ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Что случилось? — Председатель и колхозники, находившиеся в правлении, окружили Федоса. Он был весь перепачкан торфом. Даже лицо. Колено в крови. С трудом выдавил из себя:

— Скорее!.. Лес горит!..

— Где?

— За ручьем… Николай Захарович, там дядя Петрусь!

— Один?

— Один.

— Тридцать первый квартал, — сказал председатель и, обернувшись к счетоводу, добавил: — Антон Филиппович, звоните в район. Остальные — в село: собирайте народ с лопатами, топорами. Я — на поле. Возьму оттуда две машины, людей, соберу нашу колхозную противопожарную дружину.

— Мне что делать? — спросил у Николая Захаровича Федос.

— Отдыхай. Ты свое дело сделал.

И председатель вышел из конторы.

Федос был уже дома, когда по дороге промчались в лес грузовики с мужчинами. Следом за ними прогрохотали две пароконные подводы. Тоже с людьми.

Вечером стало известно: пожар удалось сбить. Потушили лес. Эту весть принес Микола.

Вернулся и дядя Петрусь. Был он обессиленный, пропахший дымом, со следами копоти на лице и обожженными бровями. Одежда лесника местами обгорела.

Федос понимал, что сейчас не до него, и не заводил никаких разговоров. Но дядя Петрусь сам подошел к племяннику.

— Спасибо, брат, — как равному сказал он. — Я и не думал, что ты так быстро управишься.

Потом спросил:

— А с коленом что?

— Ушиб немного. Распухло.

— До свадьбы заживет. Лес спасли. Это главное…

Тетя Настя ходила по хате и все охала.

На следующее утро районное радио передало сообщение о лесном пожаре. Федос услышал, как в числе других, кто особенно отличился в борьбе с огнем, были названы фамилии дяди Петруся и его, Федоса.

Сперва даже не верилось. Но Марыля и Микола стали Федоса поздравлять.

— Да бросьте вы! — смутился Федос. — Я ведь и огня-то не видел. Наверно, это не меня называли, а моего однофамильца.

— Какой там однофамилец! Ясно было сказано: «Петр Михайлович Каляда и Федос Малашевич».

Сердце Федоса радостно заекало.

Через два дня Федоса с дядей Петрусем вызвали в правление колхоза.

Дяди дома не было: еще на рассвете отправился в лес. С Федосом пошла тетя Настя.

В правлении сидело несколько мужчин. Один из них, совершенно незнакомый Федосу, одет был в темный китель с зелеными петлицами и нарукавными знаками лесного хозяйства. На столе лежала перед ним желтая кожаная папка.

— Так вон ты какой, Малашевич! — Незнакомец поднялся и, как взрослому, протянул Федосу руку. — Парень что надо. Настоящий защитник природы. За смелость и решительность при тушении лесного пожара районный отдел лесного хозяйства награждает тебя грамотой.

— Да я и не тушил… — покраснел Федос.

— Ты сумел быстро вызвать людей на помощь. Они ликвидировали очаг… — Незнакомец вынул из папки грамоту: — Да бери же, заслужил!

— А… дяде Петрусю?..

— Нет, вы посмотрите на молодца! Не хочет брать грамоты, пока не узнает, наградили ли его дядю! — засмеялся человек в кителе. — Бери-бери. Петра Михайловича мы вызовем специально в район и там, в присутствии всех лесников, наградим.

— А это тебе от правления колхоза, — председатель Николай Захарович протянул Федосу сверток. — Новый костюм.

Футбол в комнате

Второй день идет дождь. Нудно барабанит по стеклам. Омытая дождем картофельная ботва словно заново зазеленела в огороде.

Над садом время от времени пролетают мокрые вороны.

На молодой яблоне поблескивает хрустальными каплями густая листва. Яблоки, румяные и золотистые, настолько красивы, что как-то даже не верится, что они настоящие. Кажется — игрушечные, сняли их с новогодней елки и повесили сюда.

Колено у Федоса уже давным-давно не болит. Да только скучно. Носа за двери не высунешь. А смотреть в окно надоело. Правда, дядя Петрусь говорит, что дождь — это ох как хорошо. Он, наверно, прав: в самом деле дождя давно не было. Но пока приходится сидеть дома одному. Взрослым не скучно: дождь или солнце — они все равно каждый день уходят на работу. Конечно, если разобраться, то Федос в доме не один.

