ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

На верхней палубе располагались каюты для офицеров, телеграф, офицерская кают-компания и мостик капитана. Связь со всеми отделениями дирижабля легко осуществлялась посредством переговорных звукопроводящих металлических труб, на конце каждой заканчивавшейся раструбом и сигнальным свистком.

Поначалу удивлялся. Как, думаю, в этот раструб можно говорить?! И еще слушать. Дайте мне микрофон с колонками. Хотя, оказалось, слышно было вполне хорошо. Дунешь в трубочку, так на другом конце свисток сигнальный срабатывает. Собеседник свисток снимает и все. Можно говорить и слышать, как эхом отдаются слова говорящего.

Конструкция нашего дирижабля представляла собой набор поперечных овальных шпангоутов, соединенных друг с другом продольными лонжеронами. Все это было обшито двухдюймовым листовым железом на заклепках, делавшим летящий в воздухе дирижабль наподобие подводной лодки для воздушных баталий.

Команда дирижабля оказалась относительно небольшой, по штату человек шестьдесят пять. Из принятых на службу императору. Несколько офицеров, лекарь на борту, матросы в пародвижительном, казематах, да и в других помещеньях. Дежурная команда сменялась через сутки. Ну и появился один вольный юнга, единоличным решением капитана оказавшийся на борту. Эскадренный ударный дирижабль (ЭУД) ‘Новик’ входил в состав воздухоплавательной императорской эскадры под руководством адмирала Сежавина, выполнявшей задачи по охране воздушных границ Империи. И как впоследствии выяснилось из рассказов матросов и слов самого капитана, нес службу по всей Гран-Тартарии, но странным образом, во время парада я его не видел. А может не запомнил. Теперь уже не важно.

Когда капитан назначил меня флайт-юнгой, лишь значительно позже я понял его мотивы и глубину моего “попадания”. Числясь формально в боцманской команде и не имея обязанностей, потому как “зеленый”, в жизни у новоиспеченного юнги каждый день было множество работы.

Вахту я не нес, но каждый день боцман посылал меня на помощь то к одним, то к другим. Словом, был мальцом на побегушках. У трюмных проверял уровень питьевой и технической воды в цистернах вместе с креплениями крышек, проверял крепления многочисленных грузов и ящиков, набранных в порту отправления. При резких кренах дирижабля от порывов ветра грузы и ящики иногда смещались и падали, поэтому боцман отправлял новичка на всякий пожарный в помощь к трюмным, заниматься там погрузочно-разгрузочными работами. Потехи ради, новичку доверили и поштучный пересчет грузов.

Ну-ну, пошутили они. Я ведь тоже шутить умею. Прячу от трюмных “шутников” под соседнюю накидку незаметно от них один ящик. Во время пересчета считаю количество. Естественно, выявляется недостача по списку. Заставляют считать снова. Снова недостача. Обложив могучим тартарским, не умеющего считать, лопуха-юнгу, пересчитывают ящики сами. Недостача. Еще раз считают сами. Чешут голову от возникшей неожиданности, выбирают главного, того шутника, который пулей летит к боцману. Докладывать. Тем временем незаметно для остальных пристраиваю ящик обратно. По факту пропажи в трюмные кладовые приходит боцман с “шутником”. Посчитают вдвоем груз, не поймут – нет ошибки. Другой раз считают – тоже самое, груз по количеству в порядке. От пустого вызова боцман злился, да и пропесочивал парой ласковых этого “шутника”.

А я че...я ниче, рядом стою, считаю. Пару раз канало. Потом трюмные, поразмыслив, правда поняли, откуда ветер дует. Пытались “шутники” в темном коридоре “темную” навалять. Ходили потом с фингалами, а сам с неделю на ночь засов двери закрывал. Потом боцман как-то мимоходом сказал, чтобы не больше закрывался, так как трюмные лезть больше не будут.

Как же. Лезть-то они больше и вправду не лезли, но в один из дней они отомстили, выставив меня на потеху перед всей командой.

Было это так. Утром после склянок слышу, кажется по общесудовой трубе, подозрительно знакомый голос.

-Внимание! В связи с техническими неполадками по дирижаблю обьявляется тревога. Всей обслуге надлежит покинуть наш дирижабль.

