ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Считая цели похода против Речи Посполитой достигнутыми, царь Алексей Михайлович объявил войну Швеции и двинулся на Ригу. События на этот раз развивались не столь благоприятно, как во время войны с Речью Посполитой. Правда, удалось овладеть южной частью Ливонии. Русские гарнизоны заняли крепости Динабур, Кокнесе, Юрьев, Нейгаузен, Мариенбург. Были достигнуты определенные успехи в Карелии и Ижорской земле. Однако ключевая задача кампании – овладение Ригой и Нарвой – оставалась нерешенной. К весне 1658 г. боевые действия были приостановлены, так как Речь Посполитая возобновила войну с Россией.

11 мая 1658 г. в Вильну для переговоров с польской стороной отправилась делегация великих и полномочных послов, среди которых был думный дьяк А. Иванов.[403] Начавшиеся после долгих проволочек переговоры быстро зашли в тупик. Польские дипломаты вновь выдвинули неприемлемое для русского правительства условие об отказе от завоеванных Россией земель. Настроены они были решительно: «Если же царское величество завоеванных городов и земель отдать не изволит, то нам и бог поможет, и если мы что отыщем войною, то вам будет стыдно».[404] Крайняя позиция польской стороны делала переговоры бессмысленными. В октябре 1658 г. они были прерваны. Надежды русского правительства на союз с Речью Посполитой в борьбе со шведами не оправдались. В создавшихся условиях единственно правильным политическим решением правительства России было прекращение войны с Швецией, и в конце 1658 г. был подписан договор в Валиесаре.

Недолго продолжались и военные действия Дании против Швеции. Благодаря сильным морозам шведский король Карл X перешел со своими полками по льду на датские острова Фюнен и Зеландию и заставил Данию просить о мире, который и был заключен в Ротшильде в феврале 1658 г. Однако Карл X остался недоволен условиями мира и в августе того же года приступил к осаде Копенгагена. На этот раз он встретил сильный отпор со стороны датчан, храбро защищавших крепость. В ноябре 1658 г. датский король вторично отправил в Россию Г. Ольделанда, чтобы вновь предложить царю союз против Швеции и изложить причины, побудившие его в феврале 1658 г. заключить мир с Карлом X.

Г. Ольделанд приехал в Москву и оставался в первопрестольной столице до 29 мая. Дневник секретаря посольства А. Роде, охватывавший период с 23 марта 1659 г. по 4 июня 1659 г., дает развернутый рассказ о въезде в столицу, аудиенции в Кремле, церковных праздниках, об угощении «с царского стола», о взаимоотношениях с должностными лицами Посольского приказа. Естественно, много внимания автор уделял А. Иванову. Каждодневный труд начальника Посольского приказа был насыщенным и хлопотным. Церемония приветствия прибывших в Москву послов сменялась заботами об устройстве их быта, изучение документов – напряженной работой во время царской аудиенции: «Как только г. посланник вошел со своей свитой, ему и одному из приставов... указали место против великого князя... Между великим князем и г. посланником находился думный дьяк Алмаз Иванов, который ходил то к тому, то к другому и, казалось, получал указания великого князя о том, что он должен был объявить г. посланнику. В остальном здесь происходило лишь то, что обыкновенно происходит в подобных случаях... Толмач думного дьяка стоял немного в стороне за г. посланником...»[405]

Руководитель внешнеполитического ведомства постоянно участвовал в дипломатических переговорах различных рангов, уровней и направлений. Но, конечно, его коньком были русско-польские связи. Компетенция А. Иванова в этих вопросах признавалась и ценилась даже его политическими противниками. Тот же А.Л. Ордин-Нащокин, советуя царю начать переговоры с Речью Посполитой, писал, в частности: «... а в великих послах быть боярину князю Ивану Борисовичу Репнину, потому что его Литва хорошо знает.., да с ним быть думному дьяку Алмазу Иванову».[406]

Война между Россией и Речью Посполитой, принявшая затяжной характер, истощала обе стороны. В ходе новой военной кампании, которая проходила с переменным успехом, русское правительство все отчетливее осознавало необходимость мирного урегулирования проблемы. Такая попытка была сделана в мае 1660 г. В город Борисов для заключения «Вечного мира» выехала представительная делегация во главе с Н.И. Одоевским, в которую входил и А. Иванов. Переговорам придавалось большое значение, и проводы посольства были обставлены чрезвычайно торжественно: «...Шли на съезд с польскими комиссары со всеми своими службами, стройным делом, с трубами и с литавры по посольскому обычаю через Кремль по переходы в Спасские вороты».[407] Но несмотря на то, что в составе посольства были сильнейшие русские дипломаты, добиться положительных результатов в ходе переговоров не удалось.

