ЛитМир - Электронная Библиотека

"Значит, уже наступил отопительный сезон, то есть, возможно, что уже зима. Зачем на том свете тонкости этого мира?"

Она отошла от окна и направилась к двери. Где выключатель она, конечно, уже не помнила, но рука автоматически поднялась и сразу нашла его. Включив свет, она убедилась, что это действительно спальня ее самаркандской квартиры тридцатилетней давности. Вот только кровать матери пустовала.

"Оно и понятно - это же мои видения, а не ее".

Но никаких догадок пока в голове не возникало, и она открыла дверь в гостиную. Здесь тоже было темно, но даже в полутьме она поняла, что расположение комнат в квартире, мебель, дорожки, шторы

- все то же самое. Она направилась в кухню, даже не включив в гостиной свет.

В простенке между прихожей и кухней висело все то же зеркало. Она мельком взглянула в него и оторопела. Только сейчас она разглядела, что бродит по квартире в своей старой фланелевой спальной рубашке, которую даже в те годы одевала с большой неохотою, и потому из темноты на нее смотрело привидение в белом балахоне, бледное и слегка размытое.

"Ах, вот оно что! Я стала привидением. Получается, что привидения могут перемещаться во времени. Вот только, почему так болит рука, которую я ущипнула? А что, если включить свет. Я исчезну?"

И опять же, она совершенно не помнила, где находится выключатель, но повернулась, сделала два шага в сторону, подняла руку и включила свет...

"Господи! Да что же это?!"

Привидение не исчезло, а даже, наоборот: в зеркале была реальная, осязаемая молоденькая девочка, лет восемнадцати-двадцати, со стрижкой "сэссон", модной в семидесятых, в нелепой розовой рубахе, с выражением ужаса в глазах. Но не какая-то девочка, а она сама тридцатилетней давности... И тут она заплакала навзрыд, оседая на голый холодный пол.

"Не хочу! Не хочу! Не хочу!" - билась в ее голове единственная мысль. Она схватилась руками за голову, раскачиваясь и причитая уже вслух:

- Не хочу! Не хочу! Не хочу!

Сколько она так просидела, не помнит, но то ли пол был уж очень холодный, то ли слезы все выплакались, а сидеть ей стало неудобно. Она встала, забралась на диван с ногами, поджав их под себя, и задалась другим вопросом:

"Почему?"

И тут же получила ответ.

"Потому что это твоя последняя возможность", - прозвучал мягкий женский, но совсем незнакомый, голос, причем, она услышала его не ушами, а прямо в голове. Удивляться ей порядком надоело, да и чему тут удивляться - обычная телепатия. Потому она просто спросила, вслух, ей так было привычнее:

- Возможность чего?

"Выполнить свою миссию".

- А в чем ее суть?

"Этого мы не можем сказать".

- Так, как же я ее выполню, не зная чего выполнять?

"Очень просто: надо жить сообразно своим способностям, данным тебе свыше при рождении".

- Значит, я не так жила?

"А как ты думаешь?"

- М-да... Не так, совсем не так... Но как же мои дети, моя внучка? Они что - тоже ошибки? - И такая волна тоски накрыла ее, что она задохнулась, и выступили слезы на глазах. Но что-то мягкое коснулось ее лба, и волна откатилась куда-то внутрь.

"А что ты им оставила?"

Тоска в груди свернулась в комок и отозвалась болью в сердце.

- Значит, изменив свою жизнь, я смогу изменить и их жизни?

"Ты сможешь им помочь".

"Да-да, ведь самой страшной болью последних лет было бессилие: бессилие что-либо изменить в их судьбе".

- Но, я же помню их, я же буду по ним тосковать?

"Ты будешь их помнить, но тоски не будет".

- Ну, хорошо. Сколько мне лет?

"Восемнадцать".

- А какой сегодня день?

"Седьмое ноября".

- Почему именно сегодня?

"А ты не догадываешься?"

- Сегодня я совершу свою первую большую ошибку. Так?

"Да".

- Я не совершу.

И вдруг ей стало страшно: ей дают возможность прожить жизнь заново, но как же она ее исправит, если не будет помнить свои ошибки?

"Мы оставим в твоей памяти горький опыт твоей жизни".

