ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Вспышка бессильной ярости опустошила меня, и теперь я, стараясь ни о чём не думать, смотрела на красные стволы сосен. Меня ищут? Ну и пусть! Вернусь лишь тогда, когда буду всё о себе знать. Они мне лгали всё это время, придумали сказочку о маньяке, о моём хлипком здоровье. А я ещё мучалась угрызениями совести, мол, бедные, несчастные дедушка с бабушкой, возятся со мной с самого детства… А где же этот белобрысый? Мы расстались? Кто кого бросил?

Где- то вдали слышался лай собак и голоса людей.

- Зинаида! – кричали одни.

- Виктор! – кричали другие.

Витька тоже что- ли пропал? А он то куда делся? Небось валяется где не- будь после вчерашнего.

День в лесной сторожке протёк как- то незаметно. Общество старика не тяготило, наоборот, с ним рядом я чувствовала себя комфортно, спокойно. Профессор был немногословен, не лез ни с расспросами, ни с нравоучениями, и меня это вполне устраивало. После обеда, состоящего из молодой варённой картошки и жаренных грибов, меня сморил сон, и я растянулась прямо на траве у порога, положив под голову, свёрнутую ветровку, которую мне всучила вчера бабушка. Звенели комары, щебетали птахи, солнце ласкало кожу прощальными августовскими лучами.

Старик меня не беспокоил, но находился по близости.

А вечером мы молча сидели на поваленном дереве у реки. Профессор ловил рыбу, и получалось у него довольно ловко. Я даже слегка удивилась, мне всегда казалось, да и местные жители говорили, что в нашей речушке Углёвке рыбы не осталось. Ан нет, сидит городской от мозга до костей профессор психологии и вытягивает одну рыбку за другой, будто бы с рекой договорился.

- А как ваше имя? – наконец решилась спросить я. Ведь нужно же к нему , как- то обращаться.

- Виктор! Зинаида! –голоса то приближались, то отдалялись. Неужели Витьку так и не нашли?

- Это ты мне сама расскажешь, когда вспомнишь.

В глазах старика сверкнули лукавые зелёные огоньки. Где- то я всё же видела эти глаза и прыгающих в них зелёных чёртиков. Значит и правда, мы были знакомы, и я должна его вспомнить.

Глава 26.

Из тягучего , невнятного сна меня что- то выдернуло. Открыв глаза, я уставилась в проём серого окна, за которым шумел дождь. Это был не мелкий моросящий, наводящий тоску дож дик, а настоящий ливень, мощный, бесшабашный, полный молодости и неудержимой силы. Так бывает лишь весной, в середине мая, когда вдруг в один из ясных дней, гонимые потоком ветра, набегают густые, тёмные тучи. Становится жутко и, от чего- то, весело, будто бы попадаешь в волшебную страшную сказку. Упоительно пахнет грозой, свежестью листвы и молодой травы. И вот, с надувшихся от туч небес вырывается тёплые нити дождевой воды. Но кроме шума хлещущего по лис тве, траве и хлипкой крыше ливня, по лесу разносилось чьё- то пение. Голос казался смутно знакомым, от него щемило в груди, перехватывало дыхание. Язык, на котором пелась эта песня был мне не знаком, но каждый звук, каждая пропеваемая фраза дарили ощущение радости, незамутнённой, чистой, наполненной светом, самой жизнью. В ней было и тепло летних ливней, и свежесть зимнего снега, и заря над водной гладью, и смех ребёнка, и клейкость майской лис твы.

И мне захотелось туда, под струи, летящие с неба, под тучи. Чтобы почувствовать как вода ласкает оголенную кожу, как липнет к телу намокшая одежда.

Я с трудом, цепляясь за шершавое дерево стен, выползла из избы, и запрокинула лицо к водянистому жидкому небу. К потемневшим соснам, вдыхая терпкий дух намокшей хвои.

- Твоя стихия вода, - услышала я голос Вилмара, но не здесь, а в другой, далёкой, навсегда утерянной жизни.

