ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

До наших дней дошло не так много непосредственных отзывов современников о реальных людях, живших в России более 300 лет назад. Эти же строки особенно ценны для нас тем, что посвящены человеку действительно незаурядному – А. Иванову – крупному дипломату середины XVII столетия, начальнику Посольского приказа.

Составить рассказ нелегко, хотя сохранилось немало деловых бумаг, в которых упоминалось его имя, имелись его собственноручные пометы на полях. Но по этим скупым данным трудно проследить даже внешнюю канву жизни и деятельности Алмаза Иванова.

О его происхождении сохранилось короткое упоминание в записках барона А. Майерберга (посетившего Москву в качестве посланника римского императора в 1661–1662 гг.): «Происходя от родителей простого звания, он счастливо занимался торговлей». От внимания императорского дипломата не ускользнула и деталь, свидетельствовавшая о социальном положении А. Иванова: «Самое имя показывает, что это человек из самого низкого состояния, потому московитяне в подписях и в разговоре прибавляют в своему собственному имени еще отцовского, с тою, однако ж разницею, что знатные придают к этому последнему окончание «вич», а незнатные этого не позволяют».[363] Этот же мемуарист сообщил и настоящее имя Иванова, при крещении нареченного Ерофеем;[364] Алмаз – его прозвище.

Впервые имя А. Иванова встречается в документах за 1626 г. В одном из них он назван торговым человеком гостиной сотни, получившим награду дорогими мехами за сбор «кабацких денег».[365] В это время у него уже свой дом в Москве: «Из Воскресенского ж переулка тупик промеж дворов боярина князя Ивана Никитича Одоевского и гостя Федотова двора Котова гостинные сотни торговаго человека к Алмазову двору Иванова попереч в обеих концех две сажени, и тому тупику быть по-прежнему...»[366]

Торговая деятельность А. Иванова продолжалась почти полтора десятка лет. В 1638 г. он исполнял обязанности головы на Двине, где ему «велено торговых людей и их суды и товары ведати...»[367] Неизвестно точно, на продаже каких именно товаров специализировался сам А. Иванов. Можно лишь предположить, что он занимался торговлей тканями. Во всяком случае один из его сыновей, Андрей, пошёл по стопам отца и торговал на рубеже XVII–XVIII вв. в Москве в районе Никольской улицы в Сурожском ряду (кстати, его лавка находилась рядом с торговой лавкой, принадлежавшей известному живописцу Симону Ушакову).[368]

Занятие торговлей было сопряжено с частыми переездами из одного района страны в другой, а для некоторых категорий купцов – с посещением иностранных государств. Возможно, А. Иванов бывал за пределами России, сопровождая торговые караваны. Видимо, это имел в виду Олеарий: «Нынешний государственный канцлер в посольской канцелярии Алмаз Иванович в молодости своей побывал в Персии и Турции и в короткое время так изучил языки этих стран, что теперь может говорить с людьми этих наций без переводчика».[369] Вряд ли данное сообщение относилось ко времени службы А. Иванова в Посольском приказе. Во-первых, на дипломатическое поприще он вступил уже в зрелом возрасте. Во-вторых, в хорошо сохранившихся дипломатических документах середины XVII в. не удалось найти какие-либо упоминания о его поездке в эти страны. В пользу версии о заграничном путешествии А. Иванова в период его торговой деятельности свидетельствовали записки барона А. Майерберга: «Потом, будучи знаком с иноземными краями, при исправлении многих посольств столько показал примеров хитрости, коварства, находчивости, что удостоен был должности смотрителя за тайным архивом царства, за иностранными послами и докладчика их посольств».[370]

В XVII в. среди многочисленных приказов существовало ведомство, в которое чаще, чем в другие центральные учреждения, призывались на службу лица купеческого звания. Это Казенный приказ, выполнявший по существу функции хранилища наиболее ценного царского имущества. Поэтому и зачислялись сюда люди, знавшие толк в дорогих товарах, умевшие оценивать и организовывать их точный учет. Наиболее крупные торговцы сразу получали дьяческий чин. Среди этих людей оказался и А. Иванов. Вероятно, в конце 1639 г., оставив торговое дело, он начал карьеру государственного чиновника в качестве дьяка Казенного приказа.[371] Служба эта была хлопотной и разнообразной. По роду своей деятельности он подбирал в Казне платья, драгоценности, символы царской власти для различных церемоний, в том числе дипломатических. Кроме того, А. Иванов участвовал в отборе подарков, которые вручались послам на торжественных приемах и отправлялись иностранным правителям, а также контролировал ведение специальных книг посольских расходов. Так он приобщался к дипломатической практике.

