ЛитМир - Электронная Библиотека

– Так ты решил креститься?

– Да, Коль. Теперь уже решил точно.

– Ну что же. Это правильное решение. Ты и сам говорил, что нужно обрести свою веру, выстрадать.

– Да не говори… Я, когда ещё с вами в палатку пошёл, об этом даже не думал. А там, в палатке, за несколько секунд всё в голове переменилось что ли… И потом… знаешь, мне тут врач сказал, когда я после операции очнулся.

– Что сказал?

– Да он сказал, что лезвие в миллиметре от артерии прошло. Еще миллиметр вправо и всё. Мог бы потерять столько крови, что всё…

– Да ладно…

– Вот тебе и ладно. Бог меня спас… Спас. – Андрей прикрыл глаза рукой, чтобы не видно было выступивших слез.

– Ладно, Андрей, не переживай. Раз уж решил, теперь уже нечего переживать. Выйдешь из больницы, вот позвони знакомому, он там в Москве, всё устроит. – Николай протянул визитку Андрею.

– Спасибо тебе, Николай. Спасибо.

Друзья чего-то оживлённо обсуждали за дверью палаты. Временами слышался хохот и смех, но между знакомыми голосами раздавался какой-то новый голос, которого Андрей не помнил.

Он, опершись на Колю, вышел вместе с ним из палаты. В коридоре стояли Рустам, Атыр и Михась, – тот самый Михась, который был тогда, в тот злополучный день в палатке.

– Привет, а ты как оказался тут?

– Как? Сам меня в Иваново позвал! А Михась не забывает… Я позвонил, они говорят, приезжай. Вот пришел за тобой… Ну, когда поедем?

– А как же твои… друзья? Как же Серый? Толик?

– Да, мужики остаются, Толик в тот день ногу сломал, так бежали, так бежали, торопились, через болото, по лесу, напрямки, что дерево не заметил на поляне. А Серый, кстати, пить бросил, поехал в город, устроился работать на завод. У него сеструха там в городе живет, он к ней и перебрался. Вот к Толику иду, он тут же в соседнем корпусе лежит. В гипсе, забинтованный. Бегун наш… Всегда хвастался, что хорошо бегает. А у тебя как тут дела?

– Да вот видишь, живой и здоровый. Шов только затянется и всё. Поеду домой. Ты не жди меня, езжай сам, я еще на неделю тут задержусь, видимо, – Андрей погладил забинтованный шов.

– Да…

– А классно мы тогда у вас в палатке посидели?

– Да, классно… посидели, – друзья переглянулись.

– Ну что, по домам? В следующем году «Поколение» на июнь перенесли. Говорят, чтобы посветлее было, прожекторов меньше нужно. Я со своими приеду опять, – сказал Николай.

– Ну, я тоже буду, – поддержал его Рустам.

– Ну, если все, то и я приеду. Без шамана нельзя, а кто будет северного оленя показывать? – улыбнулся Атыр.

Проводив ребят, Андрей вернулся к себе в палату, и сел на стул около окна, чтобы видеть, как по больничной дорожке, засаженной молодыми елями, что-то весело обсуждая, удалялись его друзья.

Солнце заходило за дома, и в воздухе всё сильнее чувствовалось приближение наступающей холодной осени. Ребята шли, перекидываясь, видимо, какими-то смешными воспоминаниями и было только видно, как Атыр взмахивал руками, а Рустам уговаривал его быть потише. Николай шел чуть поодаль, что-то на ходу объясняя Михасю. Да и его этого коренастого парня уже трудно было назвать Михасем – в нем чувствовалось спокойствие, уверенность, и какая-то неведомая, скрытая до сих пор сила.

Он уже был больше похож на Михаила.

История вторая

БИТВА

«Не делай себе кумира и никакого изображения того, что на небе вверху, и что на земле внизу, и что в воде ниже земли. Не поклоняйся им и не служи им».

(Исход 20:4-5).

1.

Роман Пивоваров очень любил пиво. Ну и как не любить, если сама фамилия так крепко их связала?

Раз – и на всю жизнь…

Правда, понял он это, когда повзрослел.

Пацаном он и не задумывался серьёзно о своей фамилии, сказать больше – временами он даже её стеснялся.

