ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

- Будь умницей, - шепчет красномордый. – А не то, я сломаю твою шейку, маленькая шлюшка.

Чьи то руки поспешно, путаясь в пуговицах, стягивают с меня джинсы.

Я уже ничего не вижу перед собой, перед глазами вращаются цветные пятна. Где-то, словно сквозь вату, доносится голос Валерки, он о чём – то просит каких – то ребят.

Колючее колено раздвигает мне бёдра , твёр дый и горячий пенис с трудом пытается протиснуться внутрь меня, но никак не попадает. Толчок, и е щё раз и ещё. Моё тело не желает впускать в себя это мокрое до отвращения крупное , нечто. Но Абдуллу эт о не останавливает. Матерясь, он тыкается в меня всё яростнее, всё агрессивнее. Грубые пальцы в заусенцах щипают кожу, стараясь причинить, как можно больше боли. Моё сознание уходит, я погружаюсь в спасительную мягкую тьму, понимая, что скорее всего, останусь в ней навсегда.

Внезапно, сквозь окутавшую меня пелену забвения, прорывается звук разбивающегося стекла. Осколки водопадом обрушиваются на пол комнаты, а меня окатывает чем – то горячим и солёным. С трудом разлепив глаза, я вижу, что на мне лежит обезглавленный труп, а из него толчками вырывается кровь. Вся комната залита осколками и кровью, разбитое окно зияет чернотой, и из него тянет пронизывающим холодом. Под столом лежит голова

Красномордого, с остекленевшими глазами и разинутым, в ужасе, ртом. Валерка катается по полу, скуля и зажимая распоротый живот, из которого вываливаются окровавленные внутренности. Над Абдуллой же, нависает Ковалёв, вонзив в его шею клыки и жадно причмокивая.

Происходящее напоминает дурной сон, от которого, хочется проснуться. Но уж слишком я вно, слишком тошнотворно пахнет кровью , слишком сильно трясёт моё тело от холода, страха и отвращения. А может быть это и есть сон? Болезненный бред. Да, так и есть, я сплю. Я заболела, у меня температура. Но скоро я проснусь, и всё будет хорошо. Бабушка даст мне лекарство, вызовет врача, а я позвоню на работу и предупрежу, что уроков истории в ближайшую неделю не будет. Ох, ну когда же наступит пробуждение?

Напившись крови, Ковалёв вытирает рот тыльной стороной ладони. и направляется ко мне.

Я в ужасе кричу и ползу на четвереньках в сторону двери. Только бы доползти, только бы вывалиться в коридор, а там люди. Ведь не смогут же они равнодушно отнестись к девушке в окровавленной одежде.

Сильная рука тянет меня вверх.

- Нам нужно торопиться, - ровным голосом произносит он, будто бы на полу не лежит три труппа, словно его ноги не топчут кровавые лужи, словно он не пил сейчас из разорванной шеи Абдуллы.

Мы вылетаем в разбитое окно. Под нами белой простынёй проносится поле, над нашими головами коричневым, мутным и вязким, словно кисель, пологом нависает небо. Холодно! Я и не думала, что может быть так холодно. Тысяча игл вонзается в кожу, стынет кровь, лёгкие разрывает болью. Потоки встречного ветра яростно лупят по лицу, уродливыми гибкими щупальцами выкручивает кости, ввинчивается в глаза, нос, уши. А мы всё летим, летим, летим, и кажется, что нашему полёту не будет конца, что я уже умерла, и сейчас моя грешная душа получает заслуженное наказание. Наконец, сюрреализм происходящего окончательно выматывает мою нервную систему, и я с благодарностью погружаюсь в объятия тьмы.

Глава 5

Я в огромном ледяном шаре. Он кружится, а я, то и дело, ударяюсь то об одну, то о другую стенку шара. Стенки обжигают холодом, от которого стынет всё внутри. И единственное моё желание – чтобы прекратилось кружение. Поворот, ещё один и ещё. Ну пожалуйста! Ну остановите это кто- нибудь! Я больше не могу! Я больше не выдержу! Я плачу, плачу навзрыд, и слёзы мои холодны. Они превращаются в кусочки льда и застывают на щеках.

