ЛитМир - Электронная Библиотека

Фермерша замѣтила это и сказала, что я становлюсь скупой.

Какъ-то разъ въ воскресенье я набралась смѣлости и попросила у Евгенія книгу; онъ подарилъ мнѣ пѣсенникъ.

Все лѣто я брала его съ собой въ поле. Я придумывала мотивъ къ пѣснямъ, которыя мнѣ больше всего нравились, потомъ мнѣ это надоѣло; помогая хозяйкѣ въ общей уборкѣ къ празднику Всѣхъ Святыхъ, я нашла альманахи за нѣсколько лѣтъ.

Полина велѣла мнѣ снести ихъ на чердакъ; но я какъ бы случайно забыла ихъ въ ящикѣ, гдѣ они лежали, и по одному брала ихъ потихоньку. Въ нихъ было много занимательныхъ разсказовъ, и зима промелькнула такъ, что я даже не замѣтила холода.

Въ тотъ день, когда я отнесла ихъ на чердакъ, я долго шарила, въ надеждѣ найти еще другіе альманахи. Я нашла только одну маленькую книжку безъ переплета; углы страницъ были свернуты трубочками, какъ будто ее долго носили въ карманѣ. Первыхъ двухъ страницъ не хватало, а третья была такъ замуслена, что вся печать стерлась. Я подошла къ слуховому окну, къ свѣту и наверху страницъ увидѣла, что это „Приключенія Телемака“.

Я открыла наугадъ и, прочтя нѣсколько строкъ, такъ заинтересовалась, что тотчасъ положила ее въ карманъ.

Я собралась уже уходить съ чердака, но мнѣ вдругъ пришло въ голову, что Евгеній положилъ книгу сюда и онъ можетъ придти за ней каждую минуту; тогда я положила ее обратно на закоптѣлую балку, гдѣ она раньше лежала. И какъ только представлялся случай пойти на чердакъ, я заглядывала въ это мѣсто и прочитывала, сколько успѣвала.

* * *

Какъ разъ въ это время у меня опять заболѣлъ баранъ. Ему подвело животъ, какъ будто онъ давно не ѣлъ. Я пошла спросить фермершу, что мнѣ съ нимъ дѣлать.

Она бросила ощипывать курицу и спросила, сильно ли его вспучило.

Я не сразу отвѣтила, спрашивая себя, что значитъ „вспучило“. Потомъ подумала, что вѣрно всѣ больные бараны должны быть вспучены, и сказала, что да, и чтобы еще сильнѣе подчеркнуть, поторопилась прибавить:

— Онъ совсѣмъ тощій.

Фермерша принялась хохотать, вышучивая меня, и крикнула Евгенію, который посвистывалъ около нея:

— Послушайте-ка, Евгеній, у ней баранъ вспученъ и тощъ заразъ.

Евгеній тоже расхохотался, сказалъ что я горе-пастушка и объяснилъ мнѣ, что когда у барана вздувается брюхо, то говорятъ, что его вспучило.

Два дня спустя, Полина сказала мнѣ, что они съ хозяиномъ Сильвеномъ видятъ, что изъ меня никогда не выйдетъ хорошей пастушки, и они рѣшили оставить меня въ домѣ помогать по хозяйству. Старая Бибишъ никуда уже не годна, а Полина одна не можетъ справиться съ тѣхъ поръ, какъ у нея ребенокъ.

Съ первыхъ же словъ я поняла, что теперь мнѣ будетъ легко часто бѣгать на чердакъ, и горячо поблагодарила фермершу.

* * *

Теперь, когда я стала служанкой, мнѣ приходилось колоть куръ и кроликовъ. Я никакъ не могла на это рѣшиться; хозяйка совсѣмъ не понимала моего отвращенія и говорила, что я, какъ Евгеній, который убѣгаетъ изъ дому, когда рѣжутъ свинью.

Чтобы показать мою готовность, я хотѣла попробовать заколоть цыпленка. Онъ бился у меня въ рукахъ и скоро солома кругомъ меня обагрилась. Когда цыпленокъ пересталъ шевелиться, я положила его въ ригу, чтобъ старуха Бибишъ его ощипала, но она подняла меня на смѣхъ, найдя цыпленка живехонькимъ на вѣялкѣ съ зерномъ. Онъ прожорливо клевалъ, какъ будто спѣшилъ залечить рану, которую я только что ему нанесла. Бибишъ схватила его и когда она провела ему ножемъ по шеѣ, солома стала гораздо краснѣе, чѣмъ въ первый разъ.

Во время полуденнаго отдыха, я поднималась на чердакъ немного почитать, открывала наугадъ книгу и, перечитывая такимъ образомъ ее, я каждый разъ находила что-нибудь новое.

Я любила эту книгу, мнѣ казалось, что это — юный узникъ, къ которому я тайно хожу на свиданія. Я представляла его себѣ въ одеждѣ пажа, сидящимъ въ ожиданіи меня на закоптѣлой балкѣ. Однажды вечеромъ мы съ нимъ совершили чудное путешествіе.

