ЛитМир - Электронная Библиотека

Вечеромъ, послѣ ужина, собаки не переставали бѣшено лаять. Мартина безпокоилась. Она тревожно прислушивалась и, повернувшись къ фермеру, сказала:

— Я боюсь, что эта погода пригонитъ намъ волковъ.

Фермеръ всталъ, вышелъ, окрикнулъ собакъ и обошелъ съ фонаремъ скотный дворъ.

Восемь дней падалъ снѣгъ и сотни воронъ слетѣлись на ферму. Онѣ были такъ голодны, что ничего не боялись, влетали въ конюшни, на гумно и опустошали скирды хлѣба. Фермеръ убилъ много воронъ. Нѣсколькихъ изжарили со свинымъ саломъ и капустой. Всѣ нашли, что это очень вкусно, но собаки не захотѣли ѣсть.

* * *

Ели стояли еще подъ снѣжнымъ покровомъ, когда впервые выгнали стадо. Холмъ тоже былъ весь бѣлый и, казалось, немного приблизился къ фермѣ. Вся эта бѣлизна ослѣпляла меня; я не находила знакомыхъ предметовъ на своихъ мѣстахъ и каждую минуту боялась потерять изъ виду голубой дымъ, поднимавшійся надъ крышами фермы.

Овцамъ нечего было ѣсть и они бѣгали повсюду. Я не давала имъ разбредаться; онѣ сами походили на волнующійся снѣгъ, и я должна была пристально смотрѣть, чтобы не терять ихъ. Мнѣ удалось согнать ихъ на лугъ, окаймленный большимъ лѣсомъ. Лѣсъ очищался отъ снѣга, давившаго его своей тяжестью: большія вѣтви сбрасывали его однимъ взмахомъ, а другимъ, послабѣе, приходилось покачиваться изъ стороны въ сторону, чтобы онъ сползъ на землю.

Я никогда не была въ этомъ лѣсу, знала только, что онъ очень большой, и Мартина иногда пригоняла сюда овецъ. Ели были тутъ большія и верескъ очень высокій.

Я остановилась передъ большимъ кустомъ вереска. Мнѣ показалось, что онъ зашевелился и какой-то шорохъ доносился оттуда, какъ будто отъ сломанной вѣтки.

Я испугалась и подумала: „кто-то тамъ есть“. Затѣмъ шорохъ раздался гораздо ближе, хотя ничто не шевельнулось. Я старалась овладѣть собой, говоря, что это заяцъ или другое какое-нибудь маленькое животное разыскиваетъ себѣ пищу. Но, несмотря на всѣ свои доводы, я была увѣрена, что кто-то есть тамъ.

Мнѣ стало такъ жутко, что я рѣшила вернуться къ фермѣ. Только что я сдѣлала нѣсколько шаговъ къ овцамъ, какъ онѣ стремительно скучились и бросились изъ лѣсу.

Я безпокойно оглядывалась кругомъ, чтобы увидать, что могло напугать ихъ, и въ двухъ шагахъ отъ себя, въ самой срединѣ стада, увидѣла желтую собаку съ овцой въ пасти. Сначала я подумала, что Кастиль сбѣсилась, но въ ту же минуту увидѣла, какъ Кастиль съ жалобнымъ воемъ бросилась къ моимъ ногамъ и я поняла, что это волкъ. Онъ легко вскочилъ на откосъ, и когда онъ перескакивалъ широкую канаву, которая отдѣляла его отъ лѣса, его заднія лапы показались мнѣ крыльями, и я не удивилась бы, если бы онъ взвился надъ деревьями.

Нѣсколько минутъ я не отдавала себѣ отчета: боюсь я или нѣтъ. Потомъ я почувствовала, что не могу оторвать глазъ отъ канавы. Мои вѣки такъ отяжелѣли, что, казалось, я никогда не смогу закрыть ихъ. Я хотѣла закричать, чтобы услышали меня на фермѣ, но у меня пропалъ голосъ. Я хотѣла бѣжать, но ноги мои такъ тряслись, что я опустилась на сырую землю.

Кастиль, не переставая, выла, какъ будто ее били, и овцы стояли кучей.

Когда, наконецъ, я пригнала ихъ на ферму, я побѣжала къ хозяину Сильвену. Онъ уже по одному виду догадался, что случилось; и пока я разсказывала, куда исчезъ волкъ, онъ позвалъ брата и снялъ со стѣны два ружья.

Они вернулись ночью, не розыскавъ волка.

Послѣ ужина только объ этомъ и говорили. Евгеній хотѣлъ знать, какой былъ волкъ, и старая Бибишъ разсердилась, когда я сказала, что у него длинная желтая шерсть, какъ у Кастили, но что онъ гораздо красивѣе ея.

* * *

На слѣдующій день съ Мартиной случилось то же. Только что выгнали овецъ, и не успѣла она дойти до конца каштановой аллеи, какъ раздались ея глухіе крики.

Всѣ выскочили изъ дому. Я подбѣжала къ Мартинѣ первой. Она наклонилась и изо всѣхъ силъ тянула овцу, которую только что задушилъ и пытался унести волкъ. Онъ ухватилъ овцу за шею и тянулъ ее къ себѣ съ такой же силой, какъ пастушка.

