ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Миновала полночь. Полная луна висела над горизонтом, когда Йоши откинул края палатки, собираясь уходить. Аки, приводя в порядок кимоно и прическу, тихо ойкнула.

– Что случилось? – спросил Йоши, замирая от страха.

– Шите! Он стоял в тени! – Аки словно обезумела.

– Чепуха. Здесь никого нет.

Йоши внимательно огляделся по сторонам.

– Говорю тебе, я видела его. Он шпионит за мной, – прошипела Аки.

В лагере было тихо. Только лошади тихо ржали, как будто кто-то их потревожил.

– Наверно, ты ошиблась. Все спят, – сказал Йоши, но его сердце забилось быстрее. Может быть, это Шите напугал лошадей?

– Я видела его. Я видела Шите.

– Если он был здесь, я поговорю с ним утром.

– И что ты ему скажешь? – Голос Аки был резок.

Йоши нравился бедный романтический дурачок, но проблемы юноши сейчас мало заботили его. У него хватало своих переживаний.

После упоительных мгновений страсти пришло похмелье. Йоши был утомлен и подавлен. Нужно остановить Аки, прежде чем она переполошит весь лагерь. Он огрызнулся:

– Я решу завтра. Спокойной ночи!

– Спокойной ночи.

Аки опустила полог, столь же сильно расстроенная резким тоном Йоши, как и видом бледного лица Шите… подсматривающего!

Глава 62

Киото готовился к празднеству. Императорский дворец был охвачен интенсивной деятельностью – слуги развешивали кусугама, декоративные мешочки с травой, на жалюзи и карнизы. Щеголи украшали цветами ириса свои прически; дамы плели венки.

Горожане устилали ветками ириса крыши домов; они, как известно, отпугивают ками – болезни и несчастья, которые особенно свирепствуют в это время.

Ближе к вечеру в этот день император-отшельник Го-Ширакава обычно вручал кусугама своим высшим чиновникам. Они поднимали чаши вина, настоянного на измельченных стеблях чудодейственного растения, что давало им дополнительную защиту от ками.

Этот год не был благоприятен для обитателей города. Многие придворные покинули Киото до прибытия грубых горцев. В восьмом месяце предыдущего года ребенок-император Антоку сбежал из столицы со своим дядей Мунемори, своей матерью и своей бабкой – Нии-Доно. Антоку увез императорские регалии – сундук, в котором лежали бронзовое зеркало, меч и грубо сработанные украшения. Регалии были подарком Аматерасу, богини солнца, первому императору Японии. Владея регалиями, Антоку почитался как истинный владыка страны, и Го-Ширакава не имел права посадить на трон никого другого.

И все же Го-Ширакава полагал, что он правит страной из императорского дворца, а Кисо Йошинака полагал, что он правит Го-Ширакавой из своей штаб-квартиры в перестроенной усадьбе Рокухара.

В этот неблагоприятный год горцы Кисо наводили ужас на горожан. Для них не существовало законов. Они брали все, что хотели, вселяя смятение в сердца добропорядочных обывателей. Самураи-завоеватели считали вежливость оскорблением; они отвечали на улыбку ударом. Грабежи, насилие и убийства стали повседневным явлением.

В час змеи, около десяти утра, Нами развешивала ирис.

Особнячок Йоши был типичен для северо-западных районов. Крытая древесной корой крыша здания поддерживалась красными лакированными столбами. Широкая лестница из настоящего дерева вела в главный этаж, приподнятый над землей, чтобы избежать сырости, досаждавшей западному городу. Помещение, где жила Нами, было связано крытыми переходами с двумя пристройками. Одну из них занимал Горо, пожилой слуга.

Сегодня ставни южной стены были открыты. Нами, вешая ирис, могла без помех любоваться интерьером комнаты. Тут не было ничего лишнего – лакированный сундук, ваза с камелиями, приподнятое спальное возвышение и круглая жаровня для обогрева.

Нами помогал Горо, поддерживая плетеную корзину. Он подавал ей стебли цветка, а она прихотливо располагала их между поперечными балками и столбами террасы. Она была задумчива и замкнута. Она жила в доме Йоши девять месяцев, не общаясь ни с кем, кроме Горо. У нее появилась привычка разговаривать вслух, отвечая собственным мыслям.

– О, Йоши, где же ты?

– Вы что-то сказали, госпожа? Горо был немного туговат на ухо.

