ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Мифы экономики. Заблуждения и стереотипы, которые распространяют СМИ и политики
Все в шоколаде
Керри Паттерсон, Джозеф Гренни, Дэвид Максфилд, Рон Макмиллан, Эл Свитцлер: Агент влияния. Как изменить все что угодно. Саммари
Водитель для дочери
(Не)строго бизнес
Манок на рябчика
Какого цвета ваш парашют? Легендарное руководство для тех, кто экстренно ищет работу
Приключения Лохматульки
Неприкаянная. Исповедь внебрачной дочери Ингмара Бергмана

========== Глава I: Рисунок ==========

На листок медленно ложатся штрихи карандаша. Одно движение, другое – и постепенно из переплетающихся линий складываются контуры будущего рисунка. Потом поверх тонких карандашных линий ляжет воздушная, полупрозрачная акварель. Дрожащие, неуверенные мазки, которые и не могут быть другими: Йори никогда в жизни не рисовал иначе.

Обычно на листе бумаги возникали пейзажи. Места, изображённые на рисунках Йори, было легко узнать любому постоянному обитателю их дома: вот один из уголков в саду, вот старая комната в восточном крыле, вот столовая… Но сейчас вырисовывалось что-то незнакомое, даже не похожее на привычные пейзажи, и Хару с интересом посмотрел на своего брата:

- Что ты рисуешь?..

Йори не ответил, продолжая методично водить карандашом по бумаге. Ему было всего четырнадцать, как и Хару, но он казался намного серьёзнее своего брата. Тихий, слишком апатичный для своих лет, нескладный парнишка. Он не был очень высок ростом и походил своей худобой на какой-нибудь оживший труп из американских фильмов про зомби. Несмотря на кажущуюся болезненность, Йори был совершенно здоровым мальчиком. Разве что в обществе незнакомых людей он часто начинал нервничать, а однажды, во время устроенного тётей праздника по случаю её дня рождения, потерял сознание. Но незнакомцы появлялись в их доме нечасто, и большую часть времени братья проводили в одиночестве. Дядя упорно пропадал на работе: он не мог оставить без присмотра принадлежавшую их семье сеть гостиниц. А тётя всё время бегала по гостям, пользуясь тем, что жену столь уважаемого человека многие желали видеть на своих мероприятиях: Юи Хигаши, несмотря на всё своё аристократическое воспитание, по-детски любила находиться в центре внимания.

Хару вздохнул, понимая, что вряд ли Йори в ближайшее время заговорит с ним: когда брат начинал рисовать, он полностью уходил в себя и возвращался, лишь завершив рисунок. Йори никогда не оставлял работу незаконченной, полагая, что любой рисунок – это отдельный мир. А ведь нельзя же бросить целый мир недорисованным…

Ещё одна линия, ещё один штрих. Здесь, в этой небольшой комнате, так уютно. Снаружи тепло, и на стенах пляшут солнечные зайчики: лето ещё не закончилось. У других детей их возраста уже в самом разгаре учебный год… Вроде бы. Хару точно не знал: с тех пор, как погибли родители, они с братом ни разу не покидали дом.

Особняк семьи Хигаши находился вдали от городов, если точнее – на небольшом острове. Вся прилегающая земля принадлежала дяде и тёте: других людей на этом острове не было, если не считать молчаливых, похожих на тени горничных да пожилой учительницы, госпожи Сёри. Все они проживали в отдельном корпусе, куда близнецам ходить не позволялось; прислуге же разрешалось появляться в самом особняке лишь во время работы.

Иногда Хару казалось, что вместо живых людей дядя и тётя отыскали в прислугу некие автоматы: горничные то ли не владели японским языком, то ли им запрещалось разговаривать с хозяевами. Все приказы тётя Юи раздавала на английском, и ни Йори, ни Хару не могли понять её слов: они никогда не учили этот язык. Госпожа Сёри и некоторые другие учителя, приезжавшие на остров, обучили близнецов только немецкому и французскому. К слову, госпожа Сёри была достаточно умной женщиной, но вне уроков, к сожалению, прикидывалась глухонемой и не общалась со своими подопечными. Даже эта неглупая старушка в глазах Хару походила не на человека, а на некое радио или телевизор: на время уроков звук включали, в остальное время он не работал. Если учесть, что дядя и тётя порой не появлялись в родовом гнезде целыми днями и ночами, немудрено, что не в меру активный Хару откровенно скучал.

В доме был магнитофон, DVD-проигрыватель и компьютер. Но с помощью магнитофона можно было прослушать лишь сотни раз уже слышанные композиции, чаще всего – классику, которая так нравилась тёте Юи. Вот фильмы в дом завозились самые разные: дядя после работы частенько расслаблялся у телевизора, и потому раз в месяц привозил целую охапку новинок. Одно время Хару пытался, по методу дяди, приковать себя к дивану и смотреть телевизор. Но фильмотека Такео Хигаши быстро иссякла. Тогда Хару попросил у дяди компьютер в слабой надежде на то, что вместе с компьютером получит и выход в интернет. Но нет – дядя охотно покупал для своего племянника множество дисков, как с играми, так и с обучающими программами. Отказ от интернета глава семейства Хигаши объяснил просто: мол, на острове просто нет сигнала. Хару смирился с подобным доводом очень легко. На тот момент он уже нашёл для себя хоть какое-то занятие, помимо уроков, возможно, странное: он полюбил наблюдать за тем, как рисует Йори.

