ЛитМир - Электронная Библиотека

Несмотря на призывы к Commando Supremo и обещания итальянцев, в августе запасы армии Роммеля сократились. О накоплении резервов речь уже и не шла. В это время фельдмаршал писал:

«Тот факт, что германские части в составе Танковой Армии с 1 по 20 августа израсходовали вдвое больше припасов, чем было доставлено в Африку за этот же период, лучше всего характеризует положение. В конце этого периода германским частям не хватало 16 000 солдат, 210 танков и 175 бронетранспортеров, а также, по самым минимальным оценкам, 1500 других автомобилей. Если бы не захватили большие британские склады в Мармарике и западном Египте, мы вообще не смогли бы держаться. Пищевые пайки настолько скудны и малы, что нас тошнит при одном их виде. Положение с топливом и боеприпасами тяжелое, как всегда, и нам приходится прибегать к строжайшей экономии. Нам часто приходится не отвечать на огонь противника только для того, чтобы сберечь боеприпасы. Зато английская артиллерия часами обстреливает наши войска, страдающие от жары и лишений».

Роммель заявил, что самым правильным решением будет стратегическое отступление, по крайней мере, к египетской границе. Англичане получили бы лишь несколько десятков миль бесплодной пустыни и тоже начали бы страдать от растянутых коммуникаций. Однако ни Гитлер, ни Муссолини и слышать не желали об этом.

В таком положении у Роммеля просто не оставалось выбора. Он должен был начать наступление и победить — или смириться с неизбежным поражением. Поэтому не удивительно, что здоровье Лиса Пустыни пошатнулось. У Роммеля открылась язва желудка, поэтому 22 августа он попросил Верховное Командование сменить его до начала наступления, чтобы он смог начать лечиться. Ему ответили, что других опытных танковых командиров просто нет. Вдобавок Гитлер предложил передать верховное командование войсками в Африке Кессельрингу, поэтому Роммель ответил, что чувствует себя достаточно хорошо, чтобы руководить операцией при условии постоянного врачебного наблюдения. Но после ее завершения он должен вылететь в Германию для лечения.

Зато англичане использовали передышку, чтобы произвести перемены в верховном командовании. В начале августа Черчилль побывал в Каире перед встречей со Сталиным в Москве. Он пришел к заключению, что требуются решительные и глубокие перемены, чтобы вдохнуть бодрость и наступательный дух в армию. В результате главнокомандующим был назначен генерал сэр Гарольд Александер, который сменил генерала Окинлека. Командование 8-й армией принял генерал-лейтенант Бернард Монтгомери.

Эти два генерала сразу попытались поднять моральный дух войск, вселить в солдат уверенность и энтузиазм. Насколько они в этом преуспели, уже говорилось не раз. Мы лишь процитируем телеграмму Черчилля Военному Кабинету от 21 августа, после того как он провел 2 дня в 8-й армии по пути в Москву.

«Произошло полное изменение атмосферы. Господствуют высочайшее рвение и активность. Наша армия жаждет сразиться с врагом, если тот атакует, и я удовлетворен тем, что мы имеем энергичных, уверенных, решительных людей в командовании, которые работают совместно, как прекрасная команда, под руководством военных лидеров высочайших военных дарований».

Так выглядела армия, которую Роммель собирался атаковать, хотя ему самому сейчас остро не хватало прежней уверенности и огня. Его больше не манил Суэцкий канал. Он был вынужден писать: «Из-за общей нехватки припасов мы планируем нанести 8-й армии на позициях под Аламейном короткий сокрушительный удар и захватить территорию вокруг Александрии и Каира».

