ЛитМир - Электронная Библиотека

Когда барон делал предложение, ей и в голову не могло прийти просить его о совместном времяпрепровождении. Любовь не была условием их брачного договора. Такая мелочь, как чувства, не играла роли. Он обещал попытаться сделать ее счастливой, всего лишь попытаться, а не преуспеть. Она же не настояла. Какой глупый просчет.

Каждый день после завтрака Киркпатрик скрывался в своем кабинете, маленькой комнате, куда Джейн еще ни разу не входила. Строго говоря, он ей не запрещал, но она сама не решалась переступать порог его владений: чего доброго, еще выдворит в коридор. Стоило ли подвергать себя унижению?

Таким образом, первые дни семейной жизни Джейн проводила в одиночестве. Вместо того чтобы ближе узнавать супруга или придумывать смешные нежные прозвища, как это делают все новобрачные, она знакомилась с домом и запоминала имена слуг.

Потом юная баронесса увлеклась продумыванием меню и выбором блюд. Еда здесь всегда и выглядела, и была приготовлена великолепно, но, к сожалению, никто в доме не отличался хорошим аппетитом.

Дни сменяли друг друга, и Джейн все чаще ощущала, как превращается в леди Киркпатрик – спокойную элегантную даму, какой никогда себя прежде не представляла. Перемены не были неприятными, просто неожиданными, как часть сделки, заключенной в день помолвки. И если ее муж педантичен в исполнении всех своих обещаний, то ей оставалось лишь следовать его примеру.

Дни были похожи один на другой, но стоило солнцу скрыться за горизонтом, уступая время ночи, как царившая в доме тишина становилась глубокой и безмятежной, слуги исчезали в своих комнатах, и дом погружался в молчание. Только в это время Киркпатрик мог позволить себе отбросить приличия и наконец не думать о правилах этикета.

Каждую ночь раздавался стук в дверь, соединяющую их спальни, он входил в комнату Джейн и, не тратя времени на разговоры, раздевался и садился подле нее на постель.

Каждый раз она пыталась сгладить впечатление от первой брачной ночи, хотела быть грубой и непристойной, всеми силами стараясь доказать ему свое безразличие. Пускай его сердце закрыто, довольно и близости их тел. Ей хотелось прижать его к кровати и быстро завершить начатое, чтобы скорее погрузиться в блаженное забытье, но Киркпатрик не позволял. Ночь за ночью он был столь безупречно вежлив, что в конце концов его ласки стали пресными и обыденными.

– Позволь мне, – говорил Киркпатрик мягко, но уверенно сжимая ее руки, не позволяя обнимать его или притягивать к себе ближе.

Все происходило по отточенному до мелочей сценарию: сначала он руками доводил ее до пика наслаждения, затем, не переставая гладить нежную кожу, погружался в нее и медленно начинал двигаться, а как только достигал цели, сразу же отстранялся.

Процесс был довольно приятным, но потом Джейн всегда испытывала глубокое чувство вины, словно навеки запятнала себя признанием в любви, чем нарушила их контракт и теперь Эдмунд не мог и не хотел иметь дел с ней, такой ненадежной.

Джейн начинала жалеть, что согласилась выйти за него замуж, что села за карточный стол в гостиной лорда Шерингбрука, поставив на кон свою независимость.

Иногда… Но разве может человек, никогда по-настоящему не принадлежавший себе, жалеть об утраченной свободе? Независимость была лишь мечтой, такой же заветной, как и сам Киркпатрик. Хотя Джейн часто корила себя за слабость, но в глубине души знала, что вышла бы за Киркпатрика на любых условиях, лишь бы делить с ним эти короткие мгновения ночи.

В день бала Джейн вошла в гостиную графини Аллингем под руку с мужем. Пока они стояли в веренице пар, желавших засвидетельствовать свое почтение хозяевам, Джейн внимательно наблюдала за присутствующими дамами. Следуя примеру окружающих, она легко опустила кончики пальцев на рукав Киркпатрика, стараясь удерживать дистанцию, чтобы ненароком не попортить их дорогие наряды.

Когда подошла их очередь, Джейн сдержанно поприветствовала хозяев бала легким кивком, точь-в-точь как это сделала дама предшествующей пары.

– Граф. Графиня. Как поживаете?

