ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Сломал копьё, чёрт возьми! — проворчал Джонс, но сердце его трепетало от восторга.

Вскоре он спокойно заснул, решив, что труп тигра под деревом произведёт сильное впечатление на других посетителей и будет держать их на приличном расстоянии.

Проснувшись на следующий день, Джонс задумался над тем, что ему делать с тигром. Ему очень хотелось снять с тигра шкуру, но у него не было ножа, и он отказался от своего намерения. В конце концов он решил оставить на месте мёртвого зверя. Пусть все хищники знают, что с обитателем дерева шутить не следует. Оттащив труп, он оставил его на берегу в нескольких шагах от опушки леса, чтобы хищники могли его видеть. Он был уверен, что слухи об убийстве тигра разнесутся по всему лесу и его не будут больше беспокоить.

Джонс был прав. Среди диких животных, как и среди людей, слава очень много значит. Он был победителем короля лесов, и, следовательно, сам стал королём. «Даже слон будет теперь меня бояться»,— думал Джонс.

Но счастье во всём благоприятствовало Джонсу, и ему недолго пришлось поддерживать свою славу.

На следующий день после приключения с тигром у острова бросило якорь голландское торговое судно. Оно выслало к берегу лодку с людьми, чтобы запастись пресной водой из реки Джонса, которая была известна некоторым торговым судам, ведущим торговлю с островами. На расстоянии одной-двух миль от рифов находился узкий вход в реку, вполне доступный для баркасов и катеров, и Джонс праздновал своё счастливое отречение от трона.

Суровые спасители не сразу поверили его рассказу. Но, осмотрев внимательно труп тигра с самодельным копьём в горле, они перестали сомневаться. Таким образом, Джонс, ступив на полированную палубу шхуны, захватил с собою и свою славу. Багаж, как видите, не тяжёлый, но весьма драгоценный.

ОХОТНИК В ЛОВУШКЕ

Рёв водопада и грохот бешеных стремнин, оставшихся за густой чащей леса, стихали по мере того, как Бернс спускался в долину.

Удушливый неподвижный воздух среди густых зарослей кустарника был полон всевозможными насекомыми. Бернс решил идти к реке, надеясь, что в этом месте она не такая бурная и ему легче будет найти более удобную и открытую дорогу. Поспешно свернув влево, он увидел перед собой сплошной тёмный лес. Но деревья скоро поредели, и среди них замелькало голубое небо, засверкал золотистый свет, заблестели спокойные воды. Так дошёл он до окраины леса, откуда начинались густые заросли кустарников. Он зашагал между кустов, стараясь ступать как можно осторожнее.

Вдруг он почувствовал, что летит куда-то вниз, увлекая за собой целую стену кустарников, склонившихся под ним, словно под напором сильного ветра, С отчаянием ухватился он обеими руками за росшие по сторонам молодые деревца, но и те потянулись вслед за ним. Полузадушенный и ослеплённый непроницаемой, густой листвой, он выпустил из рук ветки и почувствовал, что опускается ещё ниже... сначала, как ему казалось, медленно, так как за это время он успел много чего передумать. Он чувствовал, что сердце готово каждую минуту выпрыгнуть у него из груди. Затем спуск ускорился, и он полетел вниз вместе е кустами, судорожно цепляясь за них, и погрузился в тёмную воду.

Вода оказалась холодной. У Бернса даже дух захватило: так быстро закрыла она его с головой. Через минуту он почувствовал вдруг, что нога его довольно сильно ударилась о какой-то странный предмет, который раздвинулся под нею. Бернс невольно подпрыгнул вверх. Голова его вынырнула на поверхность воды среди водоворота пены, листьев и обрывков веток. Он поспешил наполнить свежим воздухом свои лёгкие. Не успел он прочистить себе глаза и нос и немного прийти в себя, как его снова потянуло вниз. Только тут понял он, к невыразимому ужасу своему, что нога его в чём-то застряла.

