ЛитМир - Электронная Библиотека

В это прекрасное утро мы собрались в корабельной церкви, чтобы вознести благодарственную молитву Всемогущему Богу за дарованную нам победу и за то, что он охранил нас в битве. Многие из нас пошли к причастию перед завтраком в прекрасную корабельную часовню «Формидебла». Это была маленькая каюта, украшенная дубовыми панелями и тяжелыми голубыми занавесями. Наше торжество омрачали воспоминания об ужасных событиях ночного боя, мучениях наших противников, о безутешных вдовах и сиротах, о наших отважных погибших товарищах — Дэйлил-Стиде, Куке и Бленкхорне, которые сделали так много, чтобы помочь нам одержать победу. Мы присоединились к преподобному Джеку Холманду, капеллану «Формидебла», в молитве о достижении победы в войне и скорейшем наступлении мира.

Джек Холланд так описывает ночной бой:

«Вспоминаю, что я стоял на краю полетной палубы, как стоят на линии подачи, следя за односторонней игрой. Это было именно то, чего мы ждали, но странное чувство жалости не покидало нас. Итальянский крейсер пылал, точно факел, неподвижный и беспомощный, оставленный тонуть. Мы могли видеть в свете пожаров, итальянцы покидают корабль, когда проходили в 2 милях от него. В это время «Формидебл» двигался беззвучно, тогда как наши линкоры продолжали стрелять. Моряк, стоящий возле меня в темноте, произнес: «Бедняги. У них нет ни одного шанса». Все вокруг меня испытывали те же чувства: странную смесь восторга, торжества и жалости.

На следующий день после рассвета мы проходили среди плавающих обломков и плотиков, оставив итальянцев позади себя. Мы не решились остановиться, чтобы подобрать их. Возникло впечатление, что мы были зрителями, а не участниками того, что могло оказаться последним ночным боем противоборствующих флотов».

Днем был небольшой переполох, когда истребители «Формидебла» сбили Ju-88.

После полудня был установлен контакт с подводной лодкой, что заставило зашевелиться наши эсминцы. Барнард вспоминает:

«Когда мы уже подходили к Главному Проходу в гавань Александрии, был установлен контакт с подводной лодкой прямо по курсу. Так как места для маневрирования на было, АБК приказал эсминцам «очистить район впереди по курсу флота с помощью глубинных бомб». Этот спектакль стал завершающим событием памятных трех дней».

Грохот взрывов глубинных бомб сразу напомнил, что море по-прежнему полно опасностей. Итальянские пленные на наших кораблях пришли в ужас от возможности оказаться в новом бою. Потом взрывы стихли, и флот продолжил свой путь. В 17.30 прекрасным весенним вечером мы снова встали на якорь на своем месте в гавани Александрии. Далекое будущее пока оставалось неясным, так как мы все еще сражались в одиночку, но настоящее было прекрасным, и мы готовились отпраздновать великую победу.

ГЛАВА 16

ОЦЕНКА

Его Величество король Георг VI прислал поздравления главнокомандующему Средиземноморским флотом 1 апреля 1941 года:

«Мои самые сердечные поздравления всем офицерам и матросам, добившимся под вашим командованием великой победы».

Это милостивое поздравление было с большой радостью воспринято всем флотом.

Главнокомандующий уже сделал сигнал по флоту, в котором воздал должное всем участникам за их вклад в победу. Однако, несмотря на удовлетворение победой, широко растеклось разочарование, что спасся поврежденный «Витторио Венето». Особенно резко его ощущал сам Каннингхэм.

