ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Казалось, прошла вечность.

Аля вырвалась из объятий с глухим стоном. Следом за короткой вспышкой, ослепившей обоих, пришло холодное осознание реальности.

- Боже… - закрыла лицо руками. – Как я могла?..

Чувство вины взяло за горло.

- Милая, - Олег вновь попытался обнять ее, но Аля дернулась так резко, что отступил.

- Никогда… Никогда! - толкнула дверцу машины. – Пожалуйста, больше никогда…

- Да бесполезно все! – он хлопнул ладонью по рулю. – Неужели не понимаешь?

- Нет. Все неправильно, - потрясла головой. – Ты ошибаешься. У меня есть Витя, а это все ошибка.

- Витя – ошибка!

- Нет! – перепуганные глаза остекленели. – Нет.

- Саша…

- Прощай, - и ни слова больше не говоря, она выскочила из машины.

Бежала как от пожара. Не глядя по сторонам, забыв о каблуках. Олег только с места сорваться успел, как хлопнула металлическая дверь.

Поздно. Упустил. Теперь оставалось просить впустить, ломиться в деверь. Он мог бы. И догнать, и развернуть, и увезти, но знал, что бесполезно. Знал, что сейчас не изменит ничего и не переубедит. Слишком быстро все завертелось, слишком сильно их потянуло друг к другу. Сила эта пугала его самого. И как лучше поступить, пока не представлял.

Глава 14. Фордевинд

Фордевинд — курс, при котором ветер направлен

в корму корабля. Тот самый «попутный ветер».

Морской словарь

Лязг металла и шумное дыхание тренирующихся заглушали даже их мат и команды инструктора. Семнадцать спортсменов вкалывали в поте лица в тренажерном зале. Третья неделя подготовки к международной парусной регате Louis Vuitton Trophy подходила к концу. Экипаж "Александры" уже забыл, что такое отдых, семьи и обычная человеческая еда. Вместо них были ежедневные тренировки в зале и на море, спецпитание и режим. Регата сильно отличалась от всех предыдущих. Конкуренты были опытнее, а нагрузки выше.

Тяжелее всего приходилось капитану. Олег только начал чувствовать яхту, только разобрался в ее возможностях, как Строганов откопал где-то польского шкипера и назначил того официальным консультантом команды. Головная боль помножилась на два. Теперь приходилось терпеть не только разглагольствования владельца команды, но и его звездного специалиста. Олега подташнивало от обоих. Дельных советов было мало, а времени пустые разговоры сжигали очень много. Непозволительно много для последних дней перед началом гонки.

- Сафронов, возьми гантели полегче! - голос тренера прозвучал громче, чем обычно.

Олег на секунду отвлекся от своих невеселых мыслей. Завис на вытянутых руках на перекладине.

- Зачем? - отозвался.

- У тебя глаза из орбит от напряжения скоро вылезут.

- Нормально все! - капитан посмотрел на две "десятки", привязанные к широкому поясу. Уже не чувствовал их - мало было. И снова подтянулся.

- Тогда давай на одной руке, - тренер стал рядом, сложив руки на груди. С этим подопечным ему было сложнее всего. Сафронов работал на износ и не желал останавливаться даже тогда, когда видно было, что силы иссякли.

- Окей! – левая рука опустилась вдоль туловища.

Николай настороженно наблюдал за ними рядом. Уж он точно знал, что с тактикой тренер ошибся. Не с тем связался. Но пока друг предпочел не вмешиваться. И трех дней не прошло с момента передислокации экипажа на Сардинию, а по ощущениям казалось, что вечность. Не замечая красот райского острова, команда вкалывала с каждым днем все больше. Инструкторы и консультанты ставили над ними все новые и новые эксперименты. А его лучший друг нарочно злил руководство и гробил свое здоровье. Вот и сейчас. Один глупо шутит, другой глупо выполняет. Слепой ведет слепого. И терпение Николая тоже походило к концу.

***

Днем раньше

Аля, не глядя, швыряла платья в сторону чемодана. Легкие сарафаны, изысканные вечерние наряды, белье и старые шорты - все летело в одну кучу. Все было не важно. Она хотела выть от отчаяния, но держалась, стиснув зубы.

