ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Кофе вернул мыслям стройность, а летнее солнышко за окном привело в порядок настроение. Упаковала я вместе с бутербродами остатки своего вчерашнего пиршества и в более-менее спокойном настроении отправилась на работу.

В метро ещё корила себя за ужасы, что пригрезились ночью. И вообще, самый лучший способ успокоиться — это все проверить. Так и решила: как только приеду на работу, сразу все проверю. Спокойно и без психозов. Тем более, что сегодня среда.

Для нас среда — день переломный. По средам выходит газета с нашей рекламой. Вот человек утром газетку купит, днем позвонит к нам. Значит, четверг и пятница загружены теми, кто в среду вечером к нам не попал. В понедельник принимаем последних, а во вторник отдыхаем и в бумагах разбираемся…

«Отдыхаем» — я усмехнулась. Вот как вчера, например. Ничего, проверю документы и успокоюсь… Ничего…

Но с утра именно ничего с этим и не вышло — пришел мой вчерашний посетитель Вадим Андреевич, он же Дима. С самого утра, как и обещал. Человек слова.

Сначала мы по делу поговорили. Собственно, не поговорили, а так, я солировала, а он только кивал. Из такого общения удалось мне все-таки вычислить, что вечера встреч его не сильно интересуют. Не умеет он продать себя повыгоднее. Я тогда предложила ему доступ к нашим каталогам, он, слава Богу, согласился. Договорились, что приходить за информацией он будет раз в неделю, по вторникам.

Я бы его, честно говоря, Юльке переправила, но она ещё не появилась видно, с сыном что-то серьезное. Придется мне этого красавца сероглазого вести самой.

Закончили по делу общаться и пошел у нас вольный треп. Он как-то на работу не особенно торопится, а у меня пока никого нет, можно и расслабиться.

— Ну что, Анна Георгиевна, какие у вас планы на лето? — спрашивает.

— Да, честно говоря, никаких…

— Почему? В отпуск не пускают?

— Можно и так сказать. Дела разные…

— Что, даже не недельку вырваться не сможете?

— Вряд ли…

К чему это он об отпуске заговорил?

— Жаль, — Вадим вытащил из пачки сигарету. — Вы позволите?

— Погодите, я только кондишен включу — не люблю запах табака в помещении…

— Ну тогда я курить не буду… Жаль, говорю, что выбраться не сможете. Я бы вас по таким местам повозил!

— А какая у вас машина?

— Да никакой пока…

— А говорите «повозил», — я позволила себе легкую обиду в голосе.

— Конечно. На байдарке по речке. Тут недалеко — километров сорок есть заказник и лесничество. Вот где красота! Речка… Камыши… Рыбка ловится.

— Ну, это не для меня… — И слава Богу.

— А вы больше по отелям привыкли?.. Бассейны, массажи, корты… Да?..

Ну и пусть так считает… На самом-то деле мой отпуск — это родительская «дача». Знаменитые шесть соток. Правда, у нас их больше. Мой массаж — это огурцы и помидоры, мой бассейн — летний душ, который из шланга набирать надо. А мой «отель» — деревянная халабуда… Зато всю зиму овощи. Я их сама консервирую. И варенье делаю, и желе. Причем на всех наших — в промышленных количествах. В прошлом году парша яблоки погубила, так я закрыла сорок банок груш… Вот такой у меня отпуск обычно.

Короче, я только кивнула в ответ на его слова. Но потом все-таки решила спустить его с небес на землю:

— Нет, Дима, вы меня неправильно поняли. Эти путешествия действительно не для меня — у меня аллергия на комариные укусы…

— А-а, вот оно что. Жалко. А я уж размечтался — вот-вот пуск пойду, заберу вас…

Сколько раз уже такое бывало, что клиенты начинают нас с Юлькой снимать! Причем не стесняются делать это с первого же визита. Странные люди… Но ничего поделать нельзя — в смысле нельзя послать их подальше. Клиент, видите ли! Который всегда прав. Приходится приятно улыбаться… Чем я сейчас и занимаюсь.

А этот господин своими серыми глазами так и съедает меня — все надеется на душевные откровения вызвать. Не получится у тебя ничего, брат Колесников. И не мечтай.

— Слушайте, Анна Георгиевна, а что за скандал вчера заварился? У вас что, часто такое веселье?