Он никого не обвинял и скупо выразил свои чувства следующими словами:

«Оглядываясь назад, на сражение, которое теперь официально известно как бой у Матапана, я могу признать, что было несколько дел, которые можно было выполнить лучше. Однако спокойное рассмотрение предмета из мягкого кресла, когда имеется полная информация о происходившем, сильно отличается от управления боем ночью с мостика корабля в присутствии неприятеля. Постоянно следует принимать решения, на что отпущены считанные секунды. Быстро перемещающиеся корабли, проносящиеся совсем рядом, и грохот орудий не облегчают размышлений. Один тот факт, что бой происходил ночью, настолько сгущает туман над сценой, что кое-кто из участников может остаться в полном неведении относительно истинного положения дел».

Ясно, что главнокомандующий подразумевал свой собственный приказ после 23.00 всем не участвующим в бою кораблям отойти па северо-восток. В этот момент ситуация была совершенно запутанной — горящие корабли, стрельба со всех направлений, наконец торпедная атака итальянских эсминцев часом раньше… Все это делало необходимым вывести линкоры из боя и точно опознать свои корабли в кромешной тьме. Насколько критически отозвался адмирал о том, что сам назвал плохо продуманным сигналом, уже говорилось в главе 13. Вместо того, чтобы очистить сцену для эсминцев, которые могли покончить с врагом, и позволить Придхэм-Уиппелу и Маку продолжать свое преследование поврежденного «Витторио Венето», этот приказ фактически положил конец всем попыткам восстановить контакт. Однако следует прямо сказать, что без него линкоры и «Формидебл» могли оказаться в очень опасном положении. Одна торпеда, попавшая в любой из кораблей, могла снизить его скорость и превратить в легкую добычу для германских пикировщиков на следующее утро.

Если бы Мак решил атаковать «Витторио Венето» с сопровождением с кормы, вместо того, чтобы пытаться выйти им в голову, шансы восстановить контакт значительно возросли бы. Но и при его плане атаки шансы найти итальянцев были велики, если бы только Иакино не повернул в 20.48. Поэтому нет большого смысла обсуждать все эти гипотезы. Более важно то, что Мак решил атаковать врага с севера, что едва не привело к его столкновению с крейсерами Придхэм-Уиппела, тоже пытавшимися найти итальянцев.

В своем донесении Каннингхэм пишет:

«Командующий легкими силами тоже встал перед трудным выбором. Когда наступила темнота, он намеревался развернуть свои крейсера, чтобы поддерживать контакт. Но в последних лучах солнца он заметил, что вражеская эскадра поворачивает на него, что вынудило его сконцентрировать свои силы. Это было несомненно правильное решение, но с этого момента каждый раз, когда он пытался развернуть свои крейсера, чтобы возобновить поиски, что-то обязательно мешало ему. Не последней причиной здесь оказалась 14-я флотилия, пытавшаяся обойти врага с севера перед атакой».

Разочарование было еще более сильным, так как за полчаса до приказа об отходе красную ракету видели крейсера «Орион» и «Глостер» из эскадры Придхэм-Уиппела и «Хэсти» из эскадры Мака. Адмирал Иакино подтверждает, что ее выпустили с «Витторио Венето», пытаясь установить связь с «Зарой».

Каннингхэм говорит:

«Приказ об отходе должен был обеспечить отход на параллельных курсах от места свалки эсминцев и был сделан под впечатлением, что крейсера и ударное соединение находятся в контакте с неприятелем. Сильная стрельба, которая наблюдалась на юго-западе, поддерживала эту уверенность. К несчастью, в этот момент крейсера не вели бой, и их командующий послушно отвел их на северо-восток. Он видел красную ракету вдалеке на северо-западе 30 минут назад и как раз намеревался проверить, что это. Одновременно красную ракету по пеленгу 10° видела 14-я флотилия эсминцев. Однако в том направлении находились крейсера, и эсминцы не стали ничего проверять.

Из последующего анализа совершенно ясно, что это мог быть только итальянский флот, отходящий на северо-запад. Я считаю, что тот курс, который я выбрал для отхода флота, увел его слишком далеко на восток, и следовало больше уклониться на север».

87
{"b":"586964","o":1}