ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Добежав до нужной палубы нихонского корабля, Сергей увидел, что капитан был уже там, разговаривая с каким-то важным нихонцем, за которым стояло несколько раненых военных с мечами и парострелами в руках. Охрана, дернулась было встать в защиту вокруг своего господина, но узнав в юноше толмача, успокоились. Мигом пролетел мимо них, не останавливаясь и вбежал в нужную комнату. Подбегая к Аюми, он упал на колени, скользя по гладкому полу.

Девушка была еще жива, когда разжав руку, показал ей и сидящей на корточках женщине камень. Та радостно схватила гранат и быстро приложила его к ране Аюми. Камень начал светиться. Из глаз женщины снова полились, теперь уже счастливые, слезы. После чего она принялась отбивать поклоны Сергею. Не обращая внимания на нее, я снова покачал указательным пальцем:

-Аюми, только посмей мне. Не вздумай теперь-то уж помирать!

Аюми ему улыбнулась и слабо погладила парня рукой за вихры. Из ее глаз тоже потекли слезы.

- И как это тебе удается? Второй раз человека от верной смерти спасаешь. Знакомы?!

Услышав слова подошедшего к нему Василия Павловича, Сергей обернулся. Капитан стоял в комнате вместе с тем важным степенным нихонцем, виденным им на нижней палубе. И охранники того позади. Черты лица Аюми чем-то напоминали мужчину. Киваю:

-Хорошая знакомая по Старо-Петерсборгу. Знакомьтесь, капитан. Ивасаки Аюми, Василий Палыч!

-Значит, хорошая знакомая, говоришь? -прищурился, попеременно глядя на меня и на нихонца, капитан – Добро! Экий ты молодец! Теперь и дочку нихонского посла, значит, спас.

Сидим после боя в нашей кают-компании. Забрав тела всех своих соотечественников, уж больно много потерь понесли нихонцы, их дирижабль почихал в сторону столицы. Мне было спокойней от того, что Аюми, хоть и ранена, но была жива. Странный у нее отец какой-то. У него дочь при смерти была, а он держится на людях, как ни в чем не бывало. И только ушел наш капитан, лишь тогда он позволил при всех отпустить свои эмоции, пустив слезу и просто поговорить с дочерью. Не понимаю, как так можно! Женщина, а это была мать Аюми, выглядела в моих глазах куда живей отца. До отлета нашего дирижабля капитан разрешил побыть с Аюми немного времени. Рассказал ей, что не так давно сбежал из старо-петерсборгского приюта, как заходил к ним домой и не застал никого, как в столице познакомился с капитаном. И он взял меня на борт дирижабля юнгой. Как служу тут. В общем, чтобы девушку не пугать, вдобавок сообщил, что у меня все хорошо и прекрасно. Кормят только вареньем и большой корзиной печенья. Девушка, услыхав такое, даже засмеялась и сообщила, что я врун. Мать Аюми, поддерживая разговор, расплывчато сообщила причину их срочного побега и не менее срочного возвращения. Вроде как виновата межгосударственная политика и начавшаяся война. Ясно, что не хотят мне говорить. Больно нужны мне их секреты. Только когда еще с Аюми удастся свидеться?

Своих раненых и убитых мы тоже забрали. И катайский дирижабль заодно. В целом капитан посчитал наш абордаж удачным. Размен жизней, пусть едва знакомых, трех наших матросов и еще нескольких раненых на один трофейный дирижабль – ну не знаю. Не хочу ни о чем думать. Сам сижу весь грязный и чумазый, опустошенный и усталый. Откат от прошедшего боя. Ничего не хочется. Совсем. Немного трясутся пальцы. Парострел за храбрость, узнав от меня все подробности гибели матроса и катайца, наш капитан при всей команде разрешил мне оставить, пообещав позже выправить нужный документ. Забрал я себе и трофейный меч, также испросив разрешение у Василия Палыча. Меч оказался не простым, а парадным мечом цзянь капитана того катайского дирижабля. Флайт-капитан-лейтенант Семен Семенович, как оказалось, сам страстный коллекционер холодного и пароствольного оружия, даже мне позавидовал, хохотнув в разговоре:

-А дуракам и новичкам везет, Василий Палыч!

-И не говори, Семеныч!

Наводчик кормового орудия передал соседу гитару:

-Михалыч, а давай нашу?!

Тот берет ее в руки и вскоре затягивает:

-Спите орлы боевые

-Спите со спокойной душой!

