ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Голова гудела. Хотелось закрыть глаза и погрузиться в сон, и плевать где, в камере, на улице или даже на этом колченогом табурете. Лишь бы не смотреть на мигание неисправной прямоугольной лампы под потолком, унылые стены, жёлтые, от табачного дыма, тюлевые занавески, не слышать ноющего голоса побитого жизнью и осточертевшей работой следователя.

- Вы пришли в комнату, подсыпав в водку сильно- действующее снотворное. После того, как мужчины выпили и уснули, вы, с особой жестокостью, убили их, нанеся множественные ножевые удары, а потом, ограбив их, исчезли.

Наташка меня предала. Вот от чего она так нервничала, говорила о деньгах и кривилась при взгляде на меня. Наташка, с которой мы сидели за партой в институте, Наташка, которая бывала у нас в гостях и лакомилась бабушкиными ватрушками, Наташка, пригласившая меня свидетельницей на своей свадьбе. О чём она думала, набирая номер , чтобы позвонить в полицию? Жаль ли ей было нашей дружбы?

- Прости меня, если сможешь, - прошептала она.

Но нужно ли ей моё прощение? Да и смогу ли простить это предательство?

Дышать с каждой минутой становилось всё тяжелее. Сырой густой воздух камеры не желал проталкиваться, проникать в лёгкие, так как был совершенно непригоден для дыхания. Дырка в полу, предназначенная для справления нужды, смердила, распространяя по узкой камере запах чужой мочи и фекалий. Долго ли я здесь пробуду? От чего зависит моё пребывание в этом мерзком помещении?

Тело моё, скованное страхом и отчаянием, не желало двигаться. И я неподвижно сидела, поджав под себя ноги. Хуже всего, что не оставалось никакой надежды. Даже лёжа в вампирской ванне, в душе моей теплился крохотный огонёк ожидания чуда. Я ждала , что за мной придёт Вилмар, и он пришёл, и подарил мне жизнь, счастье, любовь. А кто спасёт меня сейчас? Никто! Даже моя лучшая подруга, которой я доверяла больше, чем себе самой меня предала.

Лязгнул замок, и мужской голос рявкнул:

- Гражданка Синицына, на выход!

Как же я была благодарна этому хмурому мужику, избавившего меня от вдыхания вонючего сырого воздуха камеры, пусть на время, пусть лишь для встречи со следователем.

На этот раз, в кабинете меня встретил другой человек, полная противоположность вчерашнему. Маленький толстый мужичок, с узкими глазёнками и реденькими усиками, весь отглаженный, чистый, бодрый и благоухающий, сидел за столом, деловито перебирая бумажки. Мне, помятой и неумытой стало даже не удобно перед ним, за мой внешний вид. Но стоило ему заговорить, как мне тут же стало не до глупого стеснения.

- Чё, думаешь, сучка, умнее всех! – заорал он.

От неожиданности я отшатнулась, что следователю невероятно понравилось.

Так как он заорал с новой силой:

- Думаешь, не расколю, тварь?! И не таких раскалывали. Отвечай, скотина, немедленно, с какой целью ты пошла к Засорину Валерию Петровичу.

А я и не знала, что он Петрович. Валерка всегда был для меня просто Валеркой. Слюна следователя долетала до моего лица, но тот совершенно не стеснялся этого. Наоборот, ему доставляло удовольствие, унижать человека, чувствовать себя вершителем судеб, быть таким, каким хочется, в зависимости от настроения. К моему счастью, пытки для уголовников в нашем гуманном государстве запрещены, их используют лишь при допросе политических, к коим, пока не открыла рот и не рассказала о вампирах, я не отношусь.

Ещё в машине, с заломленными руками за спиной, не зная, куда меня везут, я решила, что они от меня не услышат ни слова ни о портале, ни о Вилмаре, ни о Далере. За эти рассказы меня бы никто не приставил к награде, никто бы даже спасибо не сказал. Единственное что предназначалось для меня- пытки, которые вытащили бы из моей памяти всё что можно, вплоть до интимных подробностей. А потом, если бы я выжила, конечно, отправили в шахту, добывать багрог для любимой родины.

- У нас должно было быть свидание, - ответила я и сама же этому удивилась. Свидание с Валеркой? Неужели я всерьёз собиралась отдать себя ему?

- А с гражданином Фасхутдиновым и гражданином Харитоновым у тебя тоже свидание было?

Хищная пасть следователя раскрылась в глумливой улыбочке, обнажив ряд прокуренных коричневых зубов.

- Они сами пришли, их никто не звал. Им Валерий задолжал что- то, и они начали требовать поляну и бабу. Они решили меня изнасиловать.

- Изнасиловать, - хмыкнул мужичок. – Да на тебе, потаскуха, пробу ставить негде! Не строй из себя невинную овцу!

