ЛитМир - Электронная Библиотека

"Что за убожество - эта кровать! Лучше бы мать в свое время купила одну, но порядочную, чем эту "порнографию", а я бы поспала на диване!"

Когда она начала употреблять это слово, как определение всего безвкусного, уродливого, беспорядочного? Она уже не помнила. Но теперь видно будет употреблять с восемнадцати лет. Вид этой куцей односпалки навел ее на мысль:

"А сколько же у меня денег? Когда у нас зарплата? - Десятого. - А мне ее выдали на похороны? - Нет, только выделили помощь. - Так сколько же у меня денег, и сколько я должна буду получить десятого?"

Она спрашивала себя восемнадцатилетнюю, и сама себе отвечала. Это было чудно и смешно. Но, наконец, она выяснила, что, если она купит новую кровать и даже новые шторы в спальню и покрывало, ей вполне хватит дожить до следующей зарплаты.

Это решение подвигло ее на новые подвиги: переставила мебель в зале, чтоб она стояла не "абы как", лишь бы поместилась, а, по возможности, постаралась сделать зону отдыха и зону приема гостей, совмещенную с рабочей. Ей не хотелось загромождать спальню дополнительным столом для работы, и потому она решила, что работать будет в гостиной за большим столом, а, если придут гости, которых она в ближайшее время не ждала, то доску с чертежами всегда можно быстро убрать. К великому ее сожалению, кухня и прихожая были так малы, что что-либо переставлять в них не было никакой возможности, просто кухня нуждалась в парочке настенных шкафов, а прихожая - в зеркале.

"О! Вот я куда присобачу зеркало от шифоньера - на дверь прихожей, которая всегда находится в открытом состоянии напротив входной двери. Самое - то!"

А так как дверь прихожей по счастливой случайности была из многослойной фанеры, зеркало ей удалось прикрепить довольно быстро, тем более что оно почти идеально входило в рамку от стекла, только было чуть короче. Она не стала слишком мудрствовать, а вставила его в нишу к стеклу и закрепила шифоньерными зажимами.

Когда Елена все это закончила, она почувствовала, что устала, но чувство удовлетворения придавало усталости даже сладость.

"Да. Вот, что значит всю жизнь без мужика, всему научишься. Да разве в восемнадцать лет я бы это все смогла? А так, еще жить можно. Конечно, еще придется много сил приложить, чтоб довести все до ума, но для этого нужны уже денежки, а их еще надо заработать".

И она решила, что и второй день ее новой жизни не прошел даром...

А затем начались будни. В первый рабочий день Елене пришлось еще некоторое время выслушивать сочувственные слова: от кого откровенные, от кого явно лицемерные. Но ей было все равно, просто хотелось, чтоб поскорее все прекратилось, чтоб ее оставили в покое, чтоб можно было, наконец, с головой уйти в работу. Но даже, когда от нее уже все отстали, она вспомнила, что пора выполнять первый пункт плана, то есть идти в ЖКО, переоформлять квартиру. Потому в первый рабочий день ей не удалось поработать в полную силу, зато с "квартирным вопросом" было покончено.

"Господи! Будут ругать советскую бюрократию... Да она маленький червячок по сравнению с бюрократическим "питоном" будущего "демократического общества"!"

И еще одно достижение этого дня: она получила разрешение брать работу на дом. И пошло - поехало. С утра в проектный институт, вечером домой, легкий ужин, полчасика или часик отдыха, и снова за чертежи. Старалась не сидеть до поздней ночи, хорошо кушать, на работу и с работы ходить пешком для зарядки, чтоб раньше времени не свалиться. И все равно в первую неделю устала кошмарно. Хотя и получила необходимую сумму для осуществления домашней задумки, но сил, чтоб в субботу куда-то идти, не было никаких. Потому она решила, что время пока терпит, и отложила свой поход по магазинам в поисках подходящей кровати на следующую субботу. А пока занялась домашними делами: закупкой продуктов на неделю, благо рынок рядом, и немножко, ну, совсем немножко, поработала: начертила небольшой "поселочек".

