ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Значит, надо спешить!

Я бежал по ставшей уже знакомой тропинке и поглядывал на запад. Все спокойно. Море молочно-белое и тихое, ни ветра, ни волн. И вообще вокруг покой…

До виллы еще далеко. Земля шевельнулась. Я свалился и тут же вскочил снова. Толчок. Значит, Заскок не врал. Роботы не танцуют. И не врут.

Поглядел на воду. Цвет изменился. Из нежно-молочной вода стала синей и продолжала быстро чернеть.

И еще что-то там… Пятно. Над горизонтом появилось темное пятно. Я сощурился. Пятно двигалось. Приближалось.

Птицы! Огромная стая неслась со стороны океана. Беспорядочно, подгоняемая ужасом. Началось.

Мне надо было торопиться, но я не мог никак оторваться, потому что это было красиво. Дико красиво.

Вода почернела. Солнце продолжало светить, и небо оставалось синим и мирным, но вода почернела. Земля дрогнула снова, океан вздохнул и стал быстро отступать. Обнажался песок, водоросли, раковины, какие-то рыбы, крабы, вся эта живность оставалась на песке. А вдалеке, в нескольких милях, в море медленно поднималась белая пена.

Вал. Пока низкий. Как приблизится к берегу, наберет силы. Метров до десяти, может, больше даже. И островок имени Песталоцци подметет. А может, вообще похоронит. И не будет тут ни лагеря, ни горы, ничего. Только холм из грязи, вонючей и мертвой.

И все.

Гоша! Его бассейн соединен с океаном, если вода отхлынула от берега, значит, она ушла и из бассейна – он сообщается с морем через фильтры. Значит, Гоша скоро начнет задыхаться. Полчаса. Протянет кое-как.

А нет у нас времени.

Я опять побежал. В гору было тяжело, но силы беречь не стоило, на том свете они мне не понадобятся. Под ботинками неприятно скрипел вулканический шлак, пару раз я поскальзывался, один раз чуть не сорвался, а так ничего, скалу обогнул. Вылетел на прямую.

Вилла белела внизу. «Черничная Чайка» мрачно поблескивала на солнце. К ней спускалась фигурка в красной куртке. Аврора. Опередила меня. Минут на десять. Наверное, Заскок предупредил ее первой. Или сама почуяла, женщины гораздо чувствительнее мужчин, что неудивительно – на эволюционной лестнице они гораздо ближе к животным.

Поэтому они хитрее. Может быть, даже наблюдательнее. Вон, игуаны еще вчера шевелились, я внимания не обратил, а Аврора, наверное, обратила. И сделала выводы. Может, она даже не спала ночью, волновалась.

– Эй! – заорал я. – Аврора! Готовь корабль! Стартовать будем!

Аврора остановилась. Обернулась. Помахала рукой.

– Я сейчас! – крикнул я. – Гоша там!

Я указал в сторону бассейна.

– Там!

Секунды, секунды могли решить все, и надо было создать их запас. Аврора подбежала к «Чайке», запрыгнула внутрь шлюза. Я торопился. А потом…

Не поверил. Первые несколько секунд не мог поверить.

Корабль беззвучно поднялся в воздух, повисел в паре метров над землей, затем с хлопком рванул в зенит.

А я остался. Некоторое время я еще бежал, затем остановился и тупо глядел в небо. В воздухе медленно крутились перья, «Черничная Чайка» сбила несколько чаек настоящих. Я поморщился, солнце светило ярко, необычно ярко, даже для этих мест.

Аврора.

Она нарушила джентльменское соглашение. Сделала настоящую подлость. Ей бы познакомиться с мосье Потягиным, она бы ему быстро объяснила, что зло существует…

Бежать смысла нет. Что там сказал Эдвард Тич?

Пятнадцать человек на Сундук Мертвеца. Сундук Мертвеца, остров так, кажется, назывался. Маленький и каменистый. А он их туда высадил. За плохое поведение. А чтобы не очень грустно было, бутылку рома им выдал. Вот и я так. Был остров имени Песталоцци, теперь будет Сундуком Мертвеца.

Меня.

Войду в историю, с цунами не поспоришь, хоть стреляйся… Не из чего – штуцер я не прихватил.

Штуцер!

Тир! В тире вполне хороший подвал, дверь крепкая. Можно будет пересидеть! Конечно, откапываться из-под ила нелегко, но это шанс!