Типун тебе на язык — «часто»! Только что это он так волнуется сигарету, беднягу, сейчас в бублик скрутит…

— Вадим Андреич, вы бы закурили уж…

— А? Ну да…

Закурил. Пальцы длинные, только чуть подрагивают.

— Да нет, не часто. За два года, что я здесь работаю, этот скандал первый. Раньше ничего подобного не случалось. Ужасно, если это правда!

— А что, собственно, случилось?

Он что, прикидывается? Может и нет — это для меня все ясно стало с третьего слова, а он все же в нашем котле не варится… Нужно ли ему рассказывать? Не та история, которую хочется рекламировать. А с другой стороны, начну замазывать — сразу решит, что дело нечисто, вот тогда-то и пойдут разговоры…

— Девушка нашла у нас объявление мужчины из одной восточной страны, переписывалась с ним, поехала знакомиться с женихом — и попала в публичный дом.

— Ни фига себе!..

У него даже рот приоткрылся — но только на миг. Потом губы сжались в твердую линию, на челюсти проступили желваки, брови сошлись, между ними пролегла двойная вертикальная складка. Он глубоко затянулся — и я с удивлением заметила, что сигарету он держит не как все, а словно бы прячет в кулаке, и дым выдувает вниз, к земле. Так курят на войне, чтобы снайпер в темноте не засек, мне объяснил один клиент, прошедший Афган. Интересно, их там в военных училищах специально так учат или просто сами перенимают у более опытных, кто на настоящей войне побывал?..

Он молчал довольно долго, наконец поднял глаза и спросил уже другим тоном, очень сдержанным:

— И какие же вы действия предприняли?

— Доложила директору.

— Естественно… — согласился он.

А я, не знаю уж зачем, пустилась защищать фирму, доказывать, что мы клиентов честно предупреждаем, особенно девушек, что мы ведь о тех, заграничных, совсем ничего не знаем, в глаза не видели, и все остальное эти девчонки уже сами решают, на свой страх и риск, мы только техническую помощь оказываем, если попросят, — что-то перевести с языка или на язык, оформить документы, заказать билеты… ну, услуги электронной почты…

Он слушал молча, кивал, показывал лицом, что понимает и одобряет, но все равно вид у него был какой-то отсутствующий. А зачем я ему вообще все это говорю, кто он такой, чтоб перед ним отчитываться и оправдываться?

— А что коллеги говорят? — вдруг поинтересовался он.

Не рассказывать же ему, что Анечка сама не против на такую работу попасть, а Галку волнует тамошняя система оплаты труда!

— Обеспокоены, конечно, расстроены.

— Ну да… — он опять покивал, опять курнул в кулак.

Но складка у него на лбу не разгладилась, и я вдруг поняла, что вот он действительно обеспокоен и… нет, не расстроен, но озабочен. Ну, казалось бы, что мне от его забот, но после хиханек и хаханек господ сотрудничков, после явного стремления Лаврука отмазаться, прикрыть задницу и закрыть проблему, — мне вдруг так захотелось поверить, что нашелся человек, понимающий и разделяющий мои тревоги…

И я, повинуясь этому минутному желанию, вдруг раскрылась:

— Знаете, Дима, мне вчера после всего этого не спалось…

Он вскинул левую бровь и чуть выпятил губу — ещё бы, мол.

— …да, и вдруг стукнуло в голову, как кипятком ошпарило: а что, если это не единственный случай? Если ещё кто-то там… томится… а кто-то только собирается туда…

— Совершенно не исключено.

Он это не просто так сказал, он ПРОГОВОРИЛ, очень четко, отделяя слово от слова.

— Ну вот, и вы так считаете… Я вчера думала-думала и решила сегодня вместе с девчонками всю документацию перекопать: вдруг обнаружим ещё какой-нибудь подозрительный случай, хоть предупредить…

— С девчонками, говорите? Ну и что сказали девчонки?

— Да я не успела еще, вы ведь прямо к открытию пришли…

— Ну, не прямо, положим, я вам десять минут на моральную подготовку дал… — он скупо усмехнулся, но тут же снова посерьезнел. Секунду помолчал, выпустил струю дыма. — Вот что, Анна Георгиевна. Проверить, конечно, нужно. А вот кричать о своих подозрениях, а особенно о намерении что-то проверять не советую.

15
{"b":"5891","o":1}