ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Слушала я его с удовольствием. Мужчины всегда о любимом деле говорят интересно, образно. Смотрю я — а глаза Димины-то вовсе не темно-серые, а серо-голубые. Лицо оживилось и стал он лет на пять моложе. Нет, все-таки Марлен Дитрих была умной женщиной, это она открыла, что «мужчина никогда не бывает в лучшем настроении, чем когда говорит о себе». Ну, будем справедливы, этот все же не напрямую о себе…

Мои умозаключения прервал официант, принесший «мороженое», которое в этот вечер состояло из обалденно пахнущих жареных «ножек Буша» (пардон, куриных окорочков), салатов и шампанского. Бутылка запотела и на зеленых её боках собирались капельки воды. Наполеон, правда, тоже присутствовал. Довольно крупный улов сегодня у этого рыбачка клюнул.

Торты в «Хрустале» пекут просто замечательные. У них сбоку есть прилавочек, и там эту радость обжор продают на вес. В общем довольно недорого. Особенно когда самой возиться неохота. А наполеон у них фирменный и получается почти как у моей мамы.

— Дима, а не слишком ли шикарно для случайного провожания домой?

— В самый раз. Не обижайтесь, я уже года восемьдесят два с красивой женщиной в ресторане не был, это для меня событие. И если уж выбрались в такое отличное заведение, не сидеть же голодными…

Это правда. И заведение нормальное, и кормят недурно.

Особенно если последняя трапеза состояла из чашки кофе и печенья. А тут такие запахи…

В общем, приступили. Дима угадал и взял такое шампанское, как мне нравится: самое сухое — «Брют». Вино пузырилось в бокалах, курочка понемногу исчезала. А мы болтали.

После историй о рыбалке разговор как-то переполз на животных вообще. Я сказала, что уже сто лет не была в зоопарке. А Дима поведал, что у него есть знакомая пара, которая ходит туда чуть ли не каждое воскресенье. Покупают два турецких батона для зверей, пиво для себя и идут гулять. А что, неплохо, наверное…

Потом заговорили ещё о чем-то. И вскоре я поняла, что мой собеседник мягко так расспрашивает меня о моих вкусах — и какие книги, и какая музыка, и даже какой рисунок на обоях мне нравится…

Давненько со мной такого не бывало. И как приятно вот так просто сидеть напротив мужчины. Говорить глупости. А он слушает тебя и улыбается. И видно, что ему приятно так болтать и интересно.

Я даже позволила себе вторую сигарету за сегодняшний день. Мой собеседник ни слова не сказал: каждый делает то, что ему хочется…

Заметила, что сам-то Дима почти не курит, но все же больше, чем я.

— Скажите, Дима, а вас не тревожит, когда женщина курит?

— Это вы анкету заполнять продолжаете?

— Нет, самой интересно…

— Знаете, Ася, я считаю, что человек сам хозяин всех своих поступков. Если бы вам не хотелось, вы бы не курили, так ведь?

— А вы?

— А я столько по госпиталям валялся, что почти бросил. До сих пор у меня первый симптом болезни — курить не хочется. Потом снова начал, но до крепких ещё не дошел.

Я погасила сигарету в пепельнице и случайно посмотрела на часы у него на руке. Стрелки угрожающе приближались к полуночи.

Я почувствовала себя Золушкой, и примерно по той же причине. Платье при мне, конечно, осталось бы. А вот карета-тыква… метро вот-вот закроется. После такого пиршества я просто не имела права раскрутить Диму ещё и на такси.

Поэтому я заторопилась:

— Пойду я, Дима, пора. Метро закроют.

— Вам далеко?

— Нет, на Черную гору.

— Так я вас на такси отвезу.

— Нет, Вадим Андреевич. Я поеду в метро. До свидания.

И я протянула руку для прощального рукопожатия.

— Нет, Асенька, одну я вас не отпущу. У вас такой район… Провожу. Пошли.

И мы довольно быстро пошли к подвалу со знакомыми буквами на высоких столбиках. Отсюда ко мне всего-то три остановки. Так что приехали быстро.

На улицах не было ни души. Я могла и сама совершенно спокойно дойти, но… Честно говоря, ужасно приятно было, что тебя провожают, что можно поговорить о разных глупостях. И с человеком этим хорошо было. Вот хорошо, и все тут.

— Ну вот, Вадим Андреич, мы и пришли.

