ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Подруга ушла и вернется поздно.

Маг сразу заснула.

Глубокой ночью Маг услышала, как подруга входит в комнату.

— Зажги свет, я не сплю, — сказала она. И снова погрузилась в сон. Но на рассвете она проснулась в необъяснимой тревоге. Обернулась и поглядела: в комнате — никого! Вторая кровать застелена аккуратно, без единой складочки. «Это ее дело, меня это не касается». Все же Маг встала и спустилась вниз.

Госпожа Мирабель сидела в кухне и встретила ее в штыки.

— Я не сомкнула глаз с трех часов ночи. Знаете, я очень чутко сплю. Ваша подруга заходила за шалью и плохо прикрыла дверь, а мистраль ее распахнул. Подумайте: глубокая ночь, а дверь распахнута настежь! Какому-нибудь вору ничего не стоило зайти… После этого я больше вас не удерживаю.

— Хорошо, — ответила Маг, — я схожу за ней, и мы соберем вещи.

Но где ее искать? Маг прошла весь поселок, поднялась на холмы, но это было все равно что искать иголку в стоге сена. Тогда она направилась к морю. Солнце едва поднялось над пляжами, было прохладно, необыкновенно чисто и тихо. Маг повстречались лишь три рыболова. «Может быть, она махнула на все рукой и пошла ночевать в кемпинг?» Знакомых Маг нашла в домике садовника, девушка лежала на матраце, и жар у нее усиливался. Нет, они никого не видали.

Маг вернулась в поселок, прошла мимо бистро и там в полутьме разглядела подругу. Грудь у нее была увешана эмалевыми ожерельями на кожаных шнурках. Она пила кофе со своим юным возлюбленным.

— Ну, все пропало! Хорошо ты постаралась! Хозяйка нас выгоняет… — налетела на нее Маг.

— Меня это не волнует. Куплю спальный мешок и пойду спать к нему.

— А я уеду!

Разговор был недолгим: «В жизни больше не поеду с тобой!» — «Вот и хорошо!» Потом еще хуже — наступило угрюмое молчание.

Когда они шли с чемоданами через маленькую площадь, Маг заметила, что молодой человек сидит в полном отчаянии, закрыв лицо руками. Ей стало его жаль. Наверно, он подумал, что подруги уезжают вдвоем.

В ожидании автобуса Маг села на скамейку. Подруга решила ее проводить и села рядом.

— Я знаю, зачем ты пришла! — горько сказала Маг.

— Зачем?

— Чтобы лишний раз показаться ему! — Маг тряхнула головой в сторону площади — молодой человек теперь встал и смотрел на них.

Внезапно она возненавидела его так сильно, что захотела его смерти.

— Убирайся к черту!

Когда Маг очень страдала, она становилась грубой. Подруга не шелохнулась.

— Убирайся к черту! — стиснув зубы, повторила Маг.

Подруга ушла.

Маг едва успела влезть в автобус — он уже тронулся, она потеряла равновесие, зашаталась, и какому-то мужчине пришлось ее подхватить. Она упала на кожаное сиденье.

И вот она одна. Действительно одна. Одна на вокзале большого города, где ей наконец удалось позавтракать. В кафе какой-то мальчик играл на аккордеоне и — господи, ну зачем он пел именно это:

К чистому источнику я пошел гулять,
Так хороша была вода, что я в ней искупался…
Я давно люблю тебя, никогда я тебя не забуду.

Было десять часов утра. А скорый поезд в Швейцарию уходил только вечером. Маг решила дождаться его здесь, на вокзале. Маленькая девочка пошла между столиками с перевернутым тамбурином, Маг открыла сумку, выгребла всю мелочь, какая там была, и, не считая, бросила в тамбурин. Брат и сестра удалились: на сегодня они заработали достаточно. А у Маг день только начинался… Кто-то заворчал:

— Они даже не калеки!

И вдруг она увидела — но почему она ее увидела? — актинию, морской анемон, цветущий перед хижиной гардиана, откуда они сбежали. Кругом был мусор, цементная пыль, но актиния сияла белизной…

Задул мистраль, и на террасе кафе пальмы захлопали листьями. Все громче и громче. Легкие металлические стулья задвигались, отъехали на целый метр, со стола скатилась бутылка лимонада, за ней — рюмка. Рюмка разбилась. И Маг не слышала больше песни:

Я давно люблю тебя, никогда я тебя не забуду.

