ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Как это можно выучить?! Тут не учить, тут ржать во весь голос надо. Ну, к примеру, буква П – “пи-па-по-ет”. А “К” – “кон-чи-ла”.

“В” -ви-да-ла

“Ц” -цап-ли-на-ши

Ну и все такое. Пока сидел-учил таблицы, телеграфист от меня радостно по-быстрому свалил, выделяясь своими совершенно истертыми сзади между ногами штанами. И я почти сразу понял, почему. Капитан и его офицеры были весьма строги к нарушению устава, поэтому лишний раз в шпульцы по делам не сбегаешь. Даже еду бачковые в телеграфную таскали. А работа нашего “дятла” была круглосуточной и заключалась в своевременном отслеживании поступающих из адмиралтейства и военных портов Гран-Тартарии сообщений. Телеграфной связи с соседними кораблями не было, все сообщения на соседние корабли отправлялись через “центр”. Отправлял он туда и каждодневные записки-отчёты капитана адмиралу. Для такой работы по штату дирижабля должен был быть сменщик, которого на “Новике” по факту не было. А раз так, пришлось нашему телеграфисту обживаться в телеграфной.

Вот он подмене в виде нового юнги и обрадовался. Убежав по делам, я остался один. А через некоторое время из машинки побежала длинная ленточка с сообщением. В сообщении на имя капитана шел текст следующего содержания.

“Красный. Новикъ. Капитану Отяеву. Сего дня Империей катаев объявлена война Гран-Тартарии, о чем получена депеша с Посольского приказу. На всей территории империи вводится военное положение. Вольнонаемный состав команды призывается на действительную службу Императору с присвоением воинских званий. С момента получения настоящего телеграфа надлежит считать катайские дирижабли и прочие войска своими врагами и обращаться с ними соответственно.”

Минуту, наверное, я тупо смотрел в стенку. Вот как бывает. Теперь хрена сойдешь отсюда. Согласившись пойти за капитаном, теперь из просто вольного служащего я превратился во флотского флайт-юнгу, приписанного к военному штату. От оцепенения меня вывел продолжившийся треск ремингтоновской телеграфной машинки, из недр которой выплевывалась уже новая лента с текстом.

“Новик. Капитану Отяеву. Имперская канцелярия. По результатам надлежащего рассмотрения вашего Прошения на имя его Величества Императором принято положительное согласие о переходе вашего имени под защиту короны. До получения результатов расследования вам надлежит воздержаться от неблаговидных действий в отношении ваших обидчиков, князей Демидских.”

А это хорошая новость. Только дятла все нет и нет. Что-то долго он на горшке. Ладно, сам побегу к капитану. Да и хрен с ним, с очередным нарядом. Тут такие новости пришли. Прям как в анекдоте, с какой вам начать, капитан, с хорошей аль плохой?

Капитан, наскоро получив мои телеграфные сообщения, на это только нахмурился. Смяв и швырнув в мусорное ведро листок, который он держал в руке, принялся сообщать всей команде по внутрисудовой связи о начавшейся с Катаем войне. О том, что летим к границам Катая. Наказал быть готовым ко всем неожиданностям. Ленту с новостью из канцелярии он читать не стал, а просто сунул в свой карман.

Ч-черт, вот и подтвердились шепотки людей на площади во время парада. А по разговорам команды мы летим в самое пекло боев. Что там будет впереди? Надо было тогда настоять и уйти из квартиры. А теперь что? Сказать об этом капитану? Он ведь обещал отпустить в первом порту. На предательство и трусость похоже! Я не такой!

Решил ничего не говорить, остаться и будь, что будет.

- Война! Война! Ребят, скорее включайте телеграфную станцию! Катайцы напали на нас! Война!

Кто-то включил приемник телеграфного радио в классе. Из приемника побежала лента:

...Империя Катаев, вопреки всем нашим лучшим надеждам на многовековое добрососедство и не внемля заверению Нашему, что принятые ранее меры отнюдь не имеют никакой враждебной надобности, стала требовать немедленной их отмены и, встретив наш отказ в этом требовании, повела себя отнюдь, не по-соседски, внезапно объявив Гран-Тартарии войну и вероломно вторглась большими силами в Калмацкую и Уссуртийскую провинцию. Пред тем низложив власть законных правителей свободных провинций Турчестан, Даурия и Мугалия Флава Магна.

Ныне предстоит не только оградить честь, достоинство, целость государства нашего, Гран-Тартарии и положение ее среди существующих великих империй, но и заступиться за несправедливо обиженные врагом нашим и родственные нам страны.