Мать, Елена Васильевна, стояла у порога и незаметно наблюдала за дочерью. Три последние недели Александру было не узнать. Мало того, что вначале она выдумала несуществующую простуду и перебралась домой, мало того, что потом заболела по-настоящему и две недели провалялась в кровати, так сейчас еще пыталась отказаться от поездки на острова с женихом. Невиданное дело - променять неделю в раю на не по-летнему холодный дождливый Питер. Будущая теща до сих пор с тревогой вспоминала опечаленное лицо Виктора и недоумение в его глазах. Такой фортель перед свадьбой! И это ее дочь!

- Мама, хоть сейчас, прошу, не стой у меня над душой, - Аля не сдержалась. - Твоя победила - я еду. Больше не дави! Не надо.

- Да если бы я не вмешалась...

- Мне было бы гораздо лучше. И спокойнее!

- Какая ты еще у меня глупая.

Александра резко обернулась. Посмотрела на мать, но ни слова не произнесла. Вместо нее высказался Юнга. Кот незаметно вошел в комнату. Прыгнул на кровать и, развалившись прямо на груде одежды, промяукал свое фирменное "Ма-а-а!" Пушистый подкидыш Сафронова как всегда был на ее стороне.

Елена Васильевна с трудом удержалась от того, чтобы не согнать животное. Что он, что капитан, привезший его, стали для нее настоящей головной болью. Один стерег Алю будто сторожевая собака. Спал в одной кровати. Напоминал о том, о ком не стоило напоминать. А второй... Со вторым было еще сложнее. Упрямый моряк с одного раза не понял ничего. Нахально считал, что имеет право являться в их дом. Все на что-то надеялся, и лишь она одна знала, как трудно было каждый раз его выпроваживать. Тихо, незаметно и жестко. Пока никто не услышал, и не случилось непоправимое.

- Милая, очень тебя прошу - не порти себе жизнь. Не рискуй счастьем!

- Мама…

- Оно, счастье, слишком хрупкое.

- Я знаю, - со стоном. - Я очень хорошо это знаю.

- Надеюсь… - бросив на кота и дочь печальный взгляд, Елена Васильевна направилась в свою комнату.

Когда шаги стихли, Аля опустилась на кровать. Щеки горели. Так хотелось, чтобы это опять была температура. Любая. Хоть сорок. Но дважды повезти не могло. Отсрочка закончилась. "Не рискуй счастьем!" - как насмешка. А ей так не хотелось ничем рисковать. Ни капельки, но уже сейчас чувствовала, что избежать этого самого риска будет адски трудно. Словно злой рок, самые близкие и родные толкали ее туда, куда не следовало. Направляли поближе к искушению. На самую грань. А она… Она плыла, как рыбка в бурном течении. Не видя ничего, не понимая. Лишь чувствуя. И это пугало сильнее всего.

***

Настоящее время

На десятом подтягивании Николай не выдержал.

- Сафронов, - крикнул он. - Пожалей руку! Она тебе еще пригодится.

- От-стань, - прохрипел по слогам Олег, подтягиваясь одиннадцатый раз.

- Не для работы, так для удовольствия.

- От-стань!

- Как знаешь! - друг вытер полотенцем пот со лба. Задумался. - И в кого ты такой осел? Папка ж у тебя нормальный, мать - вообще святая женщина...

- В дру-зей! - рука уже болела. Но упрямился.

- Нет! Друзья у тебя тоже нормальные. Или ты о Бонифации?

Ответа не последовало.

- А может, ты для принцессы своей стараешься? - Николай бил словами прицельно. - Так поверь семейному человеку: в темноте под одеялом пересчитывать твои кубики на пузе никто не станет. И размер бицепсов там до фени. Гарантию даю!

- Все! - терпение лопнуло. Олег наконец отпустил перекладину. - Коля, что ты ко мне пристал?

Закинул на плечи полотенце. Все эти разговоры о "принцессе", "подруге" и прочие уже бесили. За три недели в Питере успел ощутить себя полным идиотом. И под балконом, и под дверью. Сплошной облом. Только что к Строганову в гости не наведывался. Александры не было нигде. А теперь еще дурацкие шутки друга. Злило.

35
{"b":"589648","o":1}