ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Я поклялся, что обязательно сверну шею поганому ублюдку, на что моя Оленька рассмеялась, но безрадостно, обречённо. Её смех звучал дробью осеннего дождя по жестяной крыше, столько затаённой печали, столько боли в нём было.

А ещё, в каждой её фразе, в каждом её жесте сквозило одиночество, серое, вязкое, непроглядное.

- Ну так будешь кожу сдирать? – спросил я её, видя как бедняжка встревожено поглядывает на небольшие наручные часики. Время, отпущенное на выполнение задания, должно быть, уже давно истекло. А она, дурочка, разоткровенничалась, заболталась, увязла в таком желанном сочувствии и участии. Но вдруг, глаза Ольги вспыхнули решимостью, пухлые щёчки заалели, и поднеся своё запястье к моим пересохшим, потрескавшимся губам, твёрдо проговорила:

- Кусай!

И я укусил. Но взял совсем немного, чтобы не причинить своей девочке вреда.

После этого случая, Оля стала навещать меня каждый день, делясь своей кровью, наполняя меня жизнью. И я благодарно принимал драгоценный дар моей солнечной феи, моего ангела. Мы говорили обо всём, о войне, о людях и вампирах, об Олином муже, который любил выпить, о детях, трёхмесячной дочке Агнессе и двухлетнем Мишутке.

И вот как- то очнувшись от липкого мутного забытья в своей камере, я почувствовал, что магической силы во мне накопилось достаточно, что моя стихия меня услышит и придёт на помощь. Мне удалось поднять грунтовые воды, которые разрушили здание лаборатории, словно карточный домик. Никто не выжил, кроме вампиров и Оленьки которую я прихватил с собой. Девчонка не поняла, что произошло. Вот мы мирно беседовали, она рассказывала мне о чём то и вдруг – хлынула вода, начали рушиться стены. Упущу подробности того, с каким трудом нам, обессиленным, больным удалось открыть портал. Как трое суток жили в подвале какого- то дома, как по ночам выходили на охоту, чтобы выпить крови припозднившегося прохожего. Мои товарищи, осушали человека до последней капли, пили жадно и много, порой ругаясь из за того, что кто- то выпил больше. Мы стали походить на зверей. Гуннар- маг земли, которому для поиска портала было необходимо больше крови начал требовать, чтобы я отдал ему Олю. Мол, такой великолепный источник пропадает, а ему приходится давиться алкоголиками. Но за свою солнечную фею я мог убить даже соплеменника. Я охранял её от посягательства вампиров так, как наверное не охраняла бы даже самка своих детёнышей. Оленька же, была так напугана всем происходящим, что постоянно плакала. Пришлось погрузить её в сон.

В Далер мы вернулись с позором. Ну как же, провалили задание, не оправдали надежд, не добыли столь нужных, просто жизненно необходимых, источников. Наша страна тогда переживала довольно сложные времена. Отсутствие человеческой крови для нас такая же беда, что и отсутствие воды или продовольствия. А мы, привыкшие к тому, что каждый из нас имел своего собственного источника, просто не могли смириться с ограничениями, которые диктовала нам новая жизнь. Именно тогда, в годы кровавого кризиса, и появились пункты общественного питания. Но несмотря на голод, царивший в нашем государстве, к моему облегчению, и чего уж там скрывать, удивлению ,

