ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Заключение «Вечного мира» и Крымские походы стали главными внешнеполитическими достижениями «блестящего русского дипломата». Закрепление за Россией Левобережной Украины, Киева и Запорожья «создавало опорную базу для движения на юг». Впоследствии Петр I воевал с Турцией «не один на один, а в составе сильной коалиции государств, в чем была прямая заслуга» князя В.В. Голицына. Труды «канцлера» «завершили давние планы российской дипломатии, которая еще с 1667 года пыталась создать союз европейских государств против Османской империи». Кроме того, сближение с Польшей заложило основу для создания (1699) Северного союза с целью овладения выходом к Балтике.[526]

К внешнеполитическим проблемам этого времени относилось и укрепление России на дальневосточных рубежах. В 1685 г. в Москве были получены грамоты маньчжурского императора, содержавшие как территориальные претензии, так и предложение переговоров. В связи с этим Посольский приказ составил справку о прежних сношениях с Цинами. В конце года было решено направить в Приамурье «великое и полномочное посольство, имевшее целью заключить договор о мире, открытии торговли и установлении границы...» Тогда же в Пекин выехали гонцы с известием об этом решении. В.В. Голицын был «деятельным участником организации посольства» во главе с Ф.А. Головиным. Послам готовили не только документы. Из Москвы были взяты «парадный шатер с полами в футляре», иконы, «ковер золотный... штандарт, лохань да рукомой золоченые...» Отдельно в Посольском приказе описали «дорожный» чернильный прибор: «Ящик... на ножках, чеканены на нем травы, а на том большом ящике чернильница, песочница, где перья кладут, стаканец на ношках серебряных фигурных. Посреди того большого ящика фигура серебряна ж, на ней корона, в середине той короны глобус. В большом ящике 2 ящика выдвижных, один большой, другой поменьше».

В.В. Голицын проявлял непосредственный интерес к делам посольства, о чем свидетельствовала его конфиденциальная переписка с послом, затрагивавшая весьма широкий спектр вопросов. Ход переговоров осложнялся рядом факторов, в том числе китайским военным присутствием в районе переговоров. Нерчинский договор, подписанный «в ненормальной обстановке» лишь весной 1689 г., оценивался как «насильственныы», не установивший границу «в общепринятом смысле». Тем не менее договор привел к весьма необходимой тогда стабилизации отношений между двумя государствами.[527]

Конечно, глава внешнеполитического ведомства занимался и многими другими делами: повседневной службой в приказе и царском дворце, организацией и отправкой посольств в зарубежные страны, приемами и переговорами с иностранными представителями, ознакомлением с донесениями послов и ответной почтой.[528]

В «канцлерство» В.В. Голицына расширились и укрепились дипломатические связи России. Это выразилось, в частности, в учреждении постоянных представительств за рубежом. С 1688 г. в Польше и России существовали постоянные резидентства для «общего над неприятелем промыслу и скорого их государских дел доношения». Первым русским постоянным представителем в Речи Посполитой стал крупный дипломат П. Возницын, а в Москве польские интересы представлял Ю. Довмонт. Подобным же образом укреплялись русско-нидерландские и русско-шведские дипломатические контакты.[529]

Известно, что ведению Посольского приказа, кроме дипломатических сношений, подлежали и московские слободы, заселенные иностранцами. Таким образом, «по долгу службы» В.В. Голицын был тесно связан с Немецкой и Мещанскими слободами столицы. Он проявлял интерес к упорядочению посадских служб, разбирался с жалобами на захват земли, занимался проблемами различных выплат. Особое внимание он уделял названным слободам в период стрелецкой «смуты» 1682 г.[530]

Внедрение в российскую жизнь многих культурных новшеств можно также рассматривать как проявление широкого внешнеполитического кругозора В.В. Голицына. Не последнюю роль (в том числе и личным финансовым участием) сыграл князь в открытии Славяно-греко-латинской академии (1687). Братья Лихуды контактировали с ним со времени своего приезда в Москву (март 1685 г.). Иоанникий и Софроний «считали его одним из своих посредников в отношениях с правительством и всегда обращались к нему с различными просьбами, называя князя благодетелем и управителем во всех их нуждах». Уже после открытия Академии Иоанникий писал В.В. Голицыну: «О той милости, которой я удостоился от державнейших автократоров Московии через твою милостивую и человеколюбивую душу, я не забыл и не забуду... молиться Богу... за милость, жизнь, мир, здравие, спасение и оставление грехов Василия Васильевича...»[531]