Никогда больше не повторятся наши прогулки по Далеру, наши поцелуи под южным звёздным небом. Я никогда не усну, положив свою голову на плечо вампира, а он не закружит меня над вздымающимися морскими волнами. Да, ничего этого больше не будет, но осталась память. Это со мной было и хорошее и плохое. Нежные прикосновения Вилмара и страшная ванна в пункте общественного питания, прозрачная сфера несущая нас с любимым к облакам и, обезумевшая от ст раха, Алёна, огненная клетка и волшебный водопад, где мы соединили свои ауры.

Слёзы смешивались со струями дождевой воды, а я беззвучно благодарила стихию за исцеление своего разума. Мне было хорошо, легко и свободно, и я гнала от себя мысли о том, как себя вести с бабушкой и дедом, который и не дед мне вовсе, а генерал Карпеев, враг Вилмара и всей службы поставки.

- Ты вспомнила, девочка моя, - мой вампир стоял напротив меня, в белой, промокшей рубахе и светлых, брюках, с мокрыми, прилипшими ко лбу и щекам волосами, ясным, открытым, полным нежности взглядом. Сколько до него шагов, десять, двенадцать?

- Этот ливень твоих рук дело? – голос мой дрожал, от нахлынувшей радости, от неукротимого желания коснуться его, да нет, вру, вновь вру сама себе, прижаться всем телом, впитать в себя прохладу его мокрой кожи, вобрать всей полнотой лёгких его родной запах.

- Я просил стихию исцелить твой разум, и она помогла нам, - Вилмар протянул ко мне руки, рукава свободной рубахи трепетали на ветру, словно крылья. – Подойди же ко мне, не бойся, Инга.

Нас отделяла друг от друга прозрачная стена дождя, тонкая, невесомая. Как страшно подойти к нему и обмануться. А вдруг его нет? Вдруг это всего лишь игра моего больного воображения? Боюсь приблизиться, боюсь потерять.

Делаю шаг, затем другой. Но он одним прыжком преодолевает оставшееся расстояние, и мы застываем, прижавшись друг к другу. Мои пальцы запутываются в густой пшенице его волос, каждая клеточка моего тела поёт, звенит от счастья. Погружаюсь в зелёную бездну его глаз,

Млею от того, что губы Вилмара повсюду, скользят по шее, по плечам, под ключицами, вытирают дождевые капли, а может и слёзы, с горящих щёк.

Вваливаемся в тёмную избушку, падаем на пол, одновременно гладя друг- друга, изучая заново после долгой разлуки. Дрожащие руки срывают одежду, и она, такая лишняя, такая мешающая сейчас, летит в угол. И больше ничего не существует лишь наши губы, сливающиеся в долгом, бесконечно долгом поцелуе, соприкосновение наших тел, гладкости его нечеловеческой кожи и жара, в котором мы сгораем. ..

По крыше по- прежнему барабанил дождь, стучался в хлипкое мутное окошко, затерянной в лесу сторожки. Мы лежали на полу уставшие, обессиленные. Я говорила и плакала, плакала и вновь говорила, о предательстве Наташки, о тюрьме, об амгровом болоте, о подвалах СГБ . А Вилмар, приподнявшись на локте смотрел на меня своими глубокими, неземными очами, полными и боли, и вины, и любви.

- Как же я скучал, Инга, - чуть слышно произнёс он. – Д умал, что потерял тебя навсегда. Ты не вампир, и видеть всё, что происходит с тобой я не мог, просто ощущал твою боль, твои эмоции, чувствовал, как ты тянешь из меня магию. Но это радовало, ведь если ты боишься, тоскуешь, волнуешься, если тебе нужны силы, значит твоё сердце бьётся. Но однажды связь прервалась. Как же это страшно, остаться живым лишь на половину. Все вокруг уговаривали меня смириться, приводили множество примеров, но я, словно одержимый продолжал посылать комаров.

Мягкие тёплые губы коснулись предплечья, дотронулись до красного пузырька комариного укуса.

- Я очень сильно болел, милая моя. Эти уроды причинили тебе столько боли, а мне так хотелось защитить тебя, залечить твои раны. Мой магический резерв истощился, мне требовалось много крови. Мать выхаживала меня в храме воды, служба поставки сбилась с ног, доставляя мне новых источников. Прости, лучик мой, я должен был вытащить тебя оттуда, отобрать у этих мерзавцев.

64
{"b":"586871","o":1}