Лорд Аллингем удивленно кашлянул, а его супруга и вовсе широко распахнула глаза. Джейн сразу поняла, что совершила непростительный промах.

Коротко кивнув, Киркпатрик поспешил отвести супругу в сторону, крепко придерживая за локоть, после того как дворецкий объявил их имена всему залу.

Торопясь смешаться с гостями, надеясь затеряться в толпе, Киркпатрик тащил за собой Джейн, когда кто-то толкнул ее в бок, а затем чей-то тяжелый сапог наступил на ногу. Она было остановилась, но Киркпатрик стремительно шел вперед, увлекая и ее. Тогда Джейн вырвала руку и буркнула сквозь стиснутые зубы:

– Подожди.

Осмотревшись, она заметила неподалеку от ярко освещенной комнаты укромную нишу, которую занимала пальма, и решила немного потеснить растение.

Киркпатрик, немало озадаченный, проследовал за ней:

– Все в порядке, Джейн? Не желаешь присоединиться к танцующим?

Умей она танцевать, согласилась бы с превеликой радостью, но обнищавшую кузину лорда Хавьера никогда не готовили к выходу в высший свет и, уж конечно, не обучали танцам.

– Не сейчас, Киркпатрик. Может, скажешь наконец, что я сделала не так?

– Не понимаю, о чем речь, – машинально ответил Эдмунд и принялся с деланым интересом рассматривать лист пальмы.

– Когда мы приветствовали хозяев… Я сделала что-то не так?

Его взгляд остановился на ее лице.

– А, ты об этом… Ничего страшного. Просто ты засвидетельствовала свое почтение так, как это пристало бы маркизе, но не баронессе. Кивок был слишком уж снисходительным. Переживать по этому поводу не стоит: лорд и леди Аллингем не станут держать зла.

– А выглядели оскорбленными…

– Опешили от удивления, вот и все. Принести тебе пунша?

Хоть он и улыбался, Джейн не так-то просто было сбить с толку:

– Прости, не знала… Мне, наверное, следовало сделать реверанс, да?

В гостиной лорда Шерингбрука, где собирался свет среднего звена, подражать леди было намного проще, чем здесь, в особняке Аллингемов, где присутствовали великосветские дамы. Все мероприятия, что Джейн посетила за последние годы, проходили в загородном имении кузена Хавьера, и у них было крайне мало общего с лондонскими балами.

Светский прием сам по себе вовсе не проблема. Куда сильнее Джейн беспокоила неподготовленность, а также непонимание границ своего собственного невежества. Сочувственная и даже растерянная улыбка на лице мужа лишь добавила ей тревоги и окончательно убедила в том, что произошедшее было полным фиаско.

– Нет, не надо пунша. Лучше покажи мне какую-нибудь баронессу, за которой можно понаблюдать, чтобы научиться вести себя согласно правилам этикета и в следующий раз не опозориться.

– Ты действительно хочешь провести весь вечер именно так? Тенью ходить за незнакомой дамой и подражать ее манерам?

Киркпатрик явно сомневался в разумности ее намерений, и Джейн поспешила его заверить:

– Будь спокоен: она ничего не заподозрит. Я умею быть незаметной, когда пожелаю.

Джейн сделала шаг назад, и ее темно-зеленое шелковое платье практически слилось с тенью и листвой пальмы. Веер слоновой кости был сложен и совершенно не виден. Волосы очень удачно оказались на уровне светло-коричневых деревянных панелей, так что тоже не бросались в глаза.

Глядя на нее, Киркпатрик развеселился.

– Ну а если тебя все же заметят и придется быстро что-то придумывать в свое оправдание? Хотелось бы мне посмотреть, как ты выкрутишься.

Джейн пожала плечами.

– Скажу, например, что обронила веер, кто-то случайно оттолкнул его ногой к стене, и я всего лишь пошла за ним. Да и потом, неужели ты всерьез полагаешь, что кому-то есть до меня дело? Здесь каждый занят только собой.

Киркпатрик сложил руки на груди.

– Сегодняшний вечер – наш первый совместный выход в свет. И ты должна получать от него удовольствие.

– Понимаю, но настоящее удовольствие я получу, если больше не опозорюсь.

10
{"b":"586952","o":1}