– Нет, Горо. Я вздохнула от одиночества. Я скучаю по нашему господину.

– Я понимаю.

Нами попала в Киото как пленница. Томое, используя свое влияние на Кисо, устроила дело так, чтобы ее поселили в доме Йоши, но ей не разрешалось покидать его.

Хотя Горо, при всем старании, не мог скрасить одиночество молодой женщины, дом и сад не оставляли ей времени для скуки. Будучи главной женой князя Чикары, она привыкла ко множеству слуг, что сильно разнилось с ее теперешним положением.

Сад сиял и благоухал, но его прелесть не радовала Нами. Она думала о Йоши. Что с ним? Где он сейчас? Томое сказала, что Йоши жив и что Кисо неотступно разыскивает его.

Томое! Спасибо Хатшиману и Будде! Что бы она делала без нее? Нами нахмурилась, вспомнив события недавних дней. Кисо, одурев от сознания своего всемогущества, возобновил притязания. Томое встала перед ним с мечом в руке и сказала: выбирай. Кисо отступил, но его улыбка не предвещала ничего хорошего.

Кисо теперь проживал во дворце Рокухара, по ночам объедаясь белым рисом и упиваясь сакэ. Нами слышала, что придворные дамы посмеиваются над чванливым неотесанным горцем.

Томое, с другой стороны, была принята и обласкана в свете. Нами приложила немало усилий, обучая амазонку правильно одеваться и говорить. Без ее помощи Томое выглядела бы при дворе даже более глупо, чем Кисо. Томое настояла на своем праве посещать Нами, и Кисо не осмелился возражать.

Развесив стебли ириса, Нами удалилась в комнату. Она намеревалась провести день одна, думая о Йоши и вознося молитвы о его безопасности.

Перебирая четки, Нами размышляла о быстротечности жизни. Дядя Фумио умер. Ее бывший муж, князь Чикара, умер. Мать Йоши находилась в изгнании, сопровождая ребенка-императора. Ничто не осталось прежним. Год назад она обнимала любимого, а сегодня заточена в его доме. Где сегодня Йоши? Почему все складывается так плохо? Молодой женщиной овладела печаль, которую не могли рассеять солнечный свет и свежесть, веющая из сада. Нами выглянула в окно, посмотрела на яркие цветы… недавно расцвели – скоро завянут. Она уже немолода, но еще не произвела на свет наследника. Она не оправдала надежд князя Чикары и, похоже, разочарует и Йоши.

– О, Йоши! – произнесла Нами вслух. – Любимый, где ты?

Она в отчаянии прикусила губу. Ей было тесно и душно. Она нуждалась в новостях из внешнего мира. Если бы приблизительное местонахождение Йоши было известно, Томое известила бы ее.

– Горо, – кликнула Нами.

Ближе к вечеру Горо объявил о прибытии Томое. Нами приняла подругу в открытой южной комнате.

Нынешняя Томое разительно отличалась от грозной воительницы прошлого года. Куда делся ее боевой пони? Томое прибыла в паланкине, который несли восемь носильщиков. Где мечи, лук, стрелы, колчан, поскрипывающие на каждом шагу доспехи? Вместо них – роскошное платье вишнево-красного шелка, под ним несколько нижних юбок кремово-коралловых тонов. Ее волосы отросли до пояса. Они были аккуратно зачесаны назад и перехвачены тугим белым бантом.

Только лицо Томое осталось прежним – те же сильные выразительные черты, та же гладкая смуглая кожа. Прежней оставалась и ее самурайская походка, широкий шаг, немного неуместный при нынешнем наряде, но такой естественный для нее.

– Томое, как я рада видеть тебя.

– Дорогая Нами, и я рада повидаться с тобой. Я скучала без тебя.

– Милая Томое. Дни тяжелым грузом ложатся на мое сердце. В моем заточении все события, происходящие за стенами этого дома, представляются мне ужасными.

– Ты недалека от истины. Мы обманулись – Кисо, Имаи и я. Нам нужно было оставаться в поле, предоставив Киото Йоритомо. Мы солдаты, мы мало знаем о придворной жизни.

– Кисо хотел править.

– Он хотел власти и думал, что это его путь. Он ошибся. Мрачные предчувствия томят его. В несчастье Кисо безрассуден. Придворные живут в постоянном страхе перед его жестокими выходками. Он не был готов к такой жизни.

83
{"b":"5895","o":1}