Обратный путь я проделал с трудом. Болело все. Руки, ноги, даже голова. Я катился вниз, к разоренному лагерю, и смеялся. Похохатывал, вернее. Старался не смотреть на море, но все равно смотрел.

Волна замедлилась и набрала высоту. Куда там двадцать метров, больше, гораздо больше, наверное, даже за тридцать. Приближалась, не спеша, уверенно, сыто. Появился ветер. Не сильный, но неприятный какой-то, пахнущий мертвечиной.

Я добрался до лагеря минуты за три и нырнул в тир. Отлично! Дверь подходящая, толстая, со штурвалом. Наверное, раньше в тире располагался бункер или еще что-то военное. Закручусь тут, пару дней посижу, потом откапываться начну потихонечку…

Гоша.

Зачем мы только его спасали?

Я опять забыл про Гошу.

А что Гоша? Гоша – дельфин, плавает хорошо, шестьдесят километров в час.

Ерунда. Никакой дельфин не переживет цунами. К тому же парализованный, в коме. Его просто перемелет.

Но я ведь уже не успею. Я его не смогу вытащить, двести килограммов, скользкий, неудобный, как я его сюда затащу, мы его к бассейну еле приволокли? А тут метров триста, и все в гору. Я не успею. У меня все болит…

– Аврора! – крикнул я. – Чтобы тебе…

Откинул дверь тира и выбрался на поверхность.

Светло. Радостно. Самое страшное в цунами – они случаются и при хорошей погоде.

Я начал спускаться к бассейну.

Гоша лежал на дне.

Ступени лестницы были скользкими, будто кто-то разлил по ним слизь. Я уже не спешил, спешить было некуда.

Дельфин дышал. Не шевелился, но дышал.

Как все интересно закончилось, подумал я. Не ожидал, что все получится так глупо. Ай да Аврора…

Мне уже не хотелось ни о чем думать, я уже устал. Понятно, что мы с Гошей попали в переплет. И вряд ли выберемся. Жаль, что так и не узнали, что произошло. Может, это не единичное землетрясение? Может, вся планета ими разрушена? Поэтому к нам никто и не прилетел – слишком заняты.

Аврора узнает…

Странно, но я на нее почему-то даже не обижался. Все равно.

Я зевнул.

Цунами. Грязная вода. Удар. Быстро. Аврора, богиня утренней звезды. Из пены взошла ты, лучая играми прекрасная Эос… Играя лучами. Прекрасная Эос.

Так, кажется.

Послышались звуки. Даже музыка. На верхней ступеньке лестницы сидел Заскок и наяривал на баяне, я заметил, как мелькают его железные пальцы. Что-то классически-самозабвенное.

Дельфин вздохнул.

– Привет, Гоша, – сказал я. – Сегодня отличный день. Я здорово перековался, прямо как новенький стал.

И спрыгнул вниз, на кафель бассейна.

Кошмар с далекой планеты

Глава 1

Авария

Ян Пржельчик, студент Варшавской академии театрального искусства, установил восемнадцать мировых рекордов по спортивному плеванию пинг-понговым шариком. На двадцать третьем чемпионате мира, проходившем в Найроби, Пржельчик послал снаряд на умопомрачительную дистанцию в сорок два метра и взял свой четвертый Межконтинентальный Кубок. В интервью газете «Z-Games» Ян сообщил, что его достижение – плод изнурительных тренировок, особой диеты и его собственной техники. В отличие от других спортсменов он не плюет с языка, раздувая щеки, как голодная жаба, он работает по-другому – заглатывает шарик и мощным сжатием легких выталкивает его, не забывая соблюсти оптимальную траекторию.

И побеждает. Будущее спортивной плевбы за техникой Пржельчика, сделал вывод корреспондент «Z-Games».

До цунами оставалось совсем немного, сто плевков Яна Пржельчика. Волна надвигалась, возвышалась и гремела, как пара вулканов средней руки, а я почему-то вспоминал вот эту глупость. На пересадочной станции, пока я ожидал коптера на педагогический остров, на глаза попались «Z-Games», прочитал не без удовольствия. Убедился, что маразм как феномен не растворился в далеком двадцать втором веке, маразм процветает и по сей день. Здравствует старикашечка!

Волна шла. Дельфин смотрел сквозь меня пустым взглядом и пронзительно пах рыбой. А я ничего не чувствовал. Как-то все это не по-настоящему было, мимо. Как в кино.

49
{"b":"589595","o":1}