Вот кому, пожалуй, достались все таланты разом в их семье: мало того, что без помощи учителей Йори потянулся к карандашу и кистям, так он ещё и начал писать стихи. Необычное хобби для подростка его лет, если судить по всё тем же фильмам и книгам: других источников знаний о мире у старшего из близнецов Хигаши не было.

Тем временем Йори наконец-то закончил свой рисунок, задумчиво склоняя голову набок и разглядывая получившийся результат. С листа бумаги на близнецов смотрел незнакомый юноша.

Йори наверняка не просто выдумал это лицо – оно почему-то показалось Хару смутно знакомым. Совершенно не азиатская внешность, характерно европейские черты лица, слегка вьющиеся пышные волосы, задумчивый взгляд… Интересно, кто это? Кто-то из гостей тётушки? Наверное. Одно время в их доме появлялось столько новых людей, что запомнить весь этот поток было просто физически невозможно.

- Как думаешь, он красивый? – неожиданно спросил Йори, откладывая кисть. Хару, взяв брата за руку, потёрся о его ладонь щекой:

- Может быть. Но ты в любом случае красивее.

Конечно, Йори не был неземным красавцем: совершенно обычная внешность для японского подростка его лет, разве что волосы нетипично длинные. Чуть раскосые чёрные глаза, ещё сохранившее детскую округлость лицо. Нездорово бледная кожа и синяки под глазами показывают, сколь редко юный художник позволяет себе выйти на улицу. Интересно, когда он гулял по саду в последний раз? Пусть они и были всегда вместе, Хару не помнил, чтобы его брат покидал дом.

Улыбнувшись, Йори склонил голову на плечо брата. Губы Хару невольно растянула ответная улыбка: так редко можно увидеть, чтобы Йори действительно пребывал в таком умиротворении. И вдвойне приятным для Хару было понимание того, что именно близость брата позволяет Йори расслабиться.

Наклонившись, старший близнец слегка коснулся губами щеки младшего и по-детски потёрся об неё носом. Йори засмеялся:

- Щекотно же!

В комнате царила тишина. Она не нарушилась даже тогда, когда братья уже совсем не по-родственному целовали друг друга в губы. В конце концов, разве не имеют они права на подобную маленькую тайну? Здесь, в особняке, только их мир. Хару довольно сощурился, понимая: в пределах этого острова вряд ли появится что-то, способное их разлучить. Да и разве есть дело до того, что там, вне особняка? Им и здесь вполне неплохо живётся…

Порыв ветра заставил резко захлопнуться окно, с такой силой, что стекло зазвенело, грозя разбиться. Но близнецы Хигаши уже не обратили на громкий звук ни малейшего внимания…

========== Глава II: Предчувствие ==========

- Тебя что-то беспокоит? – лениво поинтересовался Хару, пытаясь понять, отчего брат вот уже вторые сутки мечется между мольбертом и тетрадью, изредка прерываясь на еду и кратковременный сон. Нет, Йори всегда любил рисовать и частенько писал свои стихи, но сейчас это перешло в разряд некой мании. И главное – сейчас он, точно какой-то запрограммированный конвейер, выпускал из-под своих карандаша и кисти не привычные пейзажи, а портреты. Этих небрежно нарисованных, но при этом удивительно живых портретах было что-то странно знакомое, пусть никого из изображённых людей Хару так и не смог вспомнить.

С одной картины смотрела женщина с убранными в высокую причёску медовыми волосами. Вопреки всему, мягкие завитки тёмно-золотых кудрей, несколько веснушек у переносицы и светло-зелёные глаза не делали её миловидной; эти милые черты деревенской девочки перекрывались высокими, чётко очерченными скулами, круто изогнутыми бровями и общим суровым выражением лица. Она словно пыталась показаться очаровательной, но на деле выглядела холодной и неприступной леди. У тёти Юи иногда бывало похожее выражение лица, но редко.

1
{"b":"587878","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Диагностика и моделирование судьбы. Практическое руководство по коррекции чакр и раскрытию сверхспособностей
Прекрасный незнакомец
Конституция Российской Федерации с последними изменениями на 2020 год
Макраме. Самый полный и понятный самоучитель
Этот разрушительный элемент
Эффект плаце́бо
Сборник дидактических игр по лего-конструированию для детей дошкольного возраста (3-7 лет)
В лучшей форме – на карантине. Самые эффективные тренировки и питание в условиях домашней изоляции
Ее внутреннее эхо