ЛитМир - Электронная Библиотека

– Идемте со мной. Вы будете в безопасности от мирских бед в храме Сейкен-джи. – Генкай поднял руку успокаивающим жестом, ладонью вперед, – движением, которое обещало благословение и защиту Будды. Свет от масляной лампы позади него отражался от его бритой головы, создавая ореол и давая беглецам уверенность во всемогущей защите богов.

Генкай снял лампу с подставки и высоко поднял ее, чтобы осветить путь вдоль длинного коридора из его жилья в главный храм, В тридцати шагах впереди была стена, по всей видимости, сплошная. Генкай отодвинул часть обшивки, и обнаружился тайник.

– Вы можете оставаться здесь до тех пор, пока не появится возможность уйти без риска. Дети должны молчать. Я буду приносить вам хлеб и воду, – сказал он твердо.

– Да благословит вас Амида Будда навеки, – сказал Исао, помогая Шинобу и детям войти в темное помещение.

Когда дверца потайного входа закрылась, Акика заплакала: «Я потеряла свою куклу».

– Не плачь. Мы сделаем новую, когда будем опять в безопасности, – сказала Шинобу, обнимая ребенка, чтобы утешить ее.

ГЛАВА 4

Вокруг крепости Чикары пели птицы, и прохладный ветерок шевелил листву. Внутри, в главном помещении, было темно и тихо. Среди китайских драпировок и бесценных ваз на возвышении сидел Чикара, слушая отчет одного из начальников своих самураев.

– Их не было, когда мы пришли туда, господин.

– Ну, так куда же они ушли? Крестьянин с семьей не могут исчезнуть бесследно. Отправь еще людей. Опроси крестьян поблизости. Если мы не накажем этих людей, скоро в стране перестанут повиноваться закону.

Чикара относился с презрением к крестьянам, на труде которых было основано его богатство. Он был одним из многих родственников Тайра Кийомори, недавно назначенного верховным канцлером Японии, и принадлежал к тому типу местных землевладельцев, которые разбогатели путем очень жесткого управления своими землями. Правительство пожаловало ему землю и титул в награду за храбрость, проявленную во время военной службы. Направленный в провинцию для управления своими владениями, Чикара задался целью вернуться в столицу очень богатым. Его имение станет самым могущественным в восточной области! Его репутация бесстрашного воина и умелое правление привлекли в его владения тысячи свободных крестьян. Он превратил небольшое имение в крепость, с армией, способной добиваться повиновения его законам без риска возмездия.

Он смотрел на самурая, стоявшего на коленях, опустив голову к полу и не смея поднять глаза выше ног своего господина.

– Чикара-сан, – тихо сказал самурай, – мы догадываемся, где они скрылись, но мы не смеем насильно войти туда для обыска.

Чикара оперся на расшитую подставку для локтя. Его ястребиный нос и глаза, лишенные блеска, придавали ему вид хищной птицы. И, как птица, он прошипел:

– Ты осмеливаешься говорить мне, что не решаешься на обыск. На этих землях нет такого места, куда мои люди не могли бы прийти без помех, чтобы добиться соблюдения закона. С тобой я рассчитаюсь позже, Шигеру. А сейчас скажи мне, где они.

Шигеру прижал лоб к полированному деревянному полу, его голос был едва слышен.

– Громче говори, – зарычал Чикара.

– Мы думаем, что они прячутся в храме Сейкен-джи, – пробормотал запуганный самурай.

– Опять эти монахи вмешиваются в мои дела! На этот раз я им этого не прощу. Я сказал, что виновные будут примерно наказаны, и так я и сделаю. Возьми несколько моих охранников, иди к храму и вытащи этих людей. Возмездие необходимо.

– Да, господин.

– О твоем наказании подумаю позже, – Чикара свирепо уставился на Шигеру.

– Да, господин, – сказал самурай, отползая назад.

Оставшись в одиночестве в огромном помещении, Чикара глубоко вздохнул и закрыл глаза, чтобы успокоиться. Жизнь крестьянской семьи не стоила того, чтобы волноваться.

