ЛитМир - Электронная Библиотека

Барнард говорит об этом приказе следующее:

«Выбор формулировки сигнала, выражавшего намерение адмирала отвести не участвующие в бою корабли на северо-восток («Всем кораблям, не запятым уничтожением неприятеля, отойти на северо-восток»), стал предметом больших споров, когда флот вернулся в гавань. Вне всякого сомнения, он подвергнется критике кабинетных стратегов Военного Колледжа еще лет десять спустя (Это было написано в 1947 году.). Автор ничего не может сказать по этому поводу. В тот момент он усиленно протирал стекла бинокля. Но когда ему сообщили, какой сигнал передан, он воспринял его именно так, как предполагалось: очистить район вокруг линкоров. Он сам и остальные офицеры считали, что легкие силы поддерживают контакт с неприятелем и продолжат следить за его главными силами, пока 14-я флотилия проводит свою атаку».

Касаясь действий командующего легкими силами после того, как он увидел красную ракету, начальник оперативного отдела штаба капитан 2 ранга Пауэр, ныне адмирал сэр Мэнли Пауэр, пишет:

«Суть дела в том, что лишь несколько лет спустя я узнал о нарушении связи и о том, что командующий легкими силами не получил множества сообщений «Аякса» о радиолокационных контактах. Поэтому он не подозревал, насколько близко был «Витторио Венето». При последующем чтении сигналов и донесений нелегко представить, насколько твердо мы все на «Уорспайте» были убеждены, что наши эсминцы врезались прямо в итальянский флот вскоре после того, как наши линкоры вышли из боя на север».

Интересно посмотреть, что произошло бы, следуй Каннингхэм из Александрии с более высокой скоростью. Его скорость в ночь с 27 на 28 марта была ограничена 20 узлами — все, что мог дать «Уорспайт» с засоренными конденсаторами. Эта скорость привела линкоры и «Формидебл» к 6.30 в точку в 150 милях от места встречи с Придхэм-Уиппелом. Это рандеву было назначено вскоре после полудня 27 марта, когда пришли сообщения об обнаружении неприятеля. Рандеву было назначено в точке 34°20′ N, 24°10′ Е по пеленгу примерно 114° в 360 милях от точки, где «Сандерленд» заметил вражеские крейсера. Итальянцы, двигавшиеся курсом 114° со скоростью 20 узлов, могли выйти в эту точку к 6.30, как раз к назначенному времени встречи. На самом деле 3 отдельные итальянские эскадры, шедшие близко друг от друга, утром оказались поблизости от Придхэм-Уиппела. Поэтому Каннингхэм со своими линкорами и «Формидеблом» мог оказаться гораздо ближе к месту действия. Генеральный курс из Александрии был ограничен сектором 282° — побережье Киренаики — и 303° — Крит, то есть всего 21°. Поэтому он не мог к рассвету слишком сильно уклониться в неправильном направлении.

Исходя из этого, можно было выслать вперед «Вэлиант» и «Формидебл», которые могли развить 24 узла, тогда как остальные линкоры шли бы за ними со своими парадными 20 узлами. В результате к рассвету они оказались бы в 50 милях впереди от точки, где они находились в действительности. Это позволило бы самолетам «Формидебла» давать более точные рапорты и начать атаки торпедоносцев гораздо раньше. Шансы снизить скорость неприятеля, чтобы им еще до наступления темноты могли заняться подошедшие линкоры, возрастали. Однако адмирал предпочитал не разделять свои силы, кроме как в исключительных случаях. Но в данном случае риск был бы приемлемым, если бы ему были известны все факты, которые известны нам сегодня. Самой главной опасностью было присутствие итальянских подводных лодок при нехватке эсминцев. Именно это удерживало главнокомандующего от разделения сил. Потеря линкора была бы тяжелым ударом, а потеря «Формидебла» — просто сокрушительным.