В 80-е гг. XVII в. открывались школы, распространялась грамотность среди дворян, церковников и горожан. Вообще для социальных верхов столицы того времени была характерна определенная тяга к просвещению, знаниям. Этому способствовал и глава правительства, который «мечтательными толками о необходимости разносторонних преобразований будил дремавшую мысль правящего класса...»[532] Его богатый дом в Охотном ряду отличался не только изысканной роскошью внутреннего убранства. Князь имел замечательную библиотеку с книгами на русском и иностранных языках. Здесь были труды по богословию, философии, истории, военному делу, грамматике, гражданскому управлению и др.

В.В. Голицын и лично способствовал появлению исторических трудов. В середине 1680-х гг. в Посольском приказе был составлен извод «нового летописца» 1630 г. с продолжением по 1686 г., с включением полного текста «Вечного мира». По мнению академика Л.В. Черепнина, инициатива составления извода принадлежала главе Посольского приказа: нужно было прославить успехи внешней политики России и личные заслуги Голицына.[533]

Посольский приказ активно занимался переводами. Так, «Книгу огнестрел[ь]ного художества» в 1685 г. «перевели и написали с немецкого языка на словенской... переводчик Леонтей Грос, Иван Тяшкогорской, Юрьи Гивнер, Табиас Мейснер; а набело переписывали подьячие... а чертежи писали золотописцы...» Сотрудники Посольского приказа уделяли внимание изданию богословских и богослужебных трудов, в частности, их оформлению. В том же году «Государственного Посолского приказу золотописцом... велено... в печатном Еуангелии... написати внов[ь] еуангелисты и преобразованныя, а по печати заставицы и фигуры и слова фряские прикрыть все золотом, и серебром, и красками...»[534]

В.В. Голицын глубоко интересовался тем, что происходило в Европе. Не без пользы для себя и страны общался он с иноземными дипломатами. Одним из последних его иностранных собеседников был де ла Невилль: «...я послал из вежливости попросить у него [Голицына] аудиенции в его доме, где я был принят так, будто бы дело происходило при дворе какого-нибудь итальянского князя. За время разговора на латыни обо всем, что происходило в Европе, и о том, что я думал о войне, которую вели с Францией император и столько князей, в особенности же о революции в Англии.., он предложил мне все виды водок и вин, советуя мне в то же время предупредительным образом не пить вовсе».[535]

В.В. Голицын был внимателен к ученым спорам на богословские темы. Вообще много говорилось о «западничестве» Голицына, его терпимости по отношению к иностранцам, представителям тех религиозных течений, к которым православная церковь относилась негативно. Между тем его «терпимость к польско-латинскому влиянию не носила характера резко выраженной тенденции, ибо в основном Голицын оставался в рамках православия». Князь «умел стоять выше партийности и покровительствовал одинаково как иезуитам... так и ученым грекам, потому что в тех и других видел носителей образования и европейской культуры...»[536]

вернуться

526

ИВПР: XV–XVII. С. 340.

вернуться

527

РКО-2. С. 9, 766, 790, 53. См. также: РГАДА. Ф. 62. Оп. 1. Д. 7, 8, 9, 10; Демидова-1973. С. 289-311; Мясников B.C. Указ. соч. Гл. V.

вернуться

528

Подробнее об этом см.: Богданов А.П. Указ. соч.

вернуться

529

См.: Обзор. Ч. 3; РГАДА. Ф. 79. Оп. 1. Д. 232, 231; Ф. 50. Оп. 1. Д. 9, 10; Ф. 96. Оп. 1. Д. 122.

вернуться

530

См.: Богоявленский-1980. С. 30, 37, 62-63, 113, 139 и мн. др.

вернуться

531

Яламас Д.А. Послание Иоанникия Лихуда князю В.В. Голицыну // Россия и христианский Восток. М., 1997. Вып. 1. С. 179, 184.

вернуться

532

Ключевский. С. 341.

вернуться

533

Черепнин Л.В. «Смута» и историография XVII века // ИЗ. 1945. Кн. 14. С. 116-119.

вернуться

534

Кудрявцев. С. 214, 224.

вернуться

535

Де ла Невилль. С. 127.

вернуться

536

Буганов В.И. Указ. соч. С. 154; Яламас Д.А. Указ. соч. С. 179. См. также: Лавров А.С. Указ. соч.

56
{"b":"586920","o":1}