Кот Пыжик тоже не очень-то любит лазить по набрякшему водой песку, по мокрой траве. В такую погоду он отдает предпочтение печке или удобно усаживается в уголке кровати.

О еноте Дутике и говорить нечего: он всегда там, где сухо, уютно и три крыши над головой. Иными словами — под столом. Свернулся косматым пушистым кольцом и дремлет.

— Дутик! Пыжик! Хватит валяться, вставайте!

Пыжик отвечает «мяу!», а Дутик лежит, не шелохнется, словно и не слышал ничего.

Тогда Федос идет на хитрость. Он достает из кухонного шкафа кувшин с молоком и наливает оттуда малость в кошачье блюдечко.

— Кто первый!

Кто? Оба!

Молока чуть-чуть, на самом донышке. Несколько раз лизнули — и нет. Енот сердится: стоило ли тревожить из-за такого пустяка. Кот тоже невесел.

А Федос на енота не обращает внимания. Ему поиграть бы. Привязал нитку к бумажному мячику — и давай таскать по полу.

Пыжик смотрел, смотрел — не выдержал, бросился догонять. Бумажный мячик, ведомый Федосом, переместился к Дутику. Тот попытался отогнать его от себя, но вместо мяча угодил лапой в кошачий нос. Кот зашипел от гнева и бросился на невольного обидчика.

Он вскочил на енота и цапнул его когтями за ухо. Но и енот не лыком шит. Стряхнул с себя полосатого забияку, зубами его за холку, зарычал грозно.

Федос уж и сам не рад, что такое затеял. Еле растащил разбушевавшихся драчунов.

Бросил им яичную скорлупу.

И легкая скорлупка, похожая на белую лодочку, запрыгала по комнате.

Федоса осенило.

— Так гонять бесполезно, — объявил он. — Ворота поставим. С двух сторон.

Дутик и Пыжик против ничего не имели: ворота так ворота, и спокойно смотрели на Федоса, который в одном углу комнаты поставил на пол картонную коробку из-под обуви, а в противоположном — два пустых глиняных кувшина.

— Футбол так футбол, — сказал Федос. — По всем правилам. — И, выпрямившись, как настоящий судья, громко и торжественно провозгласил: — Объявляю начало матча между командами «Острая мордочка» и «Пушистый хвост»!

В следующее мгновение Федос резко и коротко свистнул и покатил скорлупу по полу.

Команда «Пушистый хвост» в лице своего единственного игрока Пыжика молниеносно загнала два гола в ворота противника. Затем три — в свои собственные. Но вот инициативу, то есть скорлупу, перехватила «Острая мордочка» и потащила ее сперва на край поля, иначе говоря — под стол, а оттуда — к печке. Судья Федос вернул мяч в игру, и Дутик сразу взял прицел на ворота. Только с другой стороны, сзади.

Пыжик припал на передние лапы, нетерпеливо пошевелил длинным полосатым хвостом и вопреки элементарным правилам игры бросился силой отбирать мяч.

В ответ енот цапнул кота зубами за хвост.

Строгий судья предупредил:

— Тот, кто еще хоть раз применит силовые приемы, будет немедленно удален с поля. Это вам не хоккей.

Но то ли правило оказалось слишком сложным, то ли игроки просто-напросто вошли в раж, только Федос не успел оглянуться, как увидел Пыжика сидящим верхом на Дутике. Кот трепал противника зубами за холку и одновременно когтями задних лап изо всех сил драл енотовую шубу.

Пришлось вывести безобразника из игры.

Но он, пренебрегая указаниями судьи, рвался обратно.

За такие вещи по головке не гладят. И Федос посадил Пыжика в стоявший у печи чугун. В тот самый, в котором тетя Настя варила картошку для свиней. Сверху он прикрыл чугун фанеркой, на фанерку поставил большую деревянную солонку.

— На три минуты выведен из игры, — объяснил судья наказанному игроку и засек время по ходикам, висевшим на стене.

Нельзя сказать, что такой оборот дела обрадовал енота. Он уселся посреди комнаты и, тревожно озираясь, заскулил.

— Ничего не могу сделать. Пыжик грубо нарушил правила. Проси не проси — три минуты отсидит.

18
{"b":"589666","o":1}