Никогда еще она не чувствовала себя такой одинокой. Отчего она не может утешиться? Есть в ее жизни что-то такое, из-за чего ей никогда не найти утешения.

Кла Бирт

© 1981 Benziger Verlag, Zürich/Köln

МИШЕНИ

Перевод с ретороманского В. Седельника

Сар Джозуэ отвечал в своей общине за военную подготовку, в том числе и за стрельбу по мишеням.

Раньше мишени изображали нарисованного на картоне солдата в натуральную величину. Тыльная сторона картона крепилась к деревянной рейке с острым металлическим наконечником внизу. Наконечник втыкали в землю, и солдат стоял во весь рост. Когда такого рода мишени вышли из моды, cap Джозуэ погрузил их на тележку и свез со стрельбища к себе домой. Пейдер помогал отцу таскать солдат на чердак. Там хранился всякий хлам — вдруг что-нибудь пригодится в хозяйстве. В этот день cap Джозуэ был настроен благодушно. Он сказал, что выбросить эти штуки было бы чертовски жаль.

— Понимаешь ли, сын, швейцарский солдат видит на этих мишенях врага таким, как он есть, в чужом мундире.

Мундир был зеленого цвета, белый ремень и золотые эполеты, турецкая феска на голове, на брюках красные лампасы. У солдат вытаращенные глаза и усы до ушей.

— Взгляни-ка, — сказал отец, — разве не приятно всадить пулю в этакого вот мамелюка? Ведь сразу видно, что это паршивый мамелюк. Разве не так? Куда приятнее, чем в два наложенных друг на друга четырехугольника, в эти теперешние мишени. Никак не поймешь, мышеловка перед тобой или абажур! Вот видишь, — показал он на отверстия от пуль, заклеенные маленькими клочками зеленой бумаги, — швейцарский солдат сразу после выстрела видел, куда он попал. Он мог поправить прицел, взять выше или ниже, правее или левее, чтобы угодить прямо в сердце или в лоб.

— Я тоже хочу стрельнуть по этим мишеням, — сказал Пейдер.

— Молодец, сынок, — похвалил отец. — Подойди-ка сюда и послушай. Вот этот кружок — сердце, а кружочек сверху — лоб. В лоб надо целить очень точно. Чуть в сторону — и пуля пойдет в молоко. Большинство берут на мушку сердце. Вот здесь! Вокруг сердца есть круги побольше, попадешь в них — тоже неплохо. Вот это желудок, а это легкие, где-то здесь печень, а здесь почки, вмажешь — и голубчик недалеко уйдет, ха-ха. Кружок пониже означает область живота, примерно от желудка до мочевого пузыря. Продырявить кишки — тоже вполне прилично, кишки и горло.

Сар Джозуэ прицелился пальцем в сердце, прошипел «пчиу-у!» и проткнул бумажку, которой было заклеено отверстие от пули.

— Видел? Вот так-то, с этими трусливыми зайцами мы не будем церемониться, пусть только сунутся.

Пейдер внимательно смотрел и кивал головой, потом задал вопрос, который уже давно вертелся у него на языке:

— Скажи, отец, ты конфедерат?

— Конечно, конфедерат, гражданин Швейцарской Конфедерации! А почему ты спрашиваешь?

— Просто так.

Сар Джозуэ на мгновение задержал на Пейдере ставший недобрым взгляд и принялся укладывать мишени. Потом еще раз взглянул на сына и стал спускаться по лестнице, что-то ворча себе под нос.

Пейдер не решился вытащить мишени в тот же день, но его так и подмывало прицелиться в солдат. Когда отца не было дома, он взял из шкафа в комнате наверху охотничье ружье, тихонько поднялся по лестнице на чердак и стал вытаскивать картонных солдат. Потом он поставил их в ряд перед стеной мансарды, примостился с ружьем напротив, взвел курок, прицелился в сердце, щелкнул курком и прошипел «пчиу-у!».

Как-то после обеда он позвал на чердак своих лучших друзей. Нуот принес арбалет, Джахен захватил свой американский лук, настоящего «индейца», а Дури — духовое ружье марки «гитлерюгенд», которое его отцу прислали из Германии.

17
{"b":"587010","o":1}