Но вот шар с треском раскалывается, ко мне протягиваются руки. О ни поднимают меня, прижимают к горячему телу. Я доверчиво приникаю к спасительному теплу, затем поднимаю взгляд и вижу страшное лицо Ковалёва, перепачканное кровью. За его спиной что- то взрывается и мы оказываемся в горящей комнате. Меня опаляет жаром, губы пересохли, хочется пить. Ковалёв подносит к моим губам стакан воды, но стоит мне пригубить столь вожделенную жидкость, она краснеет, и я понимаю, что передо мной кровь. Мы летим сквозь пламя, пока не долетаем до рычащей мясорубки, из которой в огромный таз вываливается фарш. Я с ужасом осознаю, что этот фарш и з человеческого мяса. Вот в месиво из перетёртых костей, кожи и мышц падает золотой зуб

Красномордого, в его поверхности отражаются языки пламени, а вот и медальон, который я подарила Валерке на день его рождения. Мой крик так пронзителен, что от него закладывает уши. Глаза резко открываются и я вижу перед собой старуху, протерающую моё лицо влажной тряпицей.

- Кризис миновал,- говорит она. – Можешь теперь отправить её к остальным.

- Я бы предпочёл, чтобы она побыла здесь.

Голос собеседника старушки показался мне знакомым.

- Пусть напоследок с людьми пообщается перед тем, как ты перетащишь её через пор тал. Это важно для них, Вилмар.

Мерно тикали часы.

В комнате пахло лекарствами и тяжёлым духом болезни.

Из - за ,неплотно – задёрнутых, штор просачивался утренний голубоватый свет. Никогда не любила утро. Оно пугало меня своей непредсказуемостью, своими новыми правилами. Утро- это холод и тревога пробуждения, это- путь до работы в набитом людьми городском транспорте, это угрюмые прохожие, это- совещания на работе. Вот и сегодняшнее утро не сулило мне ничего хорошего. Где я ? В больнице? В чьём- то доме? Кто эти люди?

- Люди существа слабые, тебе следует это запомнить, балбес, если уж собрался завести себе источника. Если бы ты не вздумал тащить девчонку почти голыш ом в двадцатиградусный мороз, мы бы уже давно находились в Далере, а не теряли бы тут лишние три дня. Его величество будет вами недоволен. Он собрался чиновников награждать, а тут такая оказия.

Старуха ехидно захихикала.

- Время ещё есть, - отмахнулся Вилмар. – Я скажу ему, что это ты так долго источника выбирала, не могла определиться, все такие сладенькие, хорошенькие.

- Вот дурак! – насмешливо фыркнула старуха. – Я то уж давно выбрала. Мне мальчик понравился, лысенький такой. Дерзкий, адреналина в кровушке много, того и гляди в драку кинется. Кстати , можешь забирать своё сокровище. Очнулась она, лихорадка отступила, лежит здесь претворяется.

- Не всё ли равно, кого ты выбрала. В любом случаи они у тебя долго не живут.

К кровати, на которой я лежала подошёл Ковалёв. Мой кошмар. Аккуратный, свежий, благоухающий ментолом и цитрусом. Б ежевые брюки, белоснежная рубашка- всё тщательно отутюжено, всё сияет чистотой, словно никогда не летели на его одежду, куски разодранной человеческой плоти, словно рот его не был перепачкан кровью, убитого им человека, словно не разило от него запахом истерзанных внутренностей и смертью.

Меня затрясло от страха. Он медленно приближался, он тянул ко мне свои руки. Я же, слабая, беспомощная, жалкая ничего не могла сделать. Моя жизнь, в последние несколько часов, превратилась в комнату страха, где за каждой дверью меня ожидает какой- то ужасный сюрприз. По спине противной струйкой пробежал холодный пот, язык примёрз к нёбу, воздух показался густым, совершенно непригодным для дыхания, во рту разлилась горечь.

- Нет, - прохрипела я, стараясь уцепиться за рукав старухи. – Бабушка, милая, не отдавай меня ему.

Я была готова унижаться, умолять, ползать на коленях перед этой бабкой с потемневшим от старости лицом и узловатыми жёсткими руками. Сложно сохранять чувство собственного достоинства, когда тебе грозит смерть. А то, что этот Ковалёв или как его там, Вилмар, несёт смерть, я даже не сомневалась.

12
{"b":"586871","o":1}