Но чтобы начать даже это менее честолюбивое наступление в конце августа, требовалось доставить в Ливию 6000 тонн топлива и 2500 тонн боеприпасов в период с 25 по 30 августа. Commando Supremo отправило 7 транспортов с 10 000 тонн топлива: половина для Танковой Армии, половина для Люфтваффе. За ними должны были последовать другие суда. Только 3 транспорта прорвались в Тобрук, доставив 1500 тонн топлива. «Огаден» (водоизмещение 4553 тонны) и «Леричи» (6070 тонн) были потоплены подводной лодкой «Порпойс» лейтенанта Л.У.Э. Беннингтона. Он совершал первый боевой поход после долгого периода перевозок бензина и припасов на Мальту. Бомбардировщики с Мальты южнее Пантеллерии повредили «Росолино Пило» (8325 тонн). Для уничтожение транспорта была направлена подводная лодка «Юнайтед» лейтенанта Т.Э. Барлоу. «Пило» взорвался с такой силой, что 12-футовый кусок стального шпангоута был заброшен на лодку, находящуюся на поверхности. Он повредил мостик и рулевое управление, поэтому лодка была вынуждена спешно вернуться для ремонта. Наконец, «Бофайтеры» 227-й эскадрильи перехватили танкер «Сан Андреа» (5000 тонн) и потопили его. Вместе с ним пошли на дно 2400 тонн бензина для Танковой Армии.

Все планы Роммеля оказались под угрозой. В ответ на обращение к Кессельрингу он получил обещание отправить новые танкеры под сильным эскортом. Кессельринг пообещал выделить Танковой Армии часть припасов со складов Люфтваффе, а в случае необходимости организовать воздушный мост для их доставки. И все равно атака была слишком рискованной. Роммель писал:

«Прежде всего, было совершенно ясно, что если мы не начнем действовать во время полнолуния, наше наступление провалится, еще не начавшись. В надежде, что обещания будут выполнены, и, располагая заверениями маршала Кессельринга, что в случае необходимости он будет доставлять по воздуху 500 тонн бензина в день, я отдал приказ начать наступление в ночь с 30 на 31 августа».

В таком не слишком бодром настроении полубольной Лис Пустыни начал битву у Алам-эль-Хайфы. План Роммеля был смелым и простым. Он снова решил использовать излюбленный прием — широкий обходный маневр. Танковые дивизии Роммеля получили приказ за 7 ночных часов пройти 30 миль по неразведанной, заминированной территории, чтобы на рассвете быть готовыми нанести удар на север по тылам британской армии. Чтобы этот смелый маневр удался, требовалась внезапность.

Но в этом отношении план был обречен с самого начала. Монтгомери сразу предсказал, что противник будет действовать именно так, и приказал сильно укрепить хребет Алам-эль-Хайфа, идущий с востока на запад. Эта позиция давала возможность разбить Танковую Армию. Таким образом, даже если бы все пошло по плану, Роммель был бы вынужден ввязаться в бой, в котором вес преимущества были бы у противника.

Но во время марша Танковая Армия сразу выбилась из графика. Ей мешали минные поля, бездорожье и воздушные атаки, которым немецкие танки подвергались еще до выхода на исходные позиции. К рассвету Роммель уже засомневался, стоит ли продолжать операцию. Генерал Фриц Байерлейн, который в этот момент командовал Африканским Корпусом вместо генерала Неринга, тяжело раненного ночью, заявил:

«Лис Пустыни не потерял своего чутья, его неимоверно развитое шестое чувство всегда подсказывало наилучший выход. Как только он понял, что не может захватить противника врасплох, он захотел отменить атаку. Я лично несу ответственность за то, что убедил Роммеля разрешить мне продолжать наступление на Алам-эль-Хайфу».

Последовавшая атака не принесла успеха, так как англичане тщательно выбрали позицию и хорошо ее укрепили. К наступлению ночи германские танковые дивизии прочно завязли южнее хребта и уже начали испытывать нехватку топлива. С наступлением темноты самолеты КВВС, которым днем мешала песчаная буря, поднялись в воздух, чтобы атаковать транспортные колонны Роммеля. «Альбакоры» 821-й и 826-й эскадрилий ВСФ использовали осветительные ракеты, чтобы позволить бомбардировщикам нанести удар. Немецкие потери оказались очень серьезными, моральный дух германских солдат и их боеспособность были подорваны постоянными бомбардировками и недосыпанием.

44
{"b":"586964","o":1}