— И высоко вам?

— Не очень. На восьмой.

— А если лифт не?..

— Ну, тогда пойду пешком — не в первый раз. Да, Дима, — я попыталась вернуть наше общение в чисто деловое русло, — если вы срочно хотите просмотреть то, что для вас отобрано, можете зайти завтра. Я выйду поработать на пару часов.

— Когда? — как-то уж слишком быстро поинтересовался он.

— Не знаю еще. Часиков в двенадцать, наверное.

— Я позвоню вам на работу.

— Договорились… И спасибо за приятный вечер.

Он отдал мне пакет и я ушла в подъезд. Лифт, к счастью, работал, так что я вознеслась к собственной двери довольно быстро.

Гремя ключами, вдруг подумала, что очень обидно вот так одной возвращаться. Сапожник всегда без сапог — что я, что Юлька…

Странные мысли навеяла на меня сегодняшняя прогулка. И страшно захотелось завтра выйти на работу.

Захотелось, чтобы это произошло побыстрее. Вдруг он и в самом деле позвонит…

* * *

Взял я ноги в руки и успел на последний поезд метро; довез он меня только до центра, а дальше поехал в депо — отсыпаться. Мне предстояла ещё прогулка домой — около получаса прямо вверх до самого дома. Ничего, пока что на пути к светлому капиталистическому будущему мы не особенно продвинулись: можно пройтись по ночному городу и сохранить в целости кошелек и рожу. В центральном районе, по крайней мере. И вообще я больше о ноге беспокоился — но ничего, молчит. Значит, установился антициклон. Ну что ж, неплохо, несколько дней не будет погода сказываться на работе и личной жизни…

Кстати о погоде — Анна Георгиевна… Ася… а что, можно и Ася, сегодня чуть-чуть другой своей стороной повернулась. Под конец как будто помягчела, стала проще. Отложила щит и подняла забрало. Может, шампанское виновато? Да нет, вряд ли — сколько там она его выпила, слезы! Наверное, есть у неё этот счастливый дар — выходя из фирмы, оставлять на рабочем месте все служебные неприятности и конторскую протокольную сдержанность.

Конечно, ни мужа, ни детей у неё нет, и живет скорее всего одна иначе позвонила бы домой, предупредила, мол, задержусь.

Нет, правда, приятно вечерок прошел — спокойно, без натуги, без демонстративного напора с одной стороны и демонстративного сопротивления с другой. Сидела нормально, почти не язвила, слушала с удовольствием всю чушь… да ладно, не такую уж чушь, я с ней как с другом говорил. А вправду славная женщина, похоже. Ни разу не перебила, только пристально глядела своими этими рыжими глазами…

За раздумьями не заметил, как почти пришел. Возле Дворца Бракосочетания повернул, поднырнул под лесами. Тут уже шесть лет идет ремонт — зданию пытаются вернуть «исторический вид».

Вошел в подъезд, вытащил из ящика газеты и несколько конвертов. С новой своей работой стал уже привыкать к обилию корреспонденции — так ребята результаты своей работы за день мне сообщают. Телефону далеко не все доверить можно — не потому, что кто-то мне жучок захочет поставить, а потому, что наши АТС классно работают: сколько раз сам в чужие разговоры въезжал, а то вдруг посреди деловой беседы начнутся комментарии разговорным великорусским лексиконом…

Привычно поставил чайник, вскрыл первый конверт, прочел:

«Объект вышел из помещения в 20.13. Признаков постороннего наблюдения не отмечено. В 20.15 объект был встречен высоким сухощавым мужчиной 37 лет, глаза серые, волосы русые, левая нога болит, но хромоты нет.

Объект и мужчина пешком прошли от офиса в Сад, где ужинали. Затем отправились домой к объекту, используя метрополитен. Наблюдение прекращено».

Я покачал головой — наглецы сотрудники у меня, оказывается. Но правильно, что наблюдение прекратили — кто знает, что ещё наблюли бы… Я усмехнулся.

Она сказала, что завтра будет на работе, велела звонить. Конечно, обязательно позвоню…

Глава 15

Авторское право

Я работал как сумасшедший все выходные. Почти не ел — только бы от письменного стола не отходить. Звонил Ромка из «Саймона» — приглашал на презентацию. Но я его послал — писалось легко, даже весело как-то.

21
{"b":"5891","o":1}