ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Ниндзя с Лубянки
Ученица. Предать, чтобы обрести себя
1984
Ни кошелька, ни жизни. Нетрадиционная медицина под следствием
Большая книга о спорте
Последняя жизнь принца Аластора
InDriver: От Якутска до Кремниевой долины
Реанимация судьбы
Остраконы
A
A

Бревно, к которому он был привязан, плыло на крайнем наружном конце процессии брёвен. Хендерсон сразу сообразил, что оно, по всей вероятности, первое полетит в водопад. С отчаянными усилиями удалось ему ухватиться за ближайшее к нему бревно, толкнуть его вперёд и в ту самую минуту, когда бревна находились на стороне, противоположной трещине, поместить на его место своё собственное. Немного погодя это бревно скользнуло в отверстие, а Хендерсон, обливаясь холодным потом, медленно проплыл мимо ужасной трещины.

Враги, спокойно сидевшие на выступе, приветствовали его громкими насмешливыми поздравлениями. Но он не слушал их и не обращал на них внимания. Он отчаянно боролся за свою жизнь и грёб то одной, то другой рукой, стараясь направить неповоротливое, сидящее глубоко в воде бревно во внутренний поток. Он успел уже заметить, что бревна на окраине котловины сразу мчались к своей гибели, так как течение там было сильнее в глубине, чем на поверхности, а потому его бревно, обременённое тяжестью, должно было раньше других рухнуть в пропасть. Руки его были привязаны только выше локтей, ниже они двигались свободно. Левой рукой он снова успел схватить другое бревно и как раз вовремя. Он увидел, как его сразу же затянуло в бездну... Сам же он опять очутился на внешней окраине вращающейся процессии брёвен.

На этот раз Хендерсон совсем не слышал, смеялись или нет сидевшие на выступе, когда он миновал трещину. Он отчаянно придумывал какой-нибудь новый и менее утомительный план. Упорно и равномерно грёб он назад обеими руками и ногой до тех пор, пока бревно его почти совсем остановилось. Тогда он опять схватил плывшее мимо бревно и поплыл под его прикрытием. Вот он сделал половину круга. Здесь он снова принялся грести назад, остановил своё бревно и ловким движением толкнул другое вперёд, вследствие чего между ним и трещиной оказались теперь два бревна. Самое крайнее из них было мгновенно, с безумной быстротой, втянуто в поток. Чувствуя, что силы его совсем падают, Хендерсон тем не менее продолжал грести назад, стараясь в то же время приблизиться к внутренней части котловины, и добился того, что между ним и крайним рядом брёвен находилось уже три бревна. Глаза его ослабели, он почти ничего не видел, кровь так сильно шумела в углах, что он не слышал даже грохота водопада. Ах, если бы силы снова вернулись к нему!

Хендерсон волновался только до тех пор, пока проплыл два раза кругом котловины и два раза увидел, как брёвна одно за другим скользнули почти прямо из-под его локтя в пену потока. Напрягая всю силу своей воли, постарался он вернуть себе спокойствие, чтобы отдохнуть хотя бы минуту. Он был теперь хладнокровен, мог строить планы и собраться с силами. До последней секунды решил он поддерживать свою жизнь. Авось подоспеет неожиданная помощь.

Когда он снова проплывал мимо трещины, между ним и смертью оставалось только одно бревно. И он увидел, как бревно это исчезло. Находясь совсем близко: у стены котловины, он попытался замедлить движение своего бревна, упираясь в камень левой рукой и ногой. Но каменная поверхность так отполировалась водой в течение долгих лет, что все усилия его принесли ему мало пользы. Не успел он ещё ничего сделать, как проплыл кругом котловины и только благодаря своему отчаянному барахтанью спасся и на этот раз. Вблизи него не было больше бревна, которое он мог бы схватить и толкнуть вперёд вместо себя. Весь вопрос заключался теперь в том, чтобы с помощью рук и ног бороться с течением. Целую минуту стояло бревно как бы в нерешительности перед отверстием, а Хендерсон в это время грёб назад не только руками и ногой, но каждой частичкой своей воли, каждым нервом своего, тела. Дюйм за дюймом отвоевал он наконец себе спасение. Бревно двинулось мимо ворот смерти, и Хендерсон снова услышал, хотя и смутно, насмешливые восклицания, прорывавшиеся сквозь рёв водопада.

