ЛитМир - Электронная Библиотека

Михаил Шуваев

Линия соприкосновения

Выражаю благодарность Игорю Анипченко, Андрею Воробьеву, Александру Терентьеву, сыну Михаилу и сестре Татьяне за помощь в работе над книгой

Михаил Аркадьевич Шуваев живет и работает в Москве. Знаком читателю по фантастическим и детективным романам «Звездный Гольфстрим», «Лунная соната», «Чужая игра», «Пункт назначения – бесконечность», «Мерцание», «По ту сторону пространства». Произведения автора отличаются динамикой и глубокой логикой сюжета, полетом фантазии и одновременно научным подходом. В них всегда присутствует захватывающий элемент приключенческого квеста. Повести и рассказы автора изданы во многих российских журналах.

Член Российского Союза писателей.

Часть I

Небесные камни

Глава 1

Специальный агент КОНОКОМа[1] Ричард Сноу вышел из кабинета директора и, задумавшись, остановился посреди стеклянной приёмной, похожей на аквариум. Выскользнувший вслед за ним Айвенго Блумберг осторожно прикрыл дверь начальственного кабинета и подошел к столу секретарши Бэллы. Девушка кокетливо посмотрела на двух озадаченных мужчин:

– Господин Блумберг, Директор просил напомнить вам, что послезавтра 30 ноября в пятницу в семь вечера вы идете с ним на открытие выставки «Спейс секьюрити интернешнл», – Айво поморщился как от зубной боли, что не ускользнуло от внимания секретарши. – Ничего не могу поделать – распоряжение Дон Кимуры.

Бэлла замолчала и, не глядя взяв со стола всегда лежащую наготове пилку для ногтей, принялась полировать и без того красивые длинные ногти. Сноу медленно повернулся к Блумбергу и, по-прежнему думая о чем-то своем, спросил:

– Я сейчас на квартиру Добровольского, ты со мной?

Айвенго Блумберг, начальник научного отдела КОНОКОМа, посмотрел на свой скромный биоадаптивный хронометр «Сектор»:

– Нет, Ричи. Давай двигай в Париж один, а я заскочу к себе в отдел, надо дать кое-какие указания. Потом присоединюсь.

Высокая, слегка сутуловатая фигура шведа скрылась за углом коридора, откуда сразу же послышалось тихое шипение открывающихся дверей лифта ДДЛ[2]. Ричард подошел к огромному панорамному окну и посмотрел на Брюссель с высоты восьмисот метров, на которые возвышался над городом офис КОНОКОМа – спиральный небоскреб «Сатурн». Заканчивался ноябрь, стояла промозглая, холодная, сырая погода. Город внизу почти не просматривался из-за плотной пелены тумана и дождя, которые окутали сизым покрывалом всю Бельгию, а заодно и большую часть Северной Европы. Синоптики выслушивали в свой адрес нелицеприятные замечания и критику, но упорно стояли на своем: вмешиваться в погоду они не считают возможным из-за риска разбалансировать воздушную циркуляцию над всей территорией Сибири и Аляски. Справедливые замечания по поводу того, что в Северной Европе живет на порядок, а то и на два больше людей, не возымели ожидаемого эффекта.

Сноу представил себе, что сейчас ему придется выходить на крышу, под дождь и ветер, лететь в белесом сыром тумане в Париж… Бр-р-р. Он слегка передернул плечами.

– Противная погода, просто ужас, – Бэлла говорила, по-прежнему увлеченно занимаясь своими ногтями, периодически отставляя руку подальше от лица и придирчиво оценивая результат косметических манипуляций. – Меня вот тоже сегодня пригласили в Делириум-кафе, но как представлю, что надо выходить на улицу…

– Да, Бэлла, действительно трудная дилемма… – пробормотал Сноу и направился к лифтам.

Через сорок минут, когда флаер приземлился на парковке возле авеню Виктор Гюго в Париже, ожил МИППС[3], и на экране коммуникатора появилось лицо Блумберга, обрамленное светлыми кудрями:

– Ричи, я на полпути, ты там как?

– Что «как»? Прилетел вот, направляюсь на квартиру. Дождь тут еще сильнее, чем у нас в Брюсселе, ветер к тому же… – проворчал Сноу и, подняв воротник, двинулся по тротуару, обходя или перепрыгивая лужи. Метров через пятьдесят он свернул направо на улицу Лоншан и пошел по ней, вглядываясь в номера домов. Заметив рядом с одним из подъездов полицейский флаер, он решительно толкнул дверь, оказавшуюся незапертой. Поднявшись на лифте, вполне прилично отделанном под старину, он вышел на пятом этаже и оказался лицом к лицу с корпулентным французским ажаном[4].