Захлопнувъ книгу, я облокотилась на слуховое окно. День уже почти угасъ, и ели казались менѣе зелеными. Солнце погружалось въ бѣлыя облака, которыя легко, какъ пухъ, вздымались и прорывались.

Сама не зная, какъ это случилось, я вдругъ очутилась съ Телемакомъ надъ лѣсомъ. Онъ держалъ меня за руки, и наши головы уходили въ синеву неба. Телемакъ молчалъ, но я знала, что мы летимъ на солнце.

Старуха Бибишъ звала меня снизу. Я отчетливо слышала ея голосъ, несмотря на разстояніе. Она должно быть очень злилась, что такъ громко кричала. Крики ея мало тревожили меня. Я ничего не видѣла, кромѣ искрящагося пуха, который обволакивалъ солнце и начиналъ разступаться, чтобы пропустить насъ.

Ударъ по рукѣ заставилъ меня упасть съ облаковъ. Старуха Бибишъ оттаскивала меня отъ окна, говоря:

— Въ своемъ ли ты умѣ, заставляешь меня такъ кричать. Ужъ больше двадцати разъ какъ я тебя зову ѣсть.

Скоро послѣ этого я не нашла больше книги за балкой. Но это былъ другъ, образъ котораго я носила въ сердцѣ, и я долго хранила воспоминаніе о немъ.

* * *

За два дня до Рождества хозяинъ Сильвенъ началъ готовиться, чтобы зарѣзать борова. Онъ наточилъ два большихъ ножа и, сдѣлавъ посрединѣ двора подстилку изъ свѣжей соломы, вывелъ борова; тотъ кричалъ такъ, какъ будто чуялъ правду. Хозяинъ связалъ ему всѣ четыре ноги и, привязывая веревки къ толстымъ кольямъ, крикнулъ женѣ:

— Спрячь ножи, Полина, не надо показывать ихъ.

__________

Полина дала мнѣ нѣчто вродѣ очень глубокой сковороды, и я должна была собирать кровь и держать сковороду такъ, чтобы не пропала ни одна капля крови.

Фермеръ подошелъ къ борову, который лежалъ на боку, всталъ на одно колѣно передъ нимъ и, пощупавъ около шеи, протянулъ руку къ женѣ, которая подала ему самый большой ножъ. Онъ наставилъ лезвіе на то мѣсто, которое держалъ пальцемъ, и сталъ медленно вонзать ножъ.

Визгъ борова въ эту минуту сталъ напоминать человѣческій крикъ.

Изъ раны вытекла капля крови и покатилась, оставляя за собой широкій красный слѣдъ; потомъ двѣ струи брызнули вдоль ножа и упали на руку фермера. Когда ножъ вошелъ по рукоятку, хозяинъ нажалъ на него и сталъ вынимать такъ же медленно, какъ вонзалъ.

Увидя лезвіе совсѣмъ краснымъ, я почувствовала какъ губы у меня похолодѣли, и во рту стало сухо. Мои пальцы разжались и сковорода накренилась. Хозяинъ Сильвенъ замѣтилъ это, поднялъ на меня глаза и крикнулъ женѣ:

— Возьми у ней сковороду.

Я не могла выговорить слова, но отрицательно покачала головой. У фермера былъ такой спокойный взглядъ, что я перестала волноваться и начала твердо держать сковороду подъ струей, которая била ключемъ.

Когда боровъ пересталъ кричать, къ намъ подошелъ Евгеній. Онъ, казалось, удивился, видя, какъ я старарательно подбираю послѣднія капли крови, которыя стекали по одной, какъ слезы.

— Какъ, ты собирала кровь?

— Да, она, — отвѣтилъ фермеръ — это доказываетъ, что она не такая мокрая курица, какъ ты.

— Это — правда, — сказалъ мнѣ Евгеній, — мнѣ тяжело смотрѣть, какъ рѣжутъ скотину.

— Ба! — отвѣтилъ хозяинъ — на то и создана скотина, чтобы кормить насъ, какъ лѣсъ, чтобы грѣть.

Евгеній отвернулся, какъ бы стыдясь своей слабости.

Плечи у него были худыя, а шея такая круглая, какъ у Мартины.

Хозяинъ Сильвенъ говорилъ, что онъ — вылитая мать.

Я никогда не видала, чтобъ онъ сердился. Онъ всегда напѣвалъ что-нибудь слабымъ, мелодичнымъ голосомъ.

По вечерамъ онъ возвращался съ поля, сидя верхомъ на одномъ изъ быковъ и часто напѣвалъ одну и ту же пѣсню.

Въ ней говорилось о солдатѣ, который, узнавъ, что его невѣста вышла замужъ, снова уходитъ на войну.

Онъ долго растягивалъ припѣвъ, который кончался такъ:

„Quand par un tour de maladresse,
Un boulet m’emportera;
Allons, adieu, chère maîtresse,
Je m’en vais dans les combats“.
15
{"b":"587012","o":1}