- А как же мои способности? Я же растеряла их за тридцать лет, я ничего не помню даже того, что учила в школе.

"У тебя тело восемнадцатилетней девушки, в том числе мозг. Знания, накопленные за восемнадцать лет жизни, еще свежи, просто память будет хранить и сведения о твоей прошлой жизни".

- Вот как. И часто вы так делаете?

"Нет".

- А почему я?

"Потому что твоя жизнь на Земле закончилась в качестве этой женщины. Но душа не обрела покоя. И мы даем тебе возможность что-то исправить".

- А если у меня ничего не выйдет?

"..."

- Почему вы молчите?

"..."

- Вы уже ушли?

"Нет. Но нам пора".

- Еще один вопрос. А где моя мать?

"Мы не можем тебе всего объяснить, но в теперешней твоей жизни вчера ты ее похоронила".

- О, боже! Как она умерла? Я же об этом ничего не знаю, в той жизни было все по-другому.

"Все встанет на свои места утром".

Она ясно почувствовала, как что-то отлепилось от ее головы, и подумала:

"Когда это ко мне приклеилось?" - но ужасно захотелось спать, она в каком-то полусне добрела до кровати и моментально уснула. Ей ничего не снилось, ну, совсем ничего.

Когда она проснулась, было уже светло, под окном шумели машины, играла музыка, слышались людские голоса.

"Ну да, сегодня же праздник. А что это было со мной ночью? Ах да. Надо снова жить. Без девочек моих. Интересно, если я рожу их от другого мужчины, они будут именно моими девочками, какими я их помню: внешне, по характеру, по возрасту? Надо было спросить... Господи! Матери-то ведь нет! Что же случилось?"

В мозгу, как бегущая информационная строка, замелькали слова-воспоминания: инфаркт..., скорая..., реанимация..., ночь в ожидании, а утром сухое "скончалась"..., хлопоты..., слова сочувствия... Спасибо Людмиле Георгиевне, материной сослуживице, все организовала, что было нужно, даже деньги остались, и на работе собрали, помощь выделили, и все благодаря Ирине Васильевне...

"Итак. Мне восемнадцать. Я свободна. Пора начинать жить по-новому. С чего? Работа у меня есть. Не бог весть что, но деньги на ней заработать можно... Институт. Неужели, я должна в нем учиться?.. Реализовать способности, данные мне свыше... Я не знаю, какие именно способности мне даны, но то, что строительство - это не мое призвание, я знала еще и в той жизни. Математика - вот это мое: есть знания, есть интерес. Театр - огромный интерес, невероятное стремление, но картавость. Как от нее избавиться?! Моделирование одежды - нет, это только для себя, так сказать, "хобби". Значит, математика. Сейчас ноябрь, до поступления в новый институт более полугода. Какой институт? Здесь - только в САМГУ. Куда-то уезжать - это бросать квартиру - ни за что. Уезжать, конечно, нужно, и чем скорее, тем лучше, но только обмен, приватизацию еще не придумали. Кстати, надо еще квартиру перевести на себя. Вот и первая задача. Вторая задача: выяснить факультеты, специальности в университете и возможность перевода. Задача номер три: работать, как вол, чтоб привести в порядок квартиру. Эти стены, эта мебель, это же черт знает что такое! И... попробовать исправить свой дефект речи, поговорить с каким-нибудь логопедом. А вдруг получится? О-о-о. Скоро мозги расплавятся, а сколько еще надо обдумать, решить и предпринять. Надо встать, выпить кофе, покурить, выяснить ближайшие задачи и выполнить. Все просто..."

Оказалось, что не все так просто. Растворимого кофе не было, был молотый, но не было турки. Сигарет не было вообще, зато было много продуктов в холодильнике (остались после поминок). Значит, бежать с утра за продуктами не нужно, вот за сигаретами придется. Турку купить в ближайшие дни не получится потому, что, во-первых: два выходных, потом рабочие дни, а, во-вторых: ее еще найти нужно, это тебе не двадцать первый век, а конец семидесятых двадцатого. Но, в конце концов, кофе было сварено в кастрюльке, сигареты были куплены на вокзале (благо он рядом), заодно купила свежие лепешки, самсу (сто лет не ела!) и три георгина.

2
{"b":"586885","o":1}