После этих слов меня осенило, я с жестокой ясностью поняла, что никому не нужна правда. Ни усталому следователю, ни этому психопату, ни мне самой. Все факты, которыми они располагают, говорят против меня. Сама же я не буду распространяться о вампирах. День за днём, меня будут приводить на допрос, а потом уводить в гадкую камеру, и, в итоге, я ослабею и подпишу всё, что угодно. Так ни легче ли всё завершить прямо сейчас, раз больше нет другого выхода. Этому истеричному мужику не нужна истина, ему не интересно, почему было разбито окно, откуда взялись укусы на теле Абдуллы и почему из него выкачана вся кровь? Легче найти козла отпущения, свалить на него все грехи и расслабиться, выпить пивка с друзьями, почитать газету, посмотреть футбольный матч.

- Потаскуха, грёбанная! Подписывай, кому говорят! Иначе, я на тебя и остальные убийства повешу. В городе столько человек исчезло, а не твоих ли рук дело? А может и старуха твоя тебе помогала? Прятала тебя где- то целых три месяца. Ты сгниёшь на амгровых болотах, помяни моё слово! Да ты, тварь о высшей мере молить будешь!

На меня навалилось отупение. Визг следователя больше не пугал, не удивлял, ни обижал. Он просто был, звучал разноцветным, бестолковым фоном, безумная, несуразная, отвратительная смесь всевозможных оттенков.

В кабинете пахло табаком и кофе. И от желания сделать глоток из кружки следователя на глаза навернулись слёзы, а рот наполнился слюной. Утренний кофе в саду в изящных белых чашечках, солнце, ещё не набравшее силу смотрит сквозь прорехи , отражаясь на столовых приборах, зелень глаз Вилмара напротив, его улыбка, его раскатистый, словно рокот моря, смех.

- Подписывай! – кулак следователя с силой опускается на обшарпанную бурую столешницу. – Смотри, я ведь и бабку твою привлеку, вместе амгру добывать пойдёте!

Серый казенный лист с напечатанными словами шлёпается передо мной. Мои дрожащие пальцы ставят кривую подпись и отбрасывают в сторону липкую от множества чужих вспотевших пальцев ручку. Последний гвоздь моего гроба забит, и пути назад больше нет.

Следователь может собой гордиться.

А ведь у этого мужчины, наверняка есть жена и дети, и он их, должно быть, любит. Я для него – просто работа, просто дело, которое нужно было раскрыть и за которое ему заплатят деньги. Моя дальнейшая жизнь его не касается. А кого теперь она касается, кому интересна? Вилмару, пожелавшему от меня избавиться, хотя столько пел о своей любви? Наташке, отдавшей меня на растерзание, даже не выслушав моей истории, ради награды? Бабушке? Но едва ли она захочет меня видеть. Я всегда была для неё послушной девочкой- цветочком, тихой, скромной, честной. А тут – убийца. Есть чего стыдиться и прятать глаза от соседей и знакомых, есть за что проклинать неблагодарную внучку.

И вновь вонючая, затхлая тёмная камера, моё пристанище до суда. Сколько же несчастных перебывало здесь? Сколько было пролито слёз, разбито кулаков о бездушную бетонную стену, сколько времени человек мог томиться тут без возможности принять душ, сменить одежду, вдохнуть свежего воздуха. В этом бетонном мешке пахло не только мочой и сыростью. Сидя в темноте, без самого маленького источника информации, дела, которым можно было бы себя отвлечь и занять, без всякой надежды на спасение, отрезанная от мира, в ко тором по прежнему кипит жизнь, я разматывала клубок, сплетённых в него запахов, пота, безнадёги, страха, приносимой еды. Омерзительный дух алкоголя и сигарет, крепких, мужских, густой аромат женских духов. Ужасная, безумная какофония запахов, от кот орой можно свихнуться. Разве не пытка, вдыхать всё это? Ни щёлочки, через которую могла бы проникнуть струйка морозной, но такой чистой и освежающей прохлады, ни единой лазейки. Всё глухо, закрыто, законсервировано. Наверное и мой запах останется здесь, и его прочтёт следующий читатель. Только едва ли найдётся такой чудак, которому придет это в голову. Хотя от тоски, безысходности и страха неизвестности чем только не займёшься? Позже, я буду оценивать окружающую обстановку да и людей тоже ориентируясь не на зрение, так как глаза можно обмануть, не на слух, так как порой мы слышим то, что ожидаем услышать, а с помощью обоняния. Запах- это информация, уходящая в подсознание, минуя логику. Запах, может предупредить об опасности, когда видимых причин для тревоги нет, обрадовать, когда повод для радости ещё не наступил. Запах- ключ к эмоциональному состоянию, это язык, который достаточно грамотно перевести.

51
{"b":"586871","o":1}