ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Он наконец уловил смысл предлагаемой игры. Но интерпретировал применительно к своему уровню - примитивно и грубо.

- Вы правы, генерал… Правительство, возглавляемое вами…

- Не обязательно мною. Но не Гамовым.

- Да, тогда откроются иные возможности в мировой политике. Гамов на мир не пойдет, пока не уступят его немыслимым требованиям. Уверен, что влиятельные круги в Кортезии поддержат ваше благородное стремление реорганизовать правительство.

- Надеюсь на это. Так вот - информация, которую буду передавать вам, должна помочь реорганизации нашего правительства. Оказать давление на Гамова в нужном направлении! И начну ее передавать немедленно.

- Слушаю, генерал. - Войтюк снова вынул ручку, разложил на коленях блокнот для видимости записи.

- Фиксируйте, Войтюк. Гамов намерен в скором времени обратиться ко всем воюющим с нами странам с официальным предложением. Он запросит условия, на которых враги согласятся замириться. Между прочим, диктатора тревожит, какова его истинная популярность в народе. Имеет ли он надежную поддержку в душах? Ему нужны чрезвычайные условия, чтобы люди высказались открыто - за они или против него?

- Понял. Создадим такие чрезвычайные условия. Так ответят Гамову, что от него отшатнутся его сторонники! Можете считать, что союзники сделают все возможное, чтобы расчистить вам дорогу к власти.

Я сказал очень холодно - я ненавидел этого мелкотравчатого подонка, вдруг возомнившего, что он может вещать голосом всех правительств, соединившихся против нас:

- Войтюк, вы преувеличиваете свои возможности. Ваше дело - передавать информацию. И не сверх того. А что решат союзники, они решат, не советуясь с вами.

- Слушаюсь, - он мигом сбавил тон. - Будет еще информация?

- Будет. Профессиональные разведчики получают от хозяев плату. Я не спрашиваю, сколько вы получаете, Войтюк, и чем получаете - деньгами или драгоценностями для жены. Но что получаете, не сомневаюсь. Политики получают от дружественных правительств не плату, а финансовый кредит. Без денег политику вообще, а тайную тем более, не осуществить. Передайте, чтобы сумму, которую я потребую, положили секретно в один из банков Клура мелкими порциями на безымянных предъявителей.

- Вы назовете эту сумму?

- Называю. Сто миллионов диданов в ста порциях по миллиону.

У Войтюка едва не выпала ручка.

- Простите, вы сказали - сто миллионов диданов?

- Сто миллионов - и в качестве первого взноса.

- Сто миллионов диданов! - бормотал он, еще не веря. - Это же десять чудов золота!

- Будем считать на банкноты, а не на золото. Бумажки легче металла. Сто миллионов мелкими порциями по миллиону диданов.

Он сумел усмехнуться.

- Мелкая порция в миллион диданов. Сто дин золота! Да такую мелкую порцию одному не унести.

- Повторяю - считайте на банкноты.

- А что передать - почему сто счетов, а не один?

- Для того, чтобы я мог сразу проверить, что деньги переведены и я могу ими пользоваться.

- Каким образом пользоваться, генерал?

- Самым простым - прийти в банк, назвать секретный шифр и получить числящуюся на этом счете сумму. Разумеется, не сам приду, а один из моих агентов, какому захочу вручить эту сумму. Так вот, ваши хозяева без промедления кладут в банк сто миллионов диданов, вы сообщаете мне секретные шифры ста счетов, а я поручаю своему агенту для проверки получить суммы, скажем, с двух-трех. И буду знать, если он эти деньги получит, что вступил с союзниками в тайную связь. Но если хоть один счет окажется пустым!.. И если вообще не будет уведомления, что созданы такие счета… В этом случае, Войтюк, нет нужды ни в тайной связи с кортезами через вас, ни в вас самом.

- Иначе говоря, если на связь с вами мои начальники не пойдут, мои дни можно считать сочтенными? - уточнил он спокойно. Классические правила тайной игры - уничтожение провалившихся агентов - он знал хорошо. Я дал понять, что дальнейшая игра будет отходить от классических канонов.