Ольгу объявили спасительницей, героиней, предложили поселиться в любом уголке Далера, дали гражданство нашей страны и пообещали полную неприкосновенность. Но моя девочка отказалась от дома , что очень меня обрадовало. Вот только радость моя оказалась преждевременной. Оля не желала жить в Далере. Каждый день она просила, умоляла, требовала, чтобы я отправил её обратно к детям. Я же просто помешался на ней. Присутствие Ольги стало так же мне необходимо как воздух и пища. Страх остаться без неё приобрёл навязчивую форму. Я боялся, что она споткнётся на лестнице и сломает себе шею, боялся, что утонет в ванне, боялся, что выйдет из дома и какой не- будь, не слишком законопослушный вампир выпьет её. Моя готовность держать Ольгу при себе постоянно, контролировать каждый её шаг, изводила нас обоих. Она кричала, что я маньяк, что она устала от моей навязчивой заботы, что ненавидит вампиров и Далер, и чтобы я, проклятый урод, переправил её через портал. Но чем больше она старалась меня оттолкнуть, тем грубее я внедрялся в её личное пространство, сужал, сминал, старался уничтожить, чтобы никаких границ между нами, никакого расстояния. Я применил « магию на крови», доступную лишь очень сильному магу. Теперь удаляясь от меня чуть дальше пяти метров, Ольга ощущала боль. Я ненавидел себя за это, но снимал привязку лишь только тогда, когда уходил на службу. Тогда в ход пускалось другое заклинание, «заклинание слежения». В небольшом шаре, наполненном водой, я показывал тебе такой, хорошо просматривался весь мой дом и перемещения Оли по нему. И стоило ей коснуться чего- то опасного, как в её голове звучал мой голос, предупреждающий об этой самой опасности. Она ненавидела магию, не выносила мои прикосновения. А я, не взирая на это, возвращаясь со с лужбы предвкушал, как войду в дом и обниму свою Оленьку. Я так и делал. Хватал её в охапку и, не обращая внимания на крики и проклятья, прижимал к себе. Мне так хотелось передать моей девочке своё желание, свою боль от её пренебрежения, свою любовь, оплести страстью, окутать нежностью. Я не хотел всерьёз верить в то, что всё это ей не нужно. Убеждал сам себя, что девочка просто стесняется, боится меня, испытывает чувство вины перед родиной. Что ей необходимо время, а мне терпение и настойчивость, и тогда ледяная стена между нами дрогнет, пойдёт трещинами, растает, и Оля поймёт, насколько сильно нуждается во мне.

Надо ли говорить, что, с тех пор, как Ольга появилась в Далере, я ни разу не брал её крови. Но знают лишь боги, как же мне этого хотелось. Я ждал, что она предложит мне по доброй воле, протянет своё запястье, как там, в лаборатории и решительно произнесёт:

- Кусай!

Но с каждым днём, как бы я не старался, моя солнечная фея, моя золотистая росинка становилась от меня всё дальше и дальше.

И вот однажды, вернувшись со службы я нашёл Ольгу дома плачущей. Она часто плакала, но думала. Что я этого не вижу. Но на этот раз, она рыдала, сидя на полу, не в силах остановиться.

Я бросился к ней, чтобы утешить, коснуться её шелковистых волос, обнять её тёплое мягкое тело, приникнуть губами к пульсирующей, такой притягательной сонной артерии. Как вдруг в глазах потемнело, в нос ударил резкий запах её крови. Он был пронзительным, доводящим до безумия…

Я пил, не в силах остановиться, не видя ничего вокруг, ничего не замечая, рыча, словно зверь. И очнулся лишь тогда, когда в моих руках осталось обескровленное тело. Огромные, уже мёртвые глаза смотрели с укором, синие губы застыли в немом крике. Я держал свою девочку, выпитую без остатка, убитую мной.

Чтобы прийти в себя, мне потребовались годы. Боль утраты и собственной вины терзали меня изнутри. Но время лечит. Я постепенно начал оживать, получать удовольствия от жизни, ушёл в работу. И вот однажды, комар принёс мне образец кров и. Но это была не просто капля биологического материала, так необходимого каждому вампиру, это была часть её, моей девочки. Тот свет, та тёплая энергия, разве можно забыть, перепутать с чем то другим? Я решил, что обязательно отыщу носителя и заберу в Далер, чего бы мне этого не стоило. Наша встреча в школе подтвердила мои догадки, ты- потомок Оли, моей солнечной феи. Боги милостиво да ли мне ещё один шанс, которым я воспользовался.

Вилмар поцеловал меня в лоб, провёл рукой по волосам.

- Но я- не Ольга, я совсем другой человек, - мне стало обидно. Значит, он видит во мне не меня, а мою прабабку, на почве любви к которой свихнулся. Не мне предназначены его поцелуи, не со мной он проводит жаркие ночи и радостные счастливые дни, не со мной на руках летает над морем, а с ней. Хотя, ему три сотни лет, мало ли кого он целовал, мало ли в кого влюблялся? Да и Ольги давно уже нет, она осталась в прошлом. А я то есть, и это я стою рядом с ним на горе, и это мне Вилмар рассказывает свою историю, делится сокровенным, открывает душу.

39
{"b":"586871","o":1}