ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Как видишь.

Малыш уставился на него, как на чудо.

— А где ты работаешь?

— В «Сельхозтехнике». Тут недалеко.

Федос вылез из кабины, обошел машину, по-хозяйски постукал ногой по скатам, снова забрался в кабину. Конечно же, на шоферское место.

Федоскины каникулы - i_013.png

— А кто эта девушка, что к нам пошла?

— Пассажир. Прихватил по дороге.

В это время из калитки вышла Марыля.

— Ого! Уже познакомились!

Федос покраснел и мигом съехал с Марылиного места.

Марыля завела мотор. Машина тронулась.

Федос нагнул голову, чтобы не встретиться взглядом с мальчиком.

«Догадается, что соврал. Смеяться будет потом».

— Что ты там потерял на полу? — спросила Марыля.

Федос покраснел и опустил голову.

Грузовик на дороге

Когда приехали на нефтебазу, Марыля остановила машину у проходной и сказала Федосу:

— Вылезай.

— Почему?

— Посторонним вход и въезд на базу запрещен.

— Я не посторонний. Я — твой брат.

— Брат не брат, а здесь горючее. Мало ли что может случиться. Давай, давай, вылезай, не задерживай. Сзади еще один бензовоз подходит.

Пришлось подчиниться. Марыля въехала в железные ворота, обе половины которых были широко распахнуты, а Федос остался у проходной. Присел на корточки и веточкой, валявшейся под ногами, принялся рисовать на песке танк.

— Хорошо рисуешь, — услышал он над собой чей-то голос.

Подняв голову, увидел пожилого усатого человека в синих галифе и зеленой гимнастерке, подпоясанной широким солдатским ремнем.

— Только танк твой стреляет в ту сторону, куда стрелять не имеет права, — продолжал мужчина.

— Это почему же?

— Бензохранилище там. Туда стрелять запрещается.

— А если там враги?

— Врагов на нашу территорию пускать нельзя. Они знаешь как навредить могут!

— А если они переоденутся и все-таки пролезут?

— Хорошими людьми прикинутся?

— Ага.

— Тогда их распознать надо. Но только это уж не танками делается.

Федос стер свой танк и хотел было нарисовать его правильно, но тут из ворог показался «ЗИЛ» Марыли.

Поехали дальше.

Асфальтированное шоссе быстро-быстро помчалось навстречу. Деревья, кустарники, трава на обочине стремглав понеслись назад. Замелькали телеграфные столбы.

Федос сперва считал их, потом сбился со счета, высунул в окно руку и принялся ловить упругую струю встречного ветра.

За поворотом лента дороги поползла в гору. Мотор загудел натужно, тяжело. На обочине Федос увидел грузовик, стоявший с полным кузовом камня. Возле грузовика стоял с поднятой рукой шофер.

Марыля сбавила газ, остановилась.

— Что у тебя, Павулин?

— Полуось заднего моста полетела.

— Плохи твои дела.

— Загораю.

— Что это ты тут с утра пораньше с камнем?

— Так… одному человеку помогал…

— Халтурил, значит, и машину угробил.

— Черти ее не возьмут. Заменю полуось, и забегает, как курица.

— Сам ты курица. В колхозе уборка, каждая минута дорога, а ты тут левачишь! Все только о себе! У-у, хапуга несчастный!

— Ты мне мораль не читай. Лучше техпомощь вызови.

— Была бы я на месте председателя, я бы тебе такую техпомощь оказала!

— Не болтай, езжай поскорее. Да захвати моего пассажира.

Федос только сейчас увидел какого-то маленького человека со сморщенным лицом. Человек этот сидел на обочине, на пыльной траве. Без шапки, взлохмаченный, грязный. Без пиджака.

— Слышь, прихвати, — повторил Павулин.

— Этого? Комаровского? Ни за что!

— Не дури. Свой кореш, подвезти надо. Его вчера обидели.

— Ты не знаешь, что этот «свой» вчера возле клуба выделывал… Ему пятнадцать километров присудили. Так ему и надо! Пускай пешочком теперь добирается, ножками поработает!

— Молчи ты, активистка! — послышалось с обочины. Федос увидел, как перекосилось от злобы лицо Комаровского. — Я еще до тебя доберусь!

— Не пугай, мы не из пугливых. Смотри, чтоб в другой раз туда не отвезли, откуда ни один дружок не воротит.