Услышав этот приказ некоторое время я просто тормозил, не веря в то, что еаш дирижабль неисправен. Но сообразив, что капитан вряд ли бы просто так стал поднимать тревогу и сообщать всем приказ по судовой связи, вскакиваю и подрываюсь быстро собираться. Сон мигом прошел. Собрал все вещи и лечу на палубу по пустым почему-то коридорам. Выскакиваю на уличную палубу. Никого. Не понял, а где все? А как же приказ? Неужели все спрыгнули вниз и уже внизу. Так шустро?! Этого просто не может быть? Только взялся за леера ограждений, что бы убедиться и посмотреть внизу, сзади слышу тот же голос и заливистый смех. Шутники!

-Гха-га! Юнга, отставить. Отбой тревоги! Гха-гха!

Медленно разворачиваюсь обратно и вижу на палубе откуда-то взявшуюся кучу народу. Блин! Сразу понимаю, как меня снова накололи. Е-мое!

-Ха-ха-ха! Юнга повелся! Прыгать он собрался. Да с нашего дирижабля захочешь, не спрыгнешь. Ну умора!

Пришедший узнать по какому поводу на палубе столпотворение, боцман разогнал всех бездельников. Ну а мне пришлось штудировать очередную инструкцию. Вот гады эти трюмные.

У палубных по вечерам и утрам приходилось разжигать и тушить калильные сигнальные огни, дабы видно было летящий в ночи дирижабль. Не подумайте, будто я не понимаю, зачем это нужно. На мой невинный вопрос, мол зачем их тут зажигать, никого ж в округе не видать, палубный рассказал несколько страшных баек про столкновения “летучих голландцев”. Бегал проверять высоту дирижабля над землей и забортную температуру, проверял исправность флагов и вымпелов. При необходимости менял их. Фигня вопрос? А попробуйте-ка просто закрепить их в полете да под потоком больно бьющих по лицу и телу струй набегающего воздуха. При крейсерской скорости дирижабля в 125 верст в час. Там и ходить-то страшно, просто держась за тоненький тросик. Того гляди с ног собьет. И хоть на тебе одет перестраховочный ремень с лямками и защитными крюками, а на ногах выданные ботинки матроса-воздухофлотчика с интересной подошвой, прилипающей к металлическому полу, ходить в полете все равно было страшно. И х-хо-лод-но, б-р-р-р! Стоял на палубе с подзорной трубой, высматривая на вверенном мне участке неба вдалеке любые летящие объекты. Стоял у большого руля на мостике вместе с рулевым и капитаном, следя за курсовыми приборами. Класс! Рулю большим дирижаблем. Да еще военным! Сбылась мечта идиота! Полтора месяца назад кто бы мне сказал об этом, я бы только над ним посмеялся. Бегал в камбуз к поварам за бутербродами и горячим чаем для капитана и его заместителя. Ну и полы драил, как же, не без этого.

С моряками из пародвижительного лазил по всем трубопроводам, дефектуя их на исправность и отсутствие течей. Жара там в пародвижительном стояла неимоверная. Разок над работающими там пошутил, так вскоре и сам пожалел об этой шутке. В первый же день работы у них сам от них ну ничем не отличался. Как в отместку шутили вечером матросы с пародвижительного, присуждая первое место в конкурсе на звание главного черта. Самому немытому “зеленому”. Хорошо, у них там душ есть. Помыться хоть можно.

Помогал швартовочной команде, когда мы в первый раз после вылета столицы садились в воздушном порту в Кайгороде, что в Пермии на окраине Гран-Тартарии. Крыс гонял по трюмным кладовым. Воздухоплавающих. Повадились мешки с мукой грызть. И каждый раз новый грызли. Не съедят, так поднадкусают. Пока не переловили всех, никакого спасу от них не было. Кошки почему-то на борту не приживались.

Веселуха была, короче.

Забил заряд я в пушку туго...

Интересно было у канониров. Артиллеристы в казематах, пока не было боев, периодически занимались практическими занятиями по имитации стрельб по воображаемому врагу, то бишь сдвигание орудия на место, выставление на нужный угол и крепление паровых пушек, поднос, заряжание, прицеливание и производство холостого выстрела. А иногда и настоящего. После чего по завершении оных стрельб дружно занимались охлаждением, чисткой и смазкой орудий.

52
{"b":"586963","o":1}