Бернс был искусный пловец и с помощью рук скоро поднялся на поверхность. Но не успел он вздохнуть как следует, как его, несмотря на самое отчаянное барахтанье, снова потянуло вниз. Вторичная встряска окончательно отрезвила его, и он ясно понял, какая опасность ему угрожает. Напрягая всю силу своей воли, он перестал барахтаться и только слегка поводил руками, чтобы держаться в вертикальном положении. Вода доходила ему теперь до подбородка. Пена плескалась у его губ, а сквозь пелену струившейся по его лицу воды он смутно различал солнечный свет. Тем не менее он был очень доволен, что ему удалось наполнить лёгкие свежим воздухом прежде, чем снова погрузиться вниз.

Вынырнув опять из воды, он распростёр руки, чтобы сохранить некоторое равновесие, хотя дышать он мог только тогда, когда откидывал голову назад.

Ему удалось, стоя неподвижно, успокоить взволнованную поверхность воды, и он попытался привести в порядок свои мысли.

Он находился в глубоком спокойном заливчике, где не было заметно почти никакого течения. В десяти шагах от берега воды реки журчали как-то глухо, словно утомлённые вечным грохотом водопада и стремнин. У противоположного берега, покрытого лесом, врезывалась далеко б воду песчаная коса, отливавшая золотом под лучами солнца. На всём протяжении реки ничего не было видно, кроме тёмных вод и нависших густых ветвей. Он осторожно оглянулся, причём губы его оказались под водой, и увидел то, что ожидал: высокий, почти отвесный берег и красноватую расселину, только что образовавшуюся от обвала.

Совсем близко он увидел покрытую густой листвой верхушку молодого тополя, упавшего, по-видимому, недавно в воду, так как корни его не успели ещё отделиться от берега. Осторожно протянул он к нему руку, желая узнать, настолько ли он крепок, чтобы с помощью его можно было выкарабкаться из воды. Но тополь согнулся под его рукой. Бернс потерял равновесие и снова погрузился в воду.

Бернс был в отчаянии, но не лишился, однако, самообладания. Не прошло и минуты, как он успел снова занять положение, при котором мог свободно дышать. Солнце немилосердно жгло ему голову, а потому он притянул к себе ветвистую верхушку тополя и укрылся в её тени. Тополь не уплывал по течению, потому что корни его ещё держались в воде, и тенью своей избавил голову Бернса от жары.

После исследования, произведённого при помощи свободной ноги, Бернс, как опытный житель лесов, пришёл к заключению, что он попал в ловушку, состоящую из пары изогнутых и переплетённых ветвей или корней дерева, которое упало в заливчик вместе с обрушившейся частью берега, подмытого водой. Он отчётливо представил себе мрачную подводную глубину... Он ясно увидел пропитанные водой коричнево-зелёные, скользкие, беспощадные переплетённые ветки, которые раздвинулись, чтобы пропустить его ногу, и затем, словно клещи капкана, сомкнулись у самой его лодыжки. Он чувствовал их... Они не причиняли ему боли, но крепко держали его ногу. Обдумав хорошенько своё положение, он несколько успокоился, так как пришёл к заключению, что ловушка состоит из очень гибких веток, а затонувшее дерево не отличается большой величиной и притом не слишком крепко держится на дне. «От него легко будет отделаться,— говорил он себе,— стоит только взяться разумно и хладнокровно за дело».

Набрав по возможности больше воздуха в лёгкие, он опустился под воду и стал пристально всматриваться в янтарно-коричневую прозрачную глубь. Как ни смотрел Бернс, он не видел дна заливчика, очень глубокого, по всей вероятности, зато ясно рассмотрел затонувшее дерево, переплетённые ветки которого держали его ногу. Золотистая полоса света проходила как раз по тому месту, где нога его попала между двух толстых изогнутых веток, похожих на коричневых змей.

Ловушка была, что и говорить, прескверная, и Бернс понял, что попал в крепкие тиски. Он высунул голову из воды, принял устойчивое положение и в течение нескольких минут дышал глубоко и спокойно, чтобы набраться сил для предстоящего ему дела, которое требовало быстроты и натиска. Наполнив свежим воздухом свои лёгкие, он сразу опустился вниз, в желтоватую глубину, и принялся изо всех сил тянуть покрытые илом ветки, стараясь разъединить их. Они поддались его усилиям, но не настолько, чтобы он мог освободить свою ногу. Ещё минута, и он поспешно высунул голову, чтобы набрать свежего воздуха.

4
{"b":"589646","o":1}