— Ну, ладно… — Адам поднялся, схватил булыжник и, нетвердо ступая, зашагал к бензовозу.

— Марылечка, смотри! — побледнел Федос.

Она не успела ответить.

— Адам! Ты что! Стой, говорят! — Павулин бросился наперерез Комаровскому и выхватил у него камень.

Тот посмотрел на Марылю маленькими мутными глазами и проговорил злобно:

— Ты, ты… Как тебя… не попадайся мне больше на глаза. И брату своему, гармонисту, передай: пусть не очень-то в клубе командует. А то я ему враз музыку испорчу.

Последние слова Комаровского долетели уже сквозь шум мотора. «ЗИЛ» рванул с места, выехал на асфальт и помчался по шоссе.

— Страшный Адам этот, правда, Марылечка? — Федос пододвинулся поближе к сестре.

— Тунеядец. Такие норовят за чужой счет жить, да еще всех в страхе держать. Ничего, не станет человеком — мы ему покажем.

Марыля покачала головой и поехала дальше.

Домой Марыля и Федос вернулись поздно. Сперва бензин возили в колхоз, потом еще один рейс на нефтебазу сделали. Федос так накатался, что едва переступил порог хаты. Опустился на стул, оперся о стол, подпер голову руками.

— Совсем ребенка замучила, бесстыдница! — напала на Марылю тетя Настя.

— Жив будет! — засмеялась Марыля, — Правда, Федос?

— Буду, — еле слышно отозвался Федос и через силу улыбнулся.

Дутик и Пыжик, видимо, соскучились по Федосу: только услышали его голос — и тут как тут. Енот и кот так и вертелись у ног мальчика, кот весело мурлыкал. Но усталому и сонному Федосу было не до них.

Пыжик обиделся на невнимание к своей персоне, отошел в сторону и улегся в уголке. А Дутик не хотел уходить, он все еще надеялся, что сможет расшевелить своего друга.

— Сергей и Лена сегодня в колхозе работали, — сказал Андрей. — Помогали солому скирдовать.

— Солому? — сонно переспросил Федос, словно в соломе было все дело.

Он уже полудремал. Не слышал, как его раздели и отнесли на кровать.

А ночью Федосу приснились Комаровский с Павулиным. Они стояли на дороге. В руках у Адама была полосатая палочка, как у регулировщика. Только показывал он ею не вперед по шоссе, а в кювет. Павулин хохотал и радостно потирал ладони, ожидая, что машина подчинится полосатой указке и полетит вниз с обрыва. Федос не выдержал, закричал:

— Марыля!

Но Марыля крепко держала руль, машина повиновалась ей и мчалась туда, куда вела дорога — прямая, широкая, ровная.

— Ты чего кричишь? — послышался из соседней комнаты голос сестры.

— Марылечка, а те двое не собьют нас с дороги?

— Спи спокойно, Федос, — ответила сестра. — Нас с дороги никто не собьет.

На бригадном дворе

Солнце стоит высоко. Дома тетя Настя и Федос.

— Тетя Настя, а тетя Настя, можно, я к Андрею сбегаю, а?

— На бригадный двор? Сбегай, деточка.

Теперь получить разрешение стало легче, чем раньше. Тетя уже не так сильно волнуется за Федоса. Он заметно изменился: окреп, понравился, загорел, стал крепче спать, аппетит у него появился отличный.

Бригадный двор от дома недалеко — «шишкой добросишь», как любит говорить дядя Петрусь.

Обычно, пока пройдешь по длинной-предлинной улице, разных людей встретишь: и взрослых, и детей. А сейчас — ни души. Даже возле магазина никого не видно. Все на уборке. Страдная пора!

Бригадный двор — в самом конце села. Уже издалека слышны доносящиеся оттуда голоса. Но вот Федос у околицы. Он видит бригадный двор. Вот так двор! Да это ведь не двор, а площадь! И всюду — машины.

— Эй, друг, не зевай! Беги-ка поскорее вон туда! Там твои товарищи давно уже работают, — сказал колхозник, в котором Федос тотчас же узнал отца Сергея.

Не прошло и минуты, как Федос был уже рядом со своими приятелями. Сергей и Лена стояли на вершине огромного скирда и утрамбовывали ногами солому, которую вилами подавали им снизу два колхозника.

15
{"b":"589666","o":1}