Новая попытка заключить мир была предпринята через два года. В Смоленск была отправлена делегация под началом Н.И. Одоевского.[408] На сей раз кроме А. Иванова в неё был включен А.Л. Ордин-Нащокин. Несмотря на различие их внешнеполитических взглядов, им предстояло делать одно дело. Но целый год прошел в напрасных ожиданиях польских дипломатов. В мае 1663 г. русские послы покинули Смоленск. Единственное, что им удалось сделать, – организовать «размен» пленными.

Еще одна попытка примирения была предпринята весной 1664 г. И вновь в польскую комиссию включили А.Л. Ордина-Нащокина и А. Иванова.[409] Переговоры русских и польских представителей начались 1 июня 1664 г. в деревне Дуровичи. Обстановка на театре войны складывалась в это время не в пользу России. Поляки осадили Витебск. Используя это обстоятельство, польские дипломаты вновь выдвинули совершенно неприемлемые для России условия «Вечного мира» – возврат всех завоеванных земель. И вновь переговоры были прерваны.

Рубеж 50-х – 60-х гг. был для А. Иванова временем расцвета его политической карьеры. В этот период он достиг наивысших успехов в своей служебной деятельности. До нас дошло изображение дипломата, правда, очень схематичное. Его появлению мы обязаны упоминавшемуся выше посольству римского императора во главе с бароном А. Майербергом. В его свите находился придворный живописец и рисовальщик И.Р. Сторн, составивший за время посольства своеобразный путевой дневник в виде рисунков. На одном из них изображена аудиенция, данная царём Алексеем Михайловичем римским послам 27 мая 1661 г. Вот как описал ее А. Майерберг: «Наши приставы поставили нас в десяти шагах от царя... В некотором расстоянии позади нас стояли все члены нашего общества. Тогда думный дьяк... Алмаз Иванов.., сидевший с немногими другими на одной из лавок, влево от великого князя, стал вровень с нами и сказал, что прибыли послы великого Римского цесаря».[410] Именно этот эпизод и запечатлел Сторн.[411] На рисунке отчетливо виден высокий, стройный А. Иванов. Отделившись от группы царедворцев, составлявших ответную посольскую комиссию, он представлял послов, указывая правой рукой в их сторону. В левой руке у него – большая соболья шапка. Одет А. Иванов в длинный кафтан с высоким воротником. Крупные черты его лица обозначены эскизно, но, надо полагать, с определенным портретным сходством. Художник присутствовал на аудиенции и наверняка изобразил ее по свежим впечатлениям. А. Иванов – крепкий, еще нестарый мужчина с окладистой кудрявой бородой и длинными, спадавшими до плеч волосами.[412]

Напряженная дипломатическая деятельность А. Иванова не мешала ему активно участвовать в решении важнейших внутриполитических проблем, особенно касавшихся экономической жизни страны. Здесь он использовал большой опыт и знания, полученные им в годы занятия торговлей. Впрочем, и в последующее время он не терял связей с купеческой средой. Под его руководством в 1653 г. была разработана и внедрена новая таможенная уставная грамота. Это крупное прогрессивное событие в истории развития русской торговли XVII столетия. Суть таможенной реформы, зафиксированная в уставе, заключалась в том, что все прежние многочисленные пошлины заменялись единой, так называемой рублевой, взимавшейся в строго установленном порядке (5 копеек с одного рубля). Ликвидация старой системы обложения и унификация торга способствовали процессу складывания всероссийского рынка. Будучи главой финансового ведомства (приказа Новгородской четверти), А. Иванов самым внимательным образом следил за соблюдением статей таможенного устава на местах. Проводя эту реформу, он выступал как представитель новой формации предпринимателей, ставших непосредственными предшественниками дельцов петровской эпохи. Здесь позиция А. Иванова объективно сближалась с устремлениями А.Л. Ордина-Нащокина, автора Новоторгового устава 1667 г.

вернуться

403

Обзор. Ч. 3. С. 133, 314.

вернуться

404

Цит. по: Соловьев. Кн. VI. С. 43.

вернуться

405

Роде А. Описание второго посольства в Россию датского посланника Ганса Ольделанда в 1659 году // Проезжая по Московии. М., 1991. С. 289-290.

вернуться

406

Соловьев. Кн. VI. С. 73.

вернуться

407

Обзор. Ч. 3. С. 134; Белокуров-1908. С. 54.

вернуться

408

Обзор. Ч. 3. С. 136.

вернуться

409

Там же. С. 137-138, 315.

вернуться

410

Майерберг. С. 65.

вернуться

411

Рисунки к путешествию по России римско-католического посланника барона Майерберга в 1661 и 1662 годах / Изд. Федором Аделунгом. СПб., 1827. Л. 34.

вернуться

412

Лукичев М.П. Указ. соч. С. 105.

40
{"b":"586920","o":1}