ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

В Ново-Эстонии

Село мое, мне горько и обидно.
Товарищества о́троческих лет
Сегодня мне не слышно и не видно,
Я встречей долгожданной не согрет.
В ореховом разветвившемся парке
Сижу я на полдневном ветерке,
И солнца луч, трепещущий и жаркий,
Играет на обколотой руке[2].
Но сердцу не становится теплее —
Мне вымершими видятся места:
У клуба — безголосые аллеи,
И улица, где вырос я, — пуста…
И жизнь пуста…
И детство — на кладби́ще…
Село мое! И, все-таки, — до слез! —
В холодном зарешетчатом жилище,
Где юность поселю я на… погост, —
Приснись мне!
Но не нынешним пустынным,
В котором и привета не найти,
А — праздничным, зеленым, тополиным,
Как в детстве… И во сне меня — прости…
До встречи той! Не пламенный мальчишка
Догубит нерассказанную быль…
Пусть слезы!
Это — ясность, это — вспышка,
А дальше снова — холод, грязь да пыль.
11.08.76 г.

У пропасти

Все кончено, и про́пасть — предо мною…
Как гончими затравленный зверек,
Мечусь по краю с дикой головою,
И вскрикнуть бы,
                         но сжался крик в комок.
Что вопли стихотворным повтореньем
О юноше, стремившемся к добру!
Как верил он за миг перед паденьем,
Что выстоит!..
                     Довольно! Я — умру!
И, заживо зарытому в неволе,
Средь сверстников, отверженных собой,
Останется мне в облике — людское,
А в памяти — карающий разбой…
Я выдохся и грязь не отчищаю,
И, значит, — не достоин чистоты;
И, значит, — устоявшим завещаю
Великие мальчишечьи мечты!
Есть шаг еще — отчаянный, последний!
И — мрак за ним, злорадствующий мрак…
Ну что же я, измученный и бледный?
Есть шаг еще,
                     есть шаг еще,
                                          есть шаг!..
9.09.76 г.

II. В убежище

«Тишина, тишина…»

Тишина, тишина, что со мною — не знаю,
Отгуляли друзья, отгремели деньки…
Тишина, тишина, никого не ругаю,
Просто мне, тишина, сновиденья горьки́.
Я до срока спасен от прямого ответа:
Бесполезно бежать от надзора судьбы.
Тишина, тишина, мне не надо совета,
Тишина, тишина,
                      мне бы честной борьбы!
Я за все и всегда поплатиться сумею!
Эта клятва моя не сегодня дана!
Но, моя тишина, как я рано жалею!
Видишь слезы?
               Прости… и — смолчи, тишина.
14.09.76 г.

Самолет

Слышу гул самолета
                       в пространстве небесном,
Удаляясь, он тает, как эхо, — до дна…
Я теперь вдалеке…
                  Мне в укрытье безвестном —
И покой, и стихи, и… бутылка вина.
Сын заблудший! —
              я к дому с повинной вернулся…
Вот рождается отзвук и гаснет опять…
Я в сентябрьском рассвете
                              тревожно проснулся,
И до слез засмотрелся на спящую мать.
Спит она, подоткнув под себя одеяльце…
После утренней дойки, с зарею придя,
Прикорнула на час…
                        Лишь бессонные пальцы
Все коровьи соски невпопад теребят.
Пусть ей дремлется сладко
                          в не долгом затишье!..
Чтоб неслышно —
                сажусь я за письменный стол,
Но из верха незримого — грохот по крыше
Нарастает и сыплет известку на пол!
Он и матери чуткой прервал сновиденья!
Проклиная работу и ферму, она
Суетится в веранде —
                                  и вскоре за дверью
Исчезает… И снова со мной — тишина…
Но — еще самолет!
                           В дребезжании стекла!..
Свист турбинный визжит,
                                   он пронзает мозги!
И в глазах моих мутных —
                                    и жгуче, и мокро,
И сжимаю кулак!..
                          Я, заложник тоски,
Что́ ищу? Что́ хочу?
                      Че́м, безумный, спасаюсь?!
Все равно эту муку никто не прочтет!
Затыкаю я уши, к столу прижимаясь…
Раздирающий рев!
                           Пропади, самолет!..
15.09.76 г.

29 сентября

Сегодня мне — семнадцать с половиной…
Под солнечным слабеющим дождем
В примолкшем окруженьи воробьином
Сентябрь умирает за окном.
Смотрю в него и до изнеможенья,
Предчувствую крадущийся недуг.
Тлетворно сентября повиновенье —
Ни ропота, ни жалобы, ни мук!..
Отчаявшийся, голосом неровным
Прошу его: «Очнись же хоть на миг!»
Но глух он — отрешенный и бескровный, —
От жизни остывающий старик!
И взор мне застилает и щекочет,
И голову склоняю я повинно!
И сердце изнывающе не хочет,
Чтоб умерли семнадцать с половиной!
29.09.76 г.
вернуться

2

…Играет на обколотой руке — имеется в виду рука с татуировками на ней. (Прим. авт.).

13
{"b":"589657","o":1}