-Вы заслужили родные

-Славу и вечный покой

Помолчали. Пушкарь запел вторую песню, потом третью. И еще одну. А мне тоскливо как-то стало. Несколько месяцев уже тут. В другой, пусть и похожей стране, в другом времени, с непонятными перспективами возвращения. За это время и под паровик попал, и в приют, и на работу, и в гонках поучаствовал, пару раз с императором судьба свела, и чуть не убили тоже дважды. И полиция ищет. Теперь вот я на войне, вокруг погибают едва знакомые товарищи и враги. Первый раз убил незнакомого мне человека, пусть и врага. Чуть не погибла знакомая мне девушка. Вряд ли меня там ищут, пропаданца. Столько уж времени прошло. Увижу ли еще своих? Остаётся верить, что все будет хорошо и все, что ни делалось – все к лучшему. Я буду верить...

- Сереж, чегой задумался? – спросил Ильгизар Матвеевич.

- А можно и мне гитару?

- Нехорошо тебе?! Катайца вспомнил? Ну, выплесни эмоцию. Первый раз всегда такой. Спой, авось легше станет.

Да наплевать, что такой песни тут нет. Мне сегодня все можно. Беру в руки гитару и начинаю напевать под бренчащую гитару песню Лозы.

-На маленьком плоту сквозь бури, дождь и грозы.

-Взяв только сны и грезы, и детскую мечту.

-Я тихо уплыву лишь в дом проникнет полночь,

-Чтоб рифмами наполнить мир, в котором я живу.

-Ну и пусть будет нелегким мой путь....

Последние аккорды. Больше нет сил. Никаких. Слышу, захлопали. Пока пел, оказывается, в матросской кают-компании собрались почти все члены команды дирижабля. На гитару даже капитан пришел послушать.

-Хорошая песня, Сергей. Правильная. Задушевная.

- Петр Алексеевич?! Вы верно насчет Конова? Так нет его у нас. Сбежал он. Мы сообщили полиции все, что знали об этом.

-Да, Акулина Валерьяновна, понимаю. Мне в целом известны обстоятельства его побега. Должность у меня такая, знаете ли! Но я к вам пришел по другому вопросу.

- Да? Тогда, сударь, хотелось заранее прояснить, вы сейчас ведомство представляете аль сами? А может вы оттуда? -тут заведующая показала пальцем на потолок: – Повторяюсь, Петр Алексеевич, так мы уже все сообщили.

-Акулина Валерьяновна, вы правы, я веду свой розыск юноши. По личным мотивам. И в деле есть некоторые обстоятельства, на которые в полиции, думается, не обратили внимания.

-Вот как? И чем же мы можем помочь вашему расследованию?

-Акулина Валерьяновна, хотел спросить. Вы не заметили ничего странного в поведении юноши в период его пребывания в приюте?

-Знаете, Петр Алексеевич, мне кажется, что странности были. Хотя, мы можем послать за друзьями и соседями Конова по дортуару, они виделись с ним чаще и должны знать о нем больше.

Через час асессор вышел из дверей приюта. Выйдя с территории приюта на городскую мостовую, он двинулся было пройтись пешком в сторону мастерских Арбузова. Мужчина остановился у чугунной ограды приюта возле ожидавшего его паромобиля и задумался. То, что он тут услышал о Конове, требовало, как минимум, осмысления.

Ребята охарактеризовали парня, сильно похожего на его погибшего сына, как обычным, хотя интересным, но весьма странным юношей. Физически развитый, со знанием приемов самообороны, что по словам ребят, Сергей демонстрировал пару раз. Раскован, легко сходится с людьми. На уроках он не блистал, даже скорее выделялся незнанием примитивных, знакомых каждому гимназисту, знаний. Говор и непонятные слова, не характерные для жителей этих мест. В копилку парня прекрасное для его возраста произношение аглицкого языка, лишь недавно введенного в Гран-Тартарии в обязательную гимназическую программу, неизвестные песни и масса, по словам ребят, анекдотических историй. Возможно одаренный, что требовало проведения дополнительной проверки. Хорошо и весьма с фееричной фантазией рисует, что подтверждалось словами соседей по комнате и девушки-соседки по парте. Подтвердилось также, что он в день происшествия ночью смог вернуться в приют за вещами. Тут Бардин усмехнулся. Ребята поначалу все отрицали. Но так просто и легко, всего лишь на несовпадении слов, оказалось возможно “расколоть” ребят. Тряхнул стариной. Хороших друзей себе Сергей нашел. Защищают.

58
{"b":"586963","o":1}