В то время, когда закончились детские дразнилки, а взрослая жизнь ещё не совсем наступила, самым острым ощущением было чувство страха и опасности, которое каждый раз «накатывало» в тот момент, когда он с друзьями перелезал через забор местной пивной.

Пивная располагалась под открытым небом, на окраине района. Твёрдо сжимая в кулаке заветные пятнашечки, он закидывал их в пивной автомат. Войти с парадного входа не получалось, – у входа на двух стульях сидела зоркая, но неповоротливая тётя Дуся, которая внимательно следила за тем, чтобы отдыхающие после трудового дня граждане в пивной были старше двадцати одного года. Всю территорию пивной по причине своего огромной «значимости» она оглядывать не могла, и Ромка с пацанами прятались в дальнем углу, сдвигая кружки и подставляя под ноги старые ящики, стоявшие тут же.

Так, стоя на ящиках вокруг грязного стола, они казались выше своего роста, и походили на «нормальных мужиков». Взрослые любители пива, конечно, замечали их, но, погрозив кулаком, улыбались их находчивости и… не сдавали тёте Дусе.

Ромке тогда было около семнадцати.

Чудеса автоматизации: советские пивные автоматы шипели, гудели, но выдавали честные пол-литра янтарного напитка в помытую тут же стеклянную кружку с толстой, массивной ручкой. Ромка пил пиво, морщась от горечи, но пил, будто осваивая характер и новые привычки уже почти взрослого мужчины. Это были как раз те ощущения, которых ему так не хватало в семье.

Отец Ромы, принося домой к празднику бутылку вина с красивой этикеткой, жёстко и твердо напоминал сыну о том, что тот ещё не дорос совать свой нос во «взрослые дела». Ромина мама тоже постоянно напоминала ему о том, что он ещё ребенок и «этого ему нельзя».

И этого.

И этого…

И вообще – нужно думать об учёбе!

А Рома не хотел думать об учёбе! Он хотел думать о взрослой жизни, о свой будущей работе, о том, сколько он будет зарабатывать и сколько таких бутылок с красивыми этикетками он сможет себе купить. Да, Рома мечтал о взрослой жизни, и эти нередкие вылазки за пивом лишь только укрепляли его веру в то, что взрослая жизнь вот-вот наступит. Ну, совсем скоро…

Была в Роминой мечте ещё одна ступенька к взрослой жизни: он любил собирать яркие наклейки и этикетки: прямоугольные простые от винных бутылок, неправильной формы с золотым тиснением – от бутылок с импортными коньяками, яркие вкладыши от жвачек, импортных конфет… Некоторые этикетки отдавал отец, некоторые Рома выменивал у друзей и одноклассников. Позже, когда коллекция этикеток стала весьма внушительной, Рома начал коллекционировать жестяные банки от колы и пива, которые кто-то из взрослых привозил из-за границы.

Банки были с яркими, красивыми этикетками, одна лучше другой; и на ромкину коллекцию регулярно приходили «поглазеть» друзья и приятели. Рома гордился своей коллекцией и постоянно пересчитывал свои «раритеты».

Но коллекция эта недолго оставалось столь ценной.

Через пять-шесть лет в стране наступила перестройка, и подобные «раритеты» уже открыто продавались во всех киосках и палатках на каждом шагу. Рома радовался этому и верил, что перестройка наконец-таки достигла своей цели, – ведь пивом, колой, пепси и другими напитками в красивых жестяных банках были «завалены» все магазины. Во время очередного ремонта в квартире Ромина мама убрала все банки в коробку и вынесла на балкон.

Рома вырос, закончил школу, поступил в институт и про свою коллекцию уже не вспоминал. Пивную на окраине района сломали, и на этом месте построили торговый центр «Электронный рай».

Тут и закрутилась настоящая, взрослая, интересная жизнь, о которой Роман так долго мечтал…

Страсть Ромы к красивым банкам, этикеткам и упаковкам переросла в любовь к хорошим, красивым вещам. Особенно вещам фирменным, брендовым. Повзрослевший Роман поступил на продюсерский факультет института культуры и считал, что настоящий продюсер начинается со стиля, – нужно стильно выглядеть, быть хорошо одетым, окружать себя стильными вещами.

7
{"b":"587000","o":1}