Я верю, что в сей грозный час на защиту земли нашей Тартарской дружно и самоотверженно станут все верные наши подданные. В дни испытаний да будут забыты распри наши, да сплоченней станет единение Великого князя нашего с Его народом и да отразит великая Гранд-Тартария, поднявшаяся, все как один, богопротивный замысел врага нашего.

Молю и призываю на Святую Тартарию и доблестные войска наши Божие благословение. Враг обязательно будет разбит! Да здравствует Великий Князь, император земли Тартарской, да здравствует Гранд-Тартария!

...Из иных новостей. Студенты Старо-Петерборгского Студиума сообщили в редакцию, что сейсмоприборы их лаборатории зафиксировали вибрацию земной коры из-за выплеска мощных энергомагических ударов. Это все наши новости в настоящий момент. Читайте вечерние новости по телеграфу Старого Петерсборга.

В классе воцарилось молчание.

-За что они так с ними?

Летим на бреющем полете над нашим городом Карагаиси в Уссуртийской провинции, где ещё совсем недавно шли бои. Капитан сегодня сказал, что мы крейсируем по передовой по заданию адмирала. Ужас. Сильный запах горелого в воздухе до тошноты и противен. Крупные пятна выжженной до стекла и трещин земли, чёрная подпаленная трава, остатки капитальных крепостных стен, в которых сверху угадывается восьмилучевая звезда, остатки фундаментов зданий, печей и церквей. Ни души вокруг. Только в пол-версте отсюда позже встретились одинокие мычащие коровы, призывно зовущие своих хозяев оттого, что давно не доены, и подпаленная коза с невесть как выжившими в огне козлятами. Пригородные деревни, в которых среди одиноких печных труб, пугаясь медленно летящего в небе дирижабля, неслись по остывшей золе сумасшедшие курицы, были сожжены менее мощными зарядами.

Члены команды дирижабля, на время свободные от вахты, высыпали на корму с разрешения капитана “на посмотреть”.

- Магическими зарядами их, верно, бомбанули, – смотря на эту раскинувшуюся картину под ногами, утверждает Емельян, канонир-наводчик орудия по правому борту.

- Неверно гришь, Емельян! Наверняка огневыми, по площадям! Ишь, как все повыжгло. Сколько народу...Ироды!

-Дык, Иваныч, крепость же тут стояла. Видно врагу хорошей сдачи дала. И катайцы в отместку...Иначе не понять.

- Бить их мало...

Слышим на улице звонкую, усиленную эхом, трель свистка и голос капитана:

- Готовность один. На горизонте небольшой неприятельский дирижабль с катайским флагом. Всем занять боевые места согласно предписанью и доложить капитану! Выбросить вымпел “Иду на вы”. Паропушки по правому борту к бою!

-Эх, не дали, гады, передохнуть! Бежим по местам!

В тот первый в моей жизни воздушный бой наша команда вляпалась на пятый день ВейЛета и нашего полета к катайской границе.

-Правыя орудья! Огонь!

- Отведай, катаец, мою закуску! У меня и черту не бывает спуску! -закрывая затвор, кричит Емельян: – Н-на, получи!

Громыхнул выстрел и каземат окутало клубами пара, вылетевшего из казенника. Бой правда вышел несколько сумбурный. Обменявшись друг с другом с дальней дистанции несколькими выстрелами из паропушек, неприятель вскоре изменил курс и нырнул в густые облака. Капитан наш в ответ погнал дирижабль в погоню за неприятелем. И когда выплыли из густых облаков и осмотрелись, выяснилось, что катаец в очередной раз сменил курс и дал деру, увеличивая отрыв от нас. Преследовать дирижабль капитан не стал.

Постепенно со временем я начал понимать всю задумку капитана. Натаскивая меня всеми сторонами воздухоплавательной жизни и сталкивая со всеми аспектами жизни нашего дирижабля, Василий Палыч на полном серьезе решил вылепить из меня офицера флота, даже немного выделил среди судовой команды. Первым об этом боцман проговорился. Потом были шепотки среди матросов. Хоть я в это поначалу и не верил, но ведь правда, действительно, факт. Для всех сие не вызывало сомнений. Первейшим доказательством для них служило то, что каморку отдельную выделил, пусть и среди матросов. Вот и сегодня на мостике он в присутствии капитан-лейтенанта натаскивал меня как своего помощника.

55
{"b":"586963","o":1}