Старшей в их копировальном отделе была Сонечка, крымская татарка, лет тридцати, очень маленького роста и кругленькая, мягкая не только во внешности, но и по характеру. К сожалению, этим пользовались некоторые нечистоплотные работники, чем очень ее подводили, и она стала в последнее время недоверчивой. Но к счастью Елены, она заслужила у Сонечки доверие и уважение, и потому та обещала, по возможности, подкидывать ей на выходные "поселки" - самые выгодные чертежи. Вот и на этот раз Соня сама принесла Елене чертеж в пятницу:

- Вот, Лена. Больших пока нет, но этот зато срочный.

Конечно, "старым" опытным копировщицам страшно не понравилось такое трудолюбие молоденькой девчонки. Вкалывать, как она, им не хотелось, но, чтоб и денег ей платили не больше, чем им. Но тут Сонечка оказалась на редкость твердой и благоразумной, она им сказала:

- Девочки! Вы же сами рвались на "сдельщину". Так что, кто, сколько заработает, тот столько и получит. Работы много, у меня порой чертежи по две недели лежат, вас дожидаются. Но давать кому-то выгодные, а кому-то копеечные, я не буду. У меня все записывается и распределяется. И, если она работает больше, беря работу на дом, она и заработает больше. Хотя, она только начала так работать, а вы уже в панике. Не беспокойтесь, работы хватит всем.

"Девочки" - это были две подруги, офицерские жены, которые стали здесь работать, по их словам, потому, что им не хочется сидеть дома, да еще хочется заработать себе на лишнюю "шмотку".

"Вот ведь, повкалывала всего неделю, а они уже успели подсчитать мои заработки. Что за люди?" - подумала Елена, когда узнала об этой "возне" за ее спиной.

Другие же копировщицы не возражали против ее заработков. Они понимающе говорили:

- Что плохого, что девчонке хочется приодеться получше, покушать повкуснее. Матери теперь нет, никто денег не даст. Пусть зарабатывает.

В воскресенье днем к ней зашла "почирикать" Танюшка. Сначала она говорила о своих делах: друзьях, институте, сестренке. А потом, после краткого молчания, как бы стесняясь, опустив глаза, спросила:

- Лен, а того парня, что ты тогда отшила, ты любила? - и в конце фразы подняла на Лену свои большие голубые глаза. В них светилось не любопытство, нет, скорее просьба: "Поговори со мной об этом".

"Милый воробушек. Как ей хочется чем-то поделиться. И она интуитивно чувствует, что у меня есть какой-то опыт по этой части".

- Что тебе сказать, Танечка? Да, была влюблена, страдала, плакала по ночам. Но теперь поняла, что любовь и влюбленность - разные вещи. Влюбленный человек не понимает, что это только страсть, а она застилает глаза. Влюбленный человек много не видит в объекте своей страсти, не хочет понимать, что его чувство безответно, если это так, идеализирует своего возлюбленного. И влюбленность, как всякая страсть, не долговечна. А, когда огонь в сердце утихает, у человека постепенно "открываются" глаза. И он не узнает предмет своей любви. Вроде, внешне тот же, и это еще волнует, но внутренне... не то, совсем не то... и от этого становится пусто и горько... и больно за свою слепоту, - она замолчала.

Таня тоже молчала некоторое время.

- А как отличить влюбленность от любви, ты знаешь?

- Очень трудно. Что такое любовь? По моему мнению, это так. Мы любим своих родителей, бабушек, дедушек, сестер, братьев, впоследствии, своих детей и внуков такими, какие они есть: с их достоинствами и недостатками. Просто любим: переживаем за них, прикладываем все силы, чтобы помочь, когда они в этом нуждаются, радуемся за них и вместе с ними, прощаем даже за боль, нам причиненную. Нам не надо с ними хитрить и лицемерить, не надо добиваться их любви, потому что они - наши родные души и тоже нас любят. Есть, конечно, исключения, и не мало, но это только исключения. Я считаю, что так же должно быть и между мужчиной и женщиной. Сразу понять это невозможно, потому что в девяноста процентах отношения начинаются с влюбленности, которая слепит. А вот, когда ты уже видишь, что из себя представляет предмет твоего обожания, и отношение к нему не меняется, он по-прежнему твоя родная душа, вот тогда ты действительно любишь.

5
{"b":"586885","o":1}