Флагманский штурмам пишет:

«Что касается ваших конкретных вопросов, могу сообщить, что скорость флота в первую ночь была 20–21 узел. Мы не собирались заходить слишком далеко на запад, так как намеревались завлечь итальянские линкоры на восток, чтобы вести бой при максимальной поддержке с воздуха. Мы не рассматривали посылку «Вэлианта» и «Формидебла» вперед, так как нашей задачей было заманить вражеский флот на восток».

Главнокомандующий в своем донесении подводит итоги:

«Результаты боя нельзя воспринимать с полным удовлетворением, так как поврежденному «Витторио Вене-то» было позволено ускользнуть. То, что крейсера и эсминцы не смогли в течение ночи установить с ним контакт, было большой неудачей, о которой можно лишь пожалеть. Тем не менее, был достигнут значительный результат — уничтожение 3 тяжелых крейсеров типа «Зара». Эти быстроходные, сильно вооруженные и бронированные корабли всегда были источником беспокойства и угрозой нашим легким крейсерам, поэтому я с большой радостью вычеркнул их из списков. Нет никаких сомнений, что мощный удар, полученный врагом в этом случае, сослужил нам хорошую службу при эвакуации Греции и Крита. Можно сказать, что эти операции проходили под прикрытием боя у Матапана».

Барнард в послесловии к своим комментариям, раскрывает один очень любопытный аспект победы.

«Через несколько месяцев после Матапана по всему Средиземноморскому флоту разлетелась легенда. Возможно, она была целиком вымышленной, но постепенно обрела плоть. Следует помнить, что даже в войну между Средиземноморским флотом и Флотом Метрополии сохранилось здоровое соперничество, которым ранее были отмечены все весенние регаты.

Легенда возникла из-за того, что список представлений к наградам и производству, сделанный АБК после Матапана, был микроскопическим. Это удивило некую высокопоставленную особу, которая заметила, что список наград Флота Метрополии после потопления «Бисмарка» занял несколько столбцов в «Лондон Газетт». Особа спросила: «АБК уверен, что ничего не забыл?» На этот последовал ответ, который моментально разлетелся по всем барам Александрии. «Совершенно уверен. Все офицеры только исполняли свои обязанности. Если бы они сделали хоть немного меньше, я разжаловал бы их за некомпетентность или расстрелял за небрежение». Возможно, только поэтому некоторые офицеры живы до сих пор, что позволило Его Величеству королю наградить их за этот бой. Это подсластило им мысль, что главнокомандующий совершенно справедливо расстрелял бы их за небрежение, если бы они действовали немного иначе.

В отношении собственной награды Каннингхэма за общее ведение операций на Средиземном море тот же источник рассказывает, что когда АБК сообщили, что Его Величество намерен наградить его Большим Крестом ордена Бани, адмирал с сожалением заметил: «Лучше бы он прислал мне 3 эскадрильи «Харрикейнов».

Только через 2 года Северная Африка была очищена от неприятеля британской 8-й армией, и опасность конвоям в Восточном Средиземноморье была полностью устранена. За эти 2 года мы понесли тяжелые потери в кораблях и торговых судах от вражеских подводных лодок и авиации. Однако мы никогда не теряли контроля над великим морским путем на восток и никогда больше нам не мешали вражеские корабли, хотя часто складывалась критическая ситуация. Немцы надеялись, что итальянский флот использует «счастливый случай», чтобы пресечь британское судоходство и уничтожить слабо защищенные британские войсковые конвои. Однако ночная победа Каннингхэма у мыса Матапан навсегда отбросила итальянский флот от великих ворот на восток.

ГЛАВА 17

ПОСТСКРИПТУМ

1 апреля на борту всех кораблей Средиземноморского флота, стоящих в Александрии, была отслужена специальная благодарственная службы. Следует заметить, что использовалась обычная ежедневная молитва. В этой излюбленной молитве, насчитывавшей уже более сотни лет, делалось единственное изменение — менялись имена наших возлюбленных монархов. Жажда мира и покоя на Острове и во всех доминионах под благой дланью государя оставалась неизменной. Давайте никогда не забывать те флоты, чьи действия на просторах океана и принесли нам столь желанные мир и покой.

88
{"b":"586964","o":1}