– Ричард Сноу, КОНОКОМ, – представился он.

– Здравствуйте, месье Сноу, – посторонился полицейский. – Инспектор Леруа ждет вас, проходите.

– Спасибо.

Сноу вошел в квартиру, двери которой были слегка приоткрыты. На табличке сбоку значилось: «Полковник Александр Добровольский». Пройдя по коридору, вдоль стен которого были развешены мрачноватые картины работы неизвестного художника, изображавшие космические пейзажи, Ричи оказался перед несколькими дверьми: направо были кухня и ванная комната, прямо – туалет, а слева – большая гостиная с винтажной мебелью и широким окном с выходом на узкий маленький балкон. У открытого окна стоял, попыхивая старенькой потертой трубкой, парижский инспектор. Услышав шаги за спиной, он обернулся, и на его грубоватом с крупными чертами сморщенном лице появилась дежурная улыбка. Лет ему было явно за шестьдесят.

Прямо Мегрэ из романов Сименона[5], подумалось Сноу.

Рукопожатие «Мегрэ» оказалось на удивление крепким.

– Месье Сноу, честно вам скажу, что не в восторге от того, что к расследованию подключили КОНОКОМ. Говорю это прямо, без обиняков, чтобы между нами не было никаких недомолвок.

Сноу, предполагавший подобную встречу, примирительно поднял руки:

– Инспектор, я ни во что не буду вмешиваться, расследование поручено вам, вы и ведите. Возможно, моё участие в нем ограничится этой встречей, и в дальнейшем я избавлю вас от своего присутствия.

Француз, поняв, что слишком резко начал разговор, смягчил тон:

– Поймите меня правильно, месье Сноу, я вас не гоню, но…

– Инспектор, каждый из нас будет действовать в рамках своего регламента, и, надеюсь, у нас с вами достаточно опыта и благоразумия, чтобы вести дело к обоюдной выгоде.

– Да, конечно, – вынужденно согласился француз.

– Вот и прекрасно. Тогда не могли бы вы кратко ввести меня в курс дела.

– Mais certainement[6]. Сегодня утром соседи полковника Добровольского были озадачены громкими голосами, доносившимися из его квартиры. Он всегда вел спокойный размеренный образ жизни, и подобное совершенно нехарактерно для русского космонавта. Здесь он постоянно не жил, но, когда приезжал, то оставался, обычно на два-три месяца…

Леруа обстоятельно и подробно описывал стиль жизни русского космонавта, периодически попыхивая трубкой.

– Это его жена? – улучив момент, когда француз возьмет в рот мундштук и замолчит, спросил Сноу, заметив на полке объемную фотографию женщины.

– Да, бывшая. Они развелись несколько лет назад по её инициативе. Дальше. Остальное время пребывания на Земле он жил в Санкт-Петербурге. Голоса из квартиры слышались в течение десяти-пятнадцати минут, потом все стихло. Некоторое время спустя соседка вышла погулять со своей таксой и увидела приоткрытую дверь в квартиру Добровольского. Окликнув его несколько раз, она вошла и обнаружила полковника мертвым вот в этом самом кресле, – инспектор слегка театральным жестом указал на стоящее у стены большое кожаное кресло. – Прибывшие медики и эксперты не обнаружили признаков насильственной смерти… Пока не нашли. Вот, собственно и всё, месье Сноу.

«Малоинформативно, но зато с массой несущественных подробностей», – про себя подумал Ричард, а вслух спросил:

– Камеры видеонаблюдения?

вернуться

1

Контактная объединенная комиссия Земли.

вернуться

2

ДДЛ: Door-to-doorlinker – лифт адресной доставки (перемещается в вертикальной и горизонтальной плоскостях).

вернуться

3

Малый индивидуальный прибор планетарной связи и коммуникации.

вернуться

4

Agent (фр.) – ажан, так во Франции называют полицейских.

вернуться

5

Комиссар Жюль Мегрэ, популярнейший герой детективных романов бельгийского писателя Жоржа Сименона (13.02.1903 – 04.09.1989).

вернуться

6

Да, конечно (фр.).

1
{"b":"589609","o":1}