Через минуту он повернулся, чтобы рассмотреть свое последнее приобретение – ширму, разрисованную рукой художника. Как многие японские князья, он собирал предметы китайского искусства и преклонялся перед культурой Китая. Крестьяне были вскоре забыты, и он с восхищением погрузился в изучение сложного узора ширмы.

ГЛАВА 5

На следующее утро после прибытия в замок Окитсу Йоши сидел, скрестив ноги, на крыльце с видом на гору Сатта. Согласно критериям двора, он был красивым юношей. Он был строен и выше среднего роста. Этим утром он был одет в светло-зеленое платье поверх розовой сорочки. Для человека родом из Окитсу это были слишком нежные цвета. Слабая мускулатура его мягких рук и изящные пальцы придавали ему внешность бесполого существа, что считалось сверхмодным при дворе в двенадцатом веке. Подобно другим людям его ранга, он покрывал зубы черной краской, чтобы закрыть некрасивые «могильные памятники» во рту, и обильно пудрил лицо, чтобы придать ему постоянно безразличное, скучающее выражение… Однако по молодости лет им нередко овладевали столь сильные чувства, что это подрывало его попытки казаться безразличным. Его вечный веер и жеманные манеры были просто рабским подражанием придворным, которые ему импонировали. Несмотря на свой вид, он был настоящим мужчиной, и у него бывали интимные отношения с придворными дамами. Но его страстная любовь к Нами всегда существовала совершенно особо, он никогда не равнял ее со случайными любовными связями при дворе. С его точки зрения, такие связи и романтическая любовь были совершенно различными вещами.

Вдыхая аромат сосны и первых весенних цветов, Йоши решил написать стихи, в которых он запечатлеет этот момент. Вылив несколько капель воды на плоский камень, он стал растирать свою палочку для чернил в воде, пока лужица не загустела и не стала совсем черной. Обмакнув свою кисточку в чернила, он начал сочинять стихи:

«Сосновая ветка дрожит»…

Кисточка задержалась, он отвлекся. Может быть, на него действовал воздух, а может быть – сознание, что он дома. Его рука остановилась над бумагой, он задумался о своем положении незаконного сына госпожи Масаки.

Дядя Фумио был человеком добрым и щедрым, но, хотя незаконное происхождение не означало пятна на имени, Йоши ощущал недостаточную уверенность в себе из-за того, что не знал, кто его отец. Часто он представлял себе воображаемого отца, создавая героический образ, невообразимо великолепный, – образ князя-самурая, наделенного мудростью, огромным обаянием, колоссальной силой. Возможно, фантазии Йоши были следствием неудовлетворенной потребности в родительской любви. Фумио старался заменить ему отца, он щедро отдавал себя воспитанию племянника. Йоши принимал его любовь и руководство, но это было не то же самое, как если бы у него был настоящий отец. Хорошо, конечно, было знать, что его мать живет здесь же в замке, но он вырос, редко с ней встречаясь. Большую часть времени сна проводила в уединении, живя в северном флигеле. Так как Фумио был вдовцом, она взяла на себя обязанности старшей жены-домоуправительницы. Ока стала хозяйкой северного – служебного – флигеля и в качестве Северной Главы управляла делами замка через своих компаньонок, дворецких, поваров и надсмотрщиков. Если не считать отдельных поездок в какой-нибудь местный храм, она не появлялась на людях, оставаясь в своем помещении, как это приличествовало женщине в ее положении.

Йоши слышал о том, что его появление на свет произошло якобы чудесным образом. Хотя дядя Фумио делал вид, что верит этому, местные жители потихоньку судачили о том, что Фумио и есть отец. Йоши вздохнул. Всякий раз, размышляя о дяде, он думал о жестоких несчастьях, которые обрушились на того вскоре после его возвращения из походов, в которых он заслужил свое богатство и титул. Умерла его жена, и с нею погиб так и не рожденный ею ребенок. А через полгода, во время одного из мелких землетрясений, от которых часто страдали их края, его дом был разрушен и погибла его любимая подруга.

5
{"b":"5896","o":1}