- Не только ваши, но и всех ваших близких, Войтюк. Но почему такой пессимизм? Во-первых, служба моего нового агента, каким вы теперь являетесь, может удаться - и тогда будем заниматься подсчетом не оставшихся вам для жизни дней, а наград за удачу. А во-вторых, если не будет нужды в шпионе Войтюке, то, возможно, появится нужда в Войтюке - знатоке международных отношений. И тогда ваша камуфляжная внешность станет вашей подлинностью. Вы не допускаете такого поворота событий?

Он смотрел на меня, пытаясь оценить достоверность моих обещаний.

- Генерал, буду служить вам верой и правдой! Ибо вы на том месте, какое сегодня занимает Гамов, - самая отрадная возможность для улучшения международных отношений. Чтобы здраво судить об этом, мне не нужно быть тайным агентом, достаточно оставаться экспертом дипломатического ведомства.

Зазвонил телефон. Я взял трубку.

- Слушаю, Гонсалес. Благодарю. Да, до дальнейших распоряжений, правильно. Дальнейшие распоряжения будут такие: освободите Анну Курсай. Скажите, что задержали по недоразумению. Дорогой Гонсалес, я же объяснил вам - особый мой секрет. Разве заместитель диктатора не может иметь свои политические секреты? Еще раз - благодарю!

Я выразительно посмотрел на Войтюка. У него кривилось лицо. Он еле удерживался от слез. Он любил свою жену, это было явно.

- Генерал, - сказал он. - Поверьте мне…

Я прервал его:

- Идите и выполняйте, что намечено. Анна не в курсе ваших… особых функций?

- Что вы! Разве я стал бы жертвовать ее благополучием?

- И впредь не жертвуйте. Идите. Идите!

Он ушел, а я задумался. И, как после встречи с пленными нордагами, снова чувствовал, что не понимаю себя. Все получалось по-иному, чем я рассчитывал. Никогда раньше я не подозревал в себе скрытого влечения к интригам, к обману, к рискованным политическим комбинациям, а сейчас занимался ими - и с охотой. Я усмехнулся, вспомнив собственные слова: «Буду передавать вам только правдивые сведения». Говорить правду ради утверждения лжи! Великая ложь, которую я задумал, держится, как на незыблемом фундаменте, на тысячах мелких правд. Тут был парадокс, я не мог постичь его. Конечно, я мог сказать себе: командует внутренняя логика событий, действую по ее железным законам. И это тоже было правдой, одной из тех маленьких правд, на которых высилось грандиозное здание большой лжи. Но, впрочем, думал я, можно бы выразиться по-другому: меня вел рок, я попал под власть этой все объясняющей причины мировых событий - того таинственного двигателя, что выше людей, выше богов. Выше самого времени. Я пожал плечами. Древний назвал бы рок и успокоился, против рока не попрешь. Но я не верил в существование высших сил, слово «рок» мне ничего не объясняло. Но в естественную логику событий я верил. А естественная логика событий вела меня по пути, какой я считал неестественным.

- Иду к вам, - сказал я Гамову по телефону.

В маленьком кабинете были Павел Прищепа и Вудворт. Гамов радостно протянул мне руку.

- Блестяще, Семипалов! Некоторые моменты - шедевр!

- Какие?

- Прежде всего - о том, что вы хотели бы сместить меня и стать главой государства. Очень убедительно! Они в это сразу поверят, это вполне в их духе - соперничество лидеров.

Я сказал очень серьезно:

- Гамов, а вам не приходило в голову, что я и вправду хотел бы занять ваше место?

Он знал, что превосходит всех нас, и не стеснялся - без оскорбления - это показывать.

- И не придет! Вы меня не замените, но и я вас не заменю. Каждый на своем месте, а в целом мы - стальное единство.

Это было, конечно, правдой. Вудворт спросил:

- Почему вы назначили такую огромную сумму за сотрудничество с Войтюком? Вряд ли Аментола согласится на столь баснословные выдачи.

- Он согласится, Вудворт. За сотрудничество с каким-то разведчиком Войтюком такие платы немыслимы, вы правы. Но я предложил политический союз, сотрудничество с Кортезией, а не с ее отдельными агентами. И если Аментола не раскошелится, грош ему самому цена. Огромность запрошенной суммы корреспондирует огромности задуманного дела. И я предупредил, что на первом взносе не остановлюсь. Тайный союз с тайными противниками Гамова обойдется кортезам дороже, чем их явные союзы с другими государствами.

52
{"b":"587013","o":1}