток, - советовала подруга.

- Мне не нужны его деньги, - отвечала я – Главное, чтобы он был добрым, искренним, мягким.

- На хрена тебе тюфяк! – шипела Наташка, обречённо глядя на то, как я вписываю только что произнесённые слова в графу на розовой бумаге.

Спустя три дня мне позвонили и пригласили в офис, где недавняя девушка представила мне троих мужчин. Да уж, выбор был невелик. Усатый, с сединой в волосах дядечка, тощий хлюпик с синюшной кожей и россыпью угрей на носу и щеках и неопрятный парень в пузырящихся на коленях спортивных штанах и растянутой футболке.

Каждый из мужчин немного рассказал о себе, потом рассказывала я, ну а после девушка предложила мне с каждым по очереди пройти в соседнюю комнату, для более близкого общения. С синюшным мы молча смотрели друг на друга все, предусмотренные правилами, пять минут. Он шмыгал носом, ковырял в ухе, чесал затылок. Седой мужчина без обиняков заявил, что я ему не подхожу, слишком мала, чтобы стать матерью его осиротевшим детям. Я была с ним полностью согласна. Неопрятный же, предложил мне погулять в парке, но оговорился, что у него пока нет работы, а, соответственно, и денег. По этому, покупка мороженного и лимонада ложится на мои плечи. Так мы и стали встречаться. Со дня нашего знакомства денег у Валерика так и не прибавилось. Он никак не мог найти постоянную работу. То мёл дворы, то разгружал фуры, а то просто лежал на диване в своей комнате в общежитии. Первые недели нашего с Валерием общения были для меня самыми счастливыми. Он постоянно извинялся за то, что не может дарить мне дорогих подарков и катать на машине, я же убеждала его в том, что всё это не важно, главное – искренность, открытость и душевная теплота. Валера мастерил для меня фигурки из дерева, приносил охапки полевых цветов, а, когда кроны деревьев покрылись медью и золотом, выложил на куске старых обоев моё имя из осенних листьев. Его жесты внимания трогали меня до слёз, моё сердце сжималось от умиления и жалости к этому простому улыбчивому, всегда весёлому бесшабашному парню. Мы взлетали в небо на качелях, задорно хохоча, глядя в бескрайнюю прохладную синь, устраивали пикники на крыше, Гуляли в самых отдалённых и заброшенных уголках парка, где гуще деревья, где глубже ковёр из опавших листьев. Как то на одной из таких прогулок, Валерий попробовал повалить меня на эти самые пахучие, шуршащие жёлто- коричневые листья. Но я отвергла его предложение, заявив, что мы не собаки, чтобы заниматься сексом где попало. Прогулка была, конечно же, испорчена. Валерий молча проводил меня домой и не звонил несколько дней. Все эти дни его молчания, я не находила себе места.

День пролетел быстро. Я с обречённостью смотрела, как улица за окном меняет свой цвет, от утреннего золотистого, до дневного голубовато-серого, а потом стремительно темнеет. Всё валилось из рук, бабушкина болтовня раздражала, ватрушки казались безвкусными. Единственное, что у меня хорошо получилось, так это соврать бабушке о том, что мне необходимо заночевать у Наташки, так как её муж в командировке, а ей страшно оставаться одной в квартире. Моя добрая бабуля тут же предложила угостить Наташу и её Серёжу ватрушками. Стыд сжигал меня из нутрии, в тот момент я себя ненавидела. И чтобы скрыть своё пылающее лицо и злые слёзы, выступившие на глаза, я обняла бабушку.

- Ох милая, - запричитала бабуля.- Чего это с тобой сегодня?

А мне внезапно показалось, что я вижу бабушку в последний раз. Что мне необходимо запомнить её как можно подробнее, каждую чёрточку, каждую морщинку, впитать в себя запах теста и ванили, запечатлеть в памяти её голос. Отвратное ощущение чего то уже предрешённого, непоправимого. Невыносимо захотелось позвонить Валерке и отменить встречу, паслать всё к служителям тьмы и остаться дома с бабушкой. И пусть злиться на меня, пусть не звонит неделями, ничего, переживу. У меня есть бабушка, есть работа, есть подруги. Ведь была же я когда – то счастлива без Валерия. Но воспоминания о качелях, летящих к облакам, о душистых букетах васильков и ромашек заставили меня собраться и выйти на холодную погруженную во мрак улицу.

10
{"b":"586871","o":1}