ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Дальше? — спросила старуха. — Куда?

— Я ищу деревню. Такую же, как моя. Я не пожалею времени, чтобы ее найти. Не пожалею времени.

Старуха вынесла кусок хлеба для коня, благословила всадника и подобрала замерзшую кошку с порога. Она долго-долго глядела вслед гусару, поглаживая кошачью шерсть, а потом, когда всадник скрылся из вида, бросила кошку в снег.

Макс Фриш

СТЕНОГРАММА ОДНОГО НЕСЧАСТЬЯ

Перевод с немецкого Е. Кацевой

Преимущественное право проезда было у него, стало быть — он невиновен. Грузовик с прицепом въехал на дорогу слева вблизи Монпелье. Был полдень, светило солнце, машин было мало…

Она коротко стриженная блондинка, фиолетовые ультрасовременные очки, на брюках широкий пояс с металлической пряжкой. Ей тридцать пять лет, она из Базеля, остроумна. Знакомы они уже год.

Ее вопрос: «Не сесть ли за руль мне?» — не последние слова перед аварией (как ему, вероятно, потом будет казаться); этот вопрос она часто задавала во время поездки.

В Авиньоне, в ванной, где он заперся, хотя она уже спала, он решает: так больше невозможно! Он скажет ей за завтраком (не ссорясь): вернемся! Так будет разумнее.

Они познакомились в городской больнице. Он врач, которому она, так сказать, обязана жизнью; ради него она развелась с мужем.

Ночи у больничной койки, за которыми последовали осмотры архитектуры — готики или романского стиля; каждый день как экзамен: раз ты в Авиньоне, подавай историю пап. Она настырно расспрашивает о том, чего он не знает или знает только приблизительно, и он теряет веру в себя. Если ее действительно интересует, почему папа римский в XIV веке эмигрировал в Авиньон, можно ведь справиться в путеводителе. Но дело не в папах. Потом в постели она возвращает ему веру в себя.

Он холостяк.

Поездку она считает удачной. Об этом она твердит от Генуи, где дождь лил не переставая. Потом погода улучшилась. Она говорит: «Ты совсем не смотришь на окрестности». В особенном восторге она от Прованса; порой она даже поет в машине.

У него лысина, он знает.

Он соглашается: Экс-ан-Прованс — это, конечно, красиво, даже очень. Но она ему не верит, потому что смотрит он не туда, куда, по ее мнению, следует смотреть.

Название городка не Кавийон, а Кавайон, знаменитые спаржевые плантации. Кстати, об этом она сказала ему еще вчера. Она права. Городок действительно называется Кавайон, вскоре они видят указатель: Кавайон. Он молчит, затем едет на красный свет.

Гостиничный номер с грандиозным ложем, на котором она потом читает газету — «Фигаро литерер», в этом, они оба знают, он не разбирается. Она специалист по романской филологии, д-р фил.

В Ницце они ужинают с друзьями, приятный вечер, но потом она заявляет, что весь ужин (Bouillabaise[70]) он говорил только о еде. Близкому человеку ведь можно сделать такое замечание. Он решает впредь не заикаться о еде и, впадая в другую крайность, демонстративно молчит, когда Марлис за обедом говорит о еде, как это обычно принято, в особенности во Франции.

Это не первое их путешествие. Раньше у него хватало юмора, он всегда подшучивал над тем, что она восхищается им как врачом. После ее выздоровления их первым путешествием была поездка в Эльзас.

Он никогда еще не попадал в серьезную аварию, тем не менее он был бы рад, если бы Марлис пристегнула ремень. Она этого не делает, так как боится, что он будет ехать с еще большей скоростью. Он заверяет, что будет ехать, как обещал. И делает это. От Канн. Но если он замечает, что она, хотя и молчит, все равно поглядывает на спидометр, у него пропадает охота что-то рассказывать. Он понимает, что скучен.

В Авиньоне, выйдя из ванной, он сказал: «Я жду внизу». Что случилось? Она в самом деле не знает. Может быть, он переутомился.

Она восхищается умными людьми, в особенности мужчинами, потому что считает мужчин умнее женщин. Говоря о ком-нибудь, она замечает: «Он умен». Или: «Умным его не назовешь». Притом она ни одному человеку не дает понять, что не находит его умным. Если в обществе она высказывается умнее, чем Виктор, она огорчается и считает это огорчение еще одним свидетельством своей любви.

Жениться он не собирается.

«Теперь ты едешь со скоростью 140!» Он ожидал, что она это скажет. «Не кричи на меня, пожалуйста!» Во-первых, он не кричит, а только говорит, что ее замечания ожидал. Она ведь вечно смотрит на спидометр. Во-вторых, как показывает спидометр, он едет со скоростью ровно 140. Это-то она и говорит. Вчера он ехал со скоростью 160 (на автостраде между Каннами и Сен-Рафаэлем), один раз даже 180, тогда у Марлис слетела косынка с головы. И они договорились: максимум 140. Теперь она говорит: «Слишком быстро». Хотя их обгоняет любой «фольксваген». Она говорит: «Я попросту боюсь». Он пытается пошутить: «Вчера максимум 140, сегодня максимум 120, таким образом у Бильбао максимум будет 30. Прошу тебя!» Ему самому шутка кажется глупой, но он не хотел бы, чтобы Марлис сочла его шутку глупой. Она больше не поет, он больше никого не обгоняет, они молчат.

Ее муж, первый, был (есть) химик.

В Марселе она не купила туфли потому, что, ожидая ее, он потерял терпение; она не сердится, только говорит, что туфли ей жмут, а в Арле, где он проявил терпение, подходящих для нее туфель не было.

Вообще-то говоря, он охотнее завтракал бы один. Он не понимает, в чем, собственно, дело. Он ведь не знает женщины, которую мог бы охотнее ждать к завтраку, чем Марлис. Это она знает.

Насколько умна Марлис?

Он знает, что дело в нем.

Кажется, просыпаясь, он уже предчувствовал, что день закончится катастрофой; выходит, под платанами Авиньона он уже просто знал это.

Она по-детски радуется покупкам; даже если ей ничего не нужно, она останавливается перед витринами, прерывая разговор. Правда, другие женщины вели себя примерно так же.

Он сын железнодорожника, родился в Куре, закончил институт с отличием, вскоре должен стать старшим врачом.

Знаменитое место, где собираются цыгане, называется не Saintes Maries sur Mer, a Saintes Maries de la Mer. Она не говорит ему этого. Она даже не произносит названия, чтобы не поправлять Виктора, может быть, он сам заметит.

Она называет его Вик.

Она не хочет в чем-либо превосходить его, мужчины этого не выносят, тем более Виктор; он хирург, стало быть привык, что люди полагаются на него, Марлис в свое время тоже полагалась на него.

У Марлис привычка повторять: «Ты уверен?» Она интересуется, не гомосексуалист ли К., их общий знакомый в Базеле; стоит ему высказать свое мнение, как Марлис тут же спрашивает: «Ты уверен?»

В Авиньоне, ожидая ее под платанами, он вдруг чувствует себя как прежде, когда у него еще было чувство юмора. Все ему кажется скверным сном. Солнце в платанах, ветер, вероятно мистраль. Может, сегодня будет лучше. Нет, он не предложит вернуться домой. В сущности, это смешно. Он сидит под платанами за круглым столиком и изучает Guide Michelin[71], чтобы узнать, как лучше ехать до Монпелье.

вернуться

70

Рыбная похлебка с чесноком и пряностями — блюдо, распространенное на юге Франции (франц.).

вернуться

71

Путеводитель.

64
{"b":"587010","o":1}