Собака Мартины яростно кусала его за ляшки, но не видно было, чтобы онъ чувствовалъ это, и, когда хозяинъ Сильвенъ выстрѣлилъ въ упоръ, волкъ покатился, не выпуская изъ зубовъ шеи овцы.

Глаза Мартины расширились и губы побѣлѣли. Ея чепчикъ сползъ съ волосъ и проборъ на головѣ напоминалъ мнѣ тропинку, по которой можно безопасно прогуливаться. Выраженіе силы сошло съ ея лица, которое подергивалось теперь судорогой боли, и руки ея мѣрно открывались и закрывались. Она больше не упиралась на каштанъ и подошла къ Евгенію, который разсматривалъ волка. Она тоже посмотрѣла на него и громко сказала:

— Бѣдное животное, какъ, значитъ, онъ былъ голоденъ!

Фермеръ положилъ волка и овцу въ одну тачку и повезъ ихъ на ферму. Собаки шли за нимъ, пугливо нюхая воздухъ. Нѣсколько дней фермеръ съ братомъ охотился въ окрестностяхъ. Когда Евгеній проходилъ мимо меня, онъ всегда останавливался, чтобы сказать мнѣ ласковое слово. Онъ увѣрялъ меня, что ружейные выстрѣлы отгоняютъ волковъ, и что теперь они рѣдко попадаются въ нашей мѣстности. Несмотря на это, я не рѣшалась возвращаться въ большой лѣсъ и предпочитала пасти на холмѣ, который былъ покрытъ только верескомъ.

* * *

Съ наступленіемъ весны фермерша научила меня доить коровъ и кормить свиней. Она говорила, что хочетъ сдѣлать изъ меня хорошую фермершу. Я не могла не вспомнить при этомъ, какъ настоятельница съ презрительной миной говорила мнѣ:

— Вы будете доить коровъ и кормить свиней! Говоря это, она воображала, что налагаетъ на меня наказаніе, а я, между тѣмъ, испытываю только удовольствіе, ухаживая за скотомъ. Чтобы мнѣ было легче доить, я упиралась лбомъ въ бокъ коровы, и скоро мое ведро наполнялось. Надъ молокомъ всплывала пѣна, отливавшая разнообразными красками, и когда лучъ солнца падалъ на нее, она становилась такой красивой что я не могла оторвать глазъ отъ нея.

Я не чувствовала отвращенія къ свиньямъ. Ихъ пища состояла изъ варенаго картофеля и кислаго молока. Я погружала руки въ ведро, чтобы хорошо смѣшать все это, и испытывала большое удовольствіе, заставляя свиней ждать своего корма нѣсколько минутъ. Меня забавляли ихъ нестройное хрюканье и проворныя движенія ихъ пятачковъ.

* * *

Въ маѣ хозяинъ Сильвенъ пустилъ мнѣ въ стадо козу. Онъ купилъ ее для того, чтобы прокармливать своего только что родившагося ребенка.

Стеречь эту одну козу было труднѣе, чѣмъ все стадо. Благодаря ей мои бараны забирались въ овесъ, который былъ уже высокимъ.

Фермеръ замѣтилъ это и сдѣлалъ мнѣ выговоръ; онъ обвинялъ меня въ томъ, что я засыпаю себѣ гдѣ-нибудь, а стадо, между тѣмъ, топчетъ его нивы.

Мнѣ приходилось каждый день проходить мимо лѣса, гдѣ росли молодыя ели. Въ три прыжка коза доскакивала до него и, пока я искала ее, ягнята ѣли овесъ.

Первый разъ я долго ждала, пока она вернется сама. Я звала ее нѣжнымъ голосомъ. Наконецъ, я рѣшила пойти за ней, но ели такъ густо росли, что я не могла пробратьси къ ней.

Я не могла уйти, не узнавъ, что стало съ козой. Я замѣтила, куда она вошла, и пошла за ней, закрывъ лицо руками, чтобы предохранить его отъ уколовъ иглъ. Я сразу увидѣла ее сквозь пальцы, она была возлѣ. Я протянула руку, чтобы схватить ее за рога, но она отступила назадъ, и потревоженныя вѣтви, сильно хлестнули меня по лицу. Но я всетаки успѣла схватить ее и привела въ стадо.

Каждый день она возобновляла свои продѣлки. Я отгоняла барановъ возможно дальше отъ овса и бросалась вслѣдъ за ней.

Коза была вся бѣлая, и я скоро нашла у ней сходство съ Мадленой. У ней, какъ и у Мадлены, глаза отстояли далеко одинъ отъ другого. Когда я выгоняла ее изъ елей, она долго смотрѣла на меня неподвижными глазами.

Въ такіе минуты я думала, что Мадлена превратилась въ козу. Временами я умоляла ее не возобновлять свои побѣги и была увѣрена, что она понимаетъ меня, когда я дѣлаю ей упреки.

Однажды я вышла изъ-подъ елей съ растрепанными волосами и махнула головой, чтобы откинуть ихъ напередъ. Коза заблеяла отъ страха и отскочила въ сторону; потомъ, опустивъ, рога, стала наскакивать на меня; я тоже опустила голову, махая волосами, которые спускались до земли, коза пустиласъ бѣжать, дѣлая скачки, не поддающіеся описанію. Каждый разъ, какъ она убѣгала въ ельникъ, я мстила ей, пугая ее своими волосами.

13
{"b":"587012","o":1}