Пройдя мимо, Хендерсон опять принялся грести назад, не так сильно теперь, пока к нему подплывали другие бревна. Он ухватился за них и поплыл под их прикрытием. Он скоро убедился, что, держась под прикрытием самого крайнего из них, он всегда будет иметь бревно между своим собственным и водопадом. Но в то же время он увидел, что самое крайнее бревно будет скоро вне его власти. Всё кругом да кругом плыл он, стараясь беречь силы и закрывая глаза всякий раз, когда бревно рядом с ним исчезало в бездне. Мало-помалу от постоянного повторяющегося ужаса чувства его начали притупляться. Нужно было во что бы то ни стало приободриться. С бешенством, не останавливаясь, хватал он бревно за бревном. Наконец ему повезло. Он очутился с внутренней стороны процессии, а не с наружной. Тут в его затуманенном мозгу блеснула вдруг новая мысль, и он проклинал себя, что не подумал об этом раньше. В самом центре котловины не может быть течения. С неимоверными усилиями добрался он до него и остановился. Осторожно и не спеша поместил он своё бревно на самой оси водоворота, где собралась целая куча щепок и палок. Здесь бревно его завертелось медленно-медленно вокруг своего собственного центра, и Хендерсон после нескольких минут блаженного отдыха погрузился в забытьё.

Он пришёл в себя от выстрела и от стука пули, которая попала в бревно на три дюйма выше его головы. Несмотря даже на потрясающий грохот водопада, он всё-таки узнал звуки своего собственного тяжёлого кольта. Детская злоба овладела им при мысли, что собственное его испытанное оружие направляется против него. Не подымая головы, лежал он и бранился, бессильно стиснув зубы. Спустя несколько секунд раздался второй выстрел, и пуля на этот раз попала в бревно почти у самой его правой руки. Тут он понял всё и пришёл в себя. Стрелял Пимо, который хотел заставить Хендерсона принять снова участие в кружении брёвен. Находясь в центре котловины, Хендерсон уже не развлекал своих палачей. Он не боялся получить пулю в голову. Мгновенная смерть принесёт ему только успокоение. Но вдруг пуля прострелит ему руку, и он будет не в состоянии бороться с течением? Душа его наполнилась паническим страхом. Напрягая последние силы, принялся он снова грести и направил ещё раз своё бревно к ужасному круговороту. Пимо стал насмехаться над ним, но он не слушал его.

III

До этой минуты солнце всё время ярко освещало котловину, и деревья стояли неподвижно. Не слышно было ни малейшего дуновения ветерка. Теперь вдруг всё потемнело кругом. Из трещины задул резкий порывистый ветер, отгоняя прочь толпившиеся бревна. Хендерсон так ослабел, что был близок к обмороку, и ум его потерял обычную ясность. Сознание Хендерсона поддерживалось только ужасом перед роковой трещиной, бушующим потоком и белой колыхающейся завесой брызг. Всё остальное так смешалось в его голове, что он не понимал, откуда появились эти внезапные, полные брызг порывы ветра, которые помогают ему. Он почти машинально грёб руками, направляясь по-прежнему к внутренней стороне хоровода брёвен. Не обратил он также внимания и на то, что темнота, окружавшая его, прорезалась вдруг голубоватым светом и над котловиной раздался оглушительный треск, покрывший даже грохот водопада. Небеса разверзлись, хлынули потоки ливня, и поднялся ветер. Но он ничего не заметил. Он продолжал грести руками, безучастно перенося толчки брёвен, которые ударялись о его плечи.

Зато Рыжий Пимо и Митчель далеко не были так равнодушны к поднявшейся буре, которая чуть не вдвое сгибала деревья, окружавшие котловину. В шестидесяти или семидесяти шагах от водопада находилось у них скрытое убежище, откуда было так же удобно наблюдать за происходившим. Это была небольшая хижина, выстроенная в овраге, куда можно было пройти по очень узкой тропинке и где было очень удобно скрываться. Когда буря дошла до бешенства, Пимо вскочил на ноги.

— Пойдём в пещеру! — крикнул он своему товарищу, выбивая пепел из трубки.— Мы и оттуда увидим, как он красиво скользнёт через край, когда придёт время.

Пимо направился вперёд, пробираясь между гнущимися и шумящими деревьями, а Митчель, ворча, но покорно, следовал за ним. Хендерсон, лежащий на бревне в обмороке и окружённый шумом и грохотом, ничего не знал об их уходе.

12
{"b":"589646","o":1}