Казенный приказ имел близкое отношение к посольским делам. Нередко его представители участвовали в дипломатических приемах и переговорах. Неудивительно, что А. Иванов, способный от природы и отличавшийся деловыми качествами администратора, был переведен в начале 1646 г. в одно из ведущих ведомств – Посольский приказ.[372] Одновременно он числился дьяком приказа Новгородской четверти,[373] находившегося в подчинении Посольского приказа.

Главой посольской службы в этот период был думный дьяк Г.В. Львов.[374] Служебные отношения А. Иванова с его начальником складывались удачно. Вскоре он стал фактическим заместителем Г.В. Львова и вел в его отсутствие дела приказа. Так, 9 ноября 1646 г. «посланник Юрий Ильич явился в Москве с прошением дозволить ему проехать чрез Россию в Персию».[375] Переговоры с ним вел А. Иванов, так как «... думной диак Григорей Львов того дни за болезнью в городе не был».[376] От болезни Г.В. Львов так и не оправился и в декабре того же года скончался.

Место его занял Назарий Чистой. Положение А. Иванова при новом начальстве не изменилось: он остался первым помощником главы посольского ведомства. Это как бы символически закреплялось тем, что именно А. Иванову было поручено объявить Н. Чистому о его производстве в чин думного дьяка и о назначении на должность начальника приказа.[377] Примечательно, что Н. Чистой был выходцем из той же среды, что и Алмаз Иванов. До поступления в 1626 г. на приказную службу он значился в источниках как ярославский гость. Сословная близость позволяла А. Иванову надеяться на покровительство начальника. Однако их совместная служба была недолговременной. В начале июня 1648 г. в Москве вспыхнуло одно из самых мощных в XVII в. городских восстаний: двор Н. Чистого подвергся нападению, а сам он был убит.

Вскоре начальником Посольского приказа стал думный дьяк М. Волошенинов. Это был опытный администратор, имевший более чем 30-летний стаж приказной службы, в том числе посольской. Последние годы перед этим назначением он возглавлял Разрядный приказ.[378] Таким образом, уже в начальный период своей посольской службы А. Иванов имел возможность перенимать опыт работы у руководителей крупного масштаба.

Сам он все активнее проявлял себя как дипломат, входя в состав различных комиссий, которые вели переговоры с иностранными послами. В октябре 1647 г. он участвовал в переговорах с польскими послами; в июле следующего года – с голландским послом К. Бургом, с шведским резидентом К. Помереннингом. Впрочем, занимался он и менее привлекательными делами, вполне соответствовавшими духу времени. Так, в мае 1646 г. указано пленного татарина Резенова «окольничему князю Петру Федоровичу Волконскому да дьяку Алмазу Иванову у пытки распрашивать и пытать».[379]

вернуться

363

Майерберг. С. 74.

вернуться

364

Там же. С. 186.

вернуться

365

См.: Оглобин Н.Н. Обзор столбцов и книг Сибирского приказа (1592–1768 гг.). Ч. 4. М., 1901. С. 164.

вернуться

366

ГЖМ. 1738–1742. С. 11.

вернуться

367

ААЭ. Т. III.

вернуться

368

См.: Забелин И.Е. Материалы для истории, статистики и археологии г. Москвы. Т. 1. М., 1884. С. 1166.

вернуться

369

Олеарий. С. 405.

вернуться

370

Майерберг. С. 74.

вернуться

371

См.: РИБ. Т. 24. С. 76.

вернуться

372

См.: Белокуров-1906. С. 117.

вернуться

373

См.: ААЭ. Т. 1. С. 219.

вернуться

374

Г.В. Львов отличался образованностью и начитанностью. Так, вероятно, именно он был редактором-заказчиком одной редкой по тем временам математической рукописи. Показательно, что ему было поручено ответственное дело – обучать письму царевича Алексея Михайловича. Известно о богатых книжных вкладах Львова в Кожеозерский монастырь, где игуменом в 1642–1646 годах был знаменитый впоследствии патриарх Никон, находившийся в близких отношениях с братом Григория Львова – Борисом (в иночестве – Боголепом) (о Львове см.: Спасский И.Г. Московская математическая рукописная книга середины XVII в. и ее первый владелец // АЕ за 1979 год. М., 1981. С. 70-71).

вернуться

375

Обзор. Ч. 3. С. 125.

вернуться

376

РИБ. Т. 10. С. 301.

вернуться

377

Там же. С. 352.

вернуться

378

См.: Веселовский-1975. С. 106-107.

вернуться

379

РИБ. Т